Глава 10

Тишину, наступившую после короткой передышки, разорвал не вражеский визг и не треск магических разрядов. Звук этот был до боли родным и успокаивающим. Так ревут танковые дизеля В-46, выжимая из себя последние лошадиные силы, когда многотонная махина прёт по раскисшему чернозёму, ломая под собой реальность.

Из-за поворота лесной просеки, сминая кусты и молодые деревца, как сухую траву, выкатились два танковых взвода, восемь стальных коробок Т-72. Выглядели машины так, будто их только что вытащили из самого пекла где-нибудь под Могадишо. Динамическая защита на бортах была сорвана во многих местах, на броне чернели уродливые подпалины от попаданий.

Следом за танками, прижимаясь к их широким стальным спинам, двигались ещё две роты мотострелков на своих БМП. В хвосте колонны тяжело переваливались несколько инженерных машин разграждения и парочка доверху груженых боеприпасами Уралов.

Пехота спешилась, едва танки выползли на рубежи. Солдаты, не дожидаясь приказа, рассыпались по позициям, прячась за стальными тушами и толстыми стволами деревьев. С брони головного танка спрыгнул коренастый, широкоплечий майор в потрёпанном бушлате. Лицо его, обветренное и покрытое густой щетиной, было мрачным, но спокойным. Это был майор Романовский, командир сводной группы, мужик, с которым Корнев не раз пересекался на бригадных учениях и которого уважал за прямой, как танковый ствол, характер.

Романовский подошёл к Корневу, который уже разворачивал свой импровизированный командный пункт за поваленной елью.

— Ну что, Барон, гостей встречаешь? — без предисловий спросил танкист, кивая на мерцающий впереди магический барьер. — Что нового расскажешь?

Корнев ткнул пальцем в сторону вражеских позиций.

— Вон там, за этой светомузыкой, сидят наши новые друзья. И у них там что-то вроде парада пленных с нашими гражданскими в главной роли. Пробивают броню БМП ледяными кольями, жгут пехоту огненными шарами. А ещё у них там, за барьером, собирают какие-то здоровенные арбалеты. Если выкатят, будет довольно проблематично, поэтому запросили вас, как что-то потяжелее.

Романовский нахмурился, достал из кармана бинокль и несколько секунд внимательно изучал мерцающую стену.

— Щит, значит… — протянул он, опуская бинокль. — Сорокин, ты где там?

Из-за соседнего танка высунулся командир мотострелков.

— Здесь я, Андреич.

— План такой, — Романовский не тратил время на долгие совещания. — Мои «семьдесятдвойки» выходят на прямую наводку и начинают долбить этот аквариум. Как только в щите появится нормальная брешь, пехота и твои, Барон, орлы, заходят и начинают чистить территорию. Задача простая, не дать им опомниться и выкатить свои вундервафли. Всё ясно?

— Яснее не бывает, — кивнул Корнев. — Мои уже на флангах, ждут отмашки.

— Тогда погнали, — Романовский развернулся и запрыгнул обратно на свой танк, скрываясь в командирском люке. — По машинам!

Ад сорвался с цепи без предупреждения. Танковые дизеля взревели, переходя на повышенные обороты. Восемь стальных монстров, выкатившись из-за деревьев на открытое пространство, быстро развернулись в нужное построение. Толкинисты за щитом явно не ожидали такого наглого, на их взгляд, самоубийственного манёвра. Из-за барьера в сторону танков полетели десятки огненных шаров и ледяных копий. Магический шторм обрушился на броню.

Один из Т-72, стоявший на левом фланге, поймал в лоб сразу три ледяных копья. Броня жалобно звякнула, покрылась густой сетью трещин, но выдержала. Огненные шары, попадая в динамическую защиту, взрывались, оставляя на металле лишь чёрные, дымящиеся пятна. Танкистам было глубоко плевать на эту магическую пиротехнику.

— Бронебойными! — раздался в эфире голос Романовского. — Огонь!

Восемь танковых орудий выплюнули снаряды. Земля содрогнулась от одновременного залпа. Барьер вспыхнул ослепительно-белым светом, заставив всех зажмуриться. Он пошёл волнами, как поверхность воды, в которую бросили камень, но устоял.

— Ещё раз! — не унимался Романовский. — В ту же точку!

Снова залп и ещё один. Танки работали как хорошо отлаженный конвейер, методично, с бездушной жестокостью вбивая снаряды в одну точку.

Толкинисты за щитом заметно напряглись, магический обстрел усилился. Ушастые пытались сконцентрировать огонь на одном из танков, но машины начали маневрировать, не давая прицелиться. Стрелки с той стороны осыпали броню градом светящихся стрел. Это было красиво, но абсолютно бесполезно. Стрелы отскакивали от брони со звоном, похожим на стук града по железной крыше, не причиняя ни малейшего вреда.

Корнев, прижавшись к земле, наблюдал за этой дуэлью магии и технологии. Старлей видел, как магический барьер под непрерывными ударами начал менять цвет. Из бирюзового он стал мутно-фиолетовым, потом багровым. По его поверхности пошли глубокие трещины, из которых вырывались снопы искр.

Маги толкинистов, державшие щит, явно надрывались. Один из них, стоявший в центре группы, вдруг упал на колени, из его носа и ушей хлынула кровь. В тот же миг в щите образовалась огромная дыра.

— Всем машинам, огонь на поражение по пролому! — раздался в эфире голос Романовского.

Танкисты переключились на новую цель. Теперь снаряды летели в команду офигевших толкинистов. Первый же выстрел накрыл группу магов. Кто-то пытался выставить перед ними барьер, но сил хватило только на то, чтобы вокруг появились красивые разноцветные брызги, пока снаряд летел навылет.

Магический барьер, лишившись поддержки, не выдержал и лопнул, словно гигантский мыльный пузырь. Миллионы светящихся осколков осыпались на землю и погасли. Путь был свободен.

— Вперёд! — отдал приказ Сорокин.

Мотострелки и разведчики Корнева, хлынули на прорыв. Толкинисты, потерявшие магическое прикрытие и деморализованные мощью танковой атаки, дрогнули. Некоторые пытались отстреливаться, другие просто разворачивались и бежали вглубь леса, к своему главному лагерю. Корнев бежал вместе со своими бойцами, перепрыгивая через разорванные тела ушастых.

Толкинисты, поняв, что основная линия обороны прорвана и сейчас их начнут методично перемалывать, решили использовать свой главный козырь. Тот, который они так спешно собирали под прикрытием магических щитов.

Из-за густых зарослей, выкатываясь на широких деревянных колёсах, обитых железом, показались осадные машины. Леший не соврал, это действительно были баллисты, но баллисты, порождённые больным воображением безумного инженера и могущественного колдуна. Огромные, сколоченные из тёмного, почти чёрного дерева, покрытые светящейся вязью рун. Вместо обычных рычагов и воротов у них были пульсирующие кристаллы, которые гудели, набирая энергию. Расчёты из десятка ушастых суетились вокруг них, натягивая тетиву из сплетённых светящихся волокон и укладывая на ложе снаряды.

Снаряды были под стать самим орудиям. Это были полутораметровые, идеально отполированные обсидиановые «сигары», испещрённые такими же рунами, что и сами баллисты.

Пять осадных машин выдали синхронный залп. Обсидиановые снаряды сорвались с направляющих не со свистом, а с омерзительным, разрывающим воздух воем. Они летели почти по прямой, оставляя за собой едва заметный фиолетовый шлейф.

Один из снарядов угодил прямо в танк Романовского. Обсидиановая болванка не пробила броню, она просто рассыпалась в пыль при контакте, но высвободила чудовищное количество энергии. Вокруг танка мгновенно, без дыма и хлопка, вспыхнуло море огня. Оно было густого, неестественно багрового цвета, пожирая кислород и металл.

Бой на секунду замер. И армейцы, и толкинисты, смотрели на этот жуткий, молчаливый костёр. Казалось, что экипаж вместе с командиром заживо сгорел в этой магической топке, превратившись в пепел за доли секунды. Из динамиков раций, настроенных на танковый канал, не доносилось ни звука, только треск помех.

— Андреич… — прошептал майор Сорокин, не веря своим глазам.

На позициях толкинистов раздались радостные, торжествующие крики. Они были уверены, что уничтожили одно из стальных чудовищ.

Но спустя несколько бесконечно долгих, мучительных мгновений, багровое пламя вдруг всколыхнулось. Словно невидимый гигант дунул на него. Огонь неохотно сошёл с брони, из его остатков, как демон из преисподней, медленно выползла почерневшая, но всё ещё живая бронированная туша Т-72. Краска на броне полностью выгорела, оставив голый, перегретый металл.

И в этот момент эфир взорвался таким отборным, многоэтажным матом, на который способен только русский танкист, уже побывавший на волосок от смерти.

— … твою мать в коромысло! — ревел в рации голос Романовского, сорванный на хрип. — Вы меня,.., третий раз за сегодня поджечь пытаетесь⁈ Да я вам эти ваши катапульты сейчас в задницу затолкаю вместе с расчётами!

Т-72, ещё дымящийся, дёрнулся. Его башня, с противным скрипом перегретого металла, начала медленно поворачиваться. Ствол орудия нашёл свою цель. Наводчик поймал в прицел ту самую баллисту, что едва не отправила их на тот свет.

Выстрел прозвучал как удар грома. Снаряд не оставил осадной машине ни единого шанса, прошив деревянную конструкцию насквозь и сломав один из кристаллов. Магический накопитель, не рассчитанный на такое грубое физическое вмешательство, детонировал. Баллиста просто разлетелась на множество мелких щепок. Расчёт, суетившийся вокруг неё, практически испарился вместе с ней, оставив на земле лишь слабое фиолетовое свечение, которое тут же погасло.

— Так-то лучше! — удовлетворённо прорычал Романовский. — Остальные,.., чего замерли⁈ Разобрать этот хлам на запчасти!

Остальные танкисты, воодушевлённые примером своего командира, радостно поддержали почин. Стволы орудий нашли новые цели. Снаряды полетели в сторону оставшихся осадных машин. Толкинисты, поняв, что вундерваффе не выдерживает прямого попадания, попытались откатить баллисты вглубь леса, но было поздно. Деревянные конструкции разлетались в щепки, кристаллы детонировали, унося с собой жизни своих создателей. За пару минут вся вражеская артиллерия была стёрта в пыль.

Под прикрытием танков, которые теперь вели непрерывный огонь по отступающим толкинистам, сводная группа снова ринулась вперёд. Прорыв сквозь последние, наспех организованные заслоны толкинистов был стремительным и кровавым. Танки, ворвавшиеся в самую гущу вражеских порядков, работали как гигантские мясорубки. Они давили гусеницами тех, кто не успел отскочить, поливали огнём из пулемётов тех, кто пытался спрятаться за деревьями, а их главные калибры методично превращали в фарш любые скопления живой силы.

Пехота шла следом, зачищая то, что осталось. Толкинисты, лишившись артиллерийской поддержки и потеряв большую часть магов, окончательно сломались. Строй распался на отдельные, паникующие группы, которые пытались спастись бегством в глубине леса. Но бежать было некуда.

Внезапно деревья расступились. Словно кто-то раздвинул гигантский, тёмно-зелёный занавес. Сводная группа, вырвавшись из лесной чащи, выкатилась на колоссальную, идеально ровную поляну. И все, от рядового мотострелка до майора Романовского, на секунду замерли, поражённые открывшимся зрелищем.

Поляна была огромной, не меньше квадратного километра. Лес здесь был вырублен под корень, пни аккуратно выкорчеваны, а земля выровнена и утоптана тысячами ног. Но не это поражало воображение. Прямо в центре этой рукотворной пустоши, возвышаясь над верхушками самых высоких сосен, стояли они Врата.

Это была циклопическая, немыслимая по своим размерам круглая арка. Поверхность была не гладкой, а покрытой сложным, переплетающимся узором из символов, которые слабо, едва заметно пульсировали тусклым фиолетовым светом.

Пространство внутри этой арки не было пустым. Оно жило и мерцало тем самым бирюзовым светом, который многие видели в городе. Свет был неровным, он то сгущался, превращаясь в плотное, почти осязаемое марево, то становился почти прозрачным, позволяя на долю секунды увидеть за ним чужие пейзажи.

Вокруг этого инопланетного чуда кипела жизнь. Толкинисты разбили здесь огромный военный лагерь. Палатки из тёмной ткани, загоны для волков, полевые лазареты, это был полноценный городок, перенесённый сюда из другого мира. С учетом времени активации Врат, Корнев лишь восхищенно поаплодировал расторопности сибирских гостей. Но сейчас все это было неважно. Старлей наблюдал, как в мареве Врат исчезает хвост колонны с пленными девушками.

Сюрреалистический ступор, парализовавший сводную группу, лопнул так же внезапно, как и начался. Его разорвал хриплый рык майора Романовского, донёсшийся из динамиков всех раций.

— Какого хера замерли, пехота⁈ Вперёд,..!!! За девками! Раскатать их всех в кровавый блин!

Майор не страдал излишней рефлексией, успев связаться со штабом, где получил карт-бланш на проход через Врата для возврата гражданских. Плюсом была новость, что в город вошли свежи части, еще один батальон идет по следам сводной группы и будет на месте довольно скоро. Майор прекрасно понимал, что, если все эти женщины сейчас исчезнут в мерцающем мареве, спустя сутки никто и никогда не вернёт их домой. Не будет ни переговоров, ни обмена пленных, просто канут в небытие.

И поэтому приказ был только один. Короткий, жестокий и единственно верный в этой ситуации.

— Всем машинам, за мной! — голос Романовского гремел в эфире. — Прорываемся к порталу!

Танки, до этого стоявшие на опушке, словно проснулись. Восемь стальных чудовищ рванули вперёд, на колоссальную поляну. Машины двигались по выровненной земле, набирая скорость, превращаясь в неумолимый стальной таран, нацеленный в самое сердце вражеского лагеря.

Первыми опомнились конвоиры, охранявшие колонну остатки пленных на этой стороне. Ушастые попытались выстроить стену щитов, перед которыми замерцал жиденький барьер. Головной танк Романовского, не сбавляя хода, врезался в толпу эльфийских воинов, даже не почувствовав магический барьер. Хруст костей, скрежет металла, предсмертные крики, всё это смешалось в один сплошной, тошнотворный гул. Танк просто проехал по ним, оставляя за собой широкую кровавую полосу из разорванных тел и искорёженных доспехов.

Следом за танками в прорыв хлынула пехота. Он не задавал лишних вопросов, приказ был отдан. И он будет выполнен. Бой превратился в хаотичную, кровавую бойню. Толкинисты пытались контратаковать, маги швыряли в несущиеся танки огненные шары, но никто не смог остановить этот стальной каток.

Танки прорвались сквозь первые ряды обороны и вышли прямо к колонне пленных. Механики-водители, творя чудеса, умудрялись маневрировать так, чтобы не задеть гражданских.

— Отсекайте пленных! — кричал Корнев в рацию. — Огонь по конвоирам!

Романовский на своём танке, тем временем, уже почти достиг Врат. Он видел, как последние ряды толкинистов, бросив пленниц, исчезают в бирюзовом свете.

— Барон! Когда пройдут первые машины, ты идешь следом — коротко бросил в эфир танкист.

— Принял! — крикнул Корнев.

Старлей махнул рукой своим бойцам.

— За мной! К порталу!

Первыми в портал прошли три ИМР, затем выстроившись по два, начали движение танкисты. Разведка, заскочив на броню родных БМП, рванула следом. Мотострелки тоже собирались в колонну, но часть из них оставалась здесь с пленницами.

Чем ближе было марево портала, тем сильнее билось сердце Корнева. Наконец, БМП вплотную приблизилась в бирюзовой пленке и мир для старлея погас.