Глава 14

Прошёл двадцать один час с того момента, как вернулась последняя разведгруппа. Лагерь не спал, даже гражданские, измотанные до предела, сидели у костров с широко открытыми глазами, кутаясь в отданые солдатами бушлаты и вслушиваясь в каждый шорох чужого леса.

Романовский немедленно, ещё ночью, объявил режим полной боевой готовности. Это была уже не просто мера предосторожности, а констатация неизбежного. Бойцы не покидали окопов и блиндажей. Еду и воду им подносили прямо на позиции. Оружие было вычищено до блеска, боекомплект разложен под рукой. Все ждали, когда этот проклятый лес, наконец, перестанет молчать и выплюнет на них орду ушастых тварей.

Корнев провёл эту ночь в импровизированном штабе, глядя на экран планшета, куда выводилась картинка с беспилотника. «Птичка» висела на предельной высоте, стараясь не привлекать внимания.

Утро началось не с команды «подъём». Оно началось с едва уловимой вибрации, прошедшей по земле. Словно где-то очень далеко ударил гигантский молот. А потом, со стороны леса, донёсся низкий, протяжный гул, похожий на звук огромного рога.

— Началось, — произнёс Романовский, стоявший рядом с Корневым у бруствера. Майор не спал всю ночь, его глаза покраснели от усталости и напряжения.

Атака накатила на них медленным, неотвратимым приливом. Лес словно ожил, из-за деревьев, по всему периметру северного и восточного флангов, начали выходить штурмовые батальоны толкинистов. Воины шли ровными, плотными шеренгами. Их было много, очень много, в утреннем полумраке обнаженные мечи и наконечники копий тускло поблёскивали, сливаясь в одну сплошную, колышущуюся реку металла.

Но самое жуткое было не их количество, а то, кто шел впереди. На расстоянии двадцати метров друг от друга шагали маги. Фигуры в длинных, развевающихся балахонах, с посохами в руках. Воздух перед ними начинал мерцать, сплетаясь в полупрозрачные купола.

— Твою же, Барон… — мрачно процедил Романовский, не отрывая бинокля от глаз. — Ты говорил, у них маги штучный товар. А их тут, как собак нерезаных. Твой прогноз, мягко говоря, не шибко сбылся.

Корнев тоже смотрел в бинокль, но его взгляд был прикован не к общему числу магов, а к тому, как они двигались, как держали строй.

— Не торопитесь с выводами, товарищ майор, — тихо ответил старлей. — Что-то здесь не так. Балахонщики идут слишком кучно.

Толкинисты не стреляли, просто шли вперёд под прикрытием магических щитов, медленно, но неотвратимо сокращая дистанцию. Это было психологическое давление в чистом виде. Демонстрация силы, призванная сломить волю обороняющихся ещё до начала боя.

— По переднему краю! — рявкнул Романовский в рацию. — Огонь!

Пушка одной из БМП-3, замаскированной на левом фланге, глухо ухнула. Снаряд, оставляя за собой едва заметный след, ушёл в сторону наступающих и врезался в один из мерцающих куполов.

Взрыв был странным. Не было ни огня, ни разлетающихся осколков. Барьер в точке попадания вспыхнул ослепительно-голубым светом, выгнулся, как надувной мяч, по которому ударили кувалдой, и с оглушительным звоном хлопком разлетелся на тысячи сияющих осколков.

Эффект превзошёл все ожидания. Несколько десятков ушастых воинов, ошарашенных внезапным исчезновением защиты, замерли на открытом пространстве.

Но окно возможностей было ничтожно малым. Не успели пулемётчики поймать их в прицелы, как рядом с лопнувшим куполом, вспыхнул новый. Другой маг, шедший в соседней шеренге, шагнул вперёд, ударил посохом о землю, и над головами открывшихся толкинистов снова развернулся барьер.

— Ага… — задумчиво протянул Корнев, опуская бинокль. — Вот оно что, карусель.

— Чего, блин? Какая карусель? — не понял Романовский.

— Карусель, товарищ майор. Они работают посменно, — пояснил старлей. — Видите, тот, чей щит лопнул, отошёл назад, а его место занял другой. Мощи одного мага хватает ровно на один-два выстрела из «сотки». У них не хватает силёнок держать постоянный, мощный барьер. Они просто передают эстафету, как в пожарной команде с вёдрами. Это натуральная слабость, которую пытаются перекрыть массовостью.

Романовский мгновенно ухватил суть.

— То есть, если долбить в одну точку, мы их просто вымотаем?

— Или так, или… — Корнев повернулся к гранатомётчикам, которые уже приготовили свои РПГ. — Или бить по площадям чем-то более дешёвым, но в больших количествах. Нужно просто перегрузить систему, заставить тратить силы на каждый чих.

Идея была рискованной, но единственно верной в условиях ограниченного боезапаса. Тратить драгоценные снаряды для БМП на эту игру в «пробей щит» было непозволительной роскошью.

— Гранатомётчики! — голос Романовского гремел над позициями. — Цель центральная группа! Залпом!

Трое бойцов вскинули на плечи трубы «семёрок». Характерный хлопок выстрела, и три гранаты устремились к вражеским позициям. Ушастые маги бодро среагировали, щиты перед центральной группой вспыхнули ярче, сгущаясь. Две гранаты взорвались, ударившись о барьер, разбивая его. Но третья, пущенная чуть выше, перелетела через купол и взорвалась уже за спинами магов, в самой гуще пехоты.

Эффект был скорее психологическим, чем разрушительным. Несколько толкинистов упали, скошенные осколками, но остальные в панике шарахнулись в стороны, нарушая строй. Маги снова подняли барьер перед строем, но в этот магическая стенка была почти прозрачной.

— Три выстрела с разницей в пару секунд!

Новый залп из РПГ. Барьер схлопнулся после первого попадания, две гранаты прошли дальше, а стрелки занесли себе в блокнотик новые крестики.

Два пулемёта разом зашлись в яростном лае. Пули с тяжёлым, смачным звуком начали вгрызаться в ряды толкинистов, оставшихся без прикрытия. Пулеметчики рвали тонкие кольчуги и бригантины, как бумагу. Тела изящных воинов падали одно за другим. Крики ужаса и боли потонули в непрерывном грохоте пулемётных очередей. Ушастые падали десятками, скашиваемые, как сорная трава. Некоторые пытались бежать, но пули настигали убегающих в спину. Стройные ряды, ещё минуту назад внушавшие трепет, превратились в паникующую, вопящую толпу, которую методично перемалывал свинцовый шторм.

Окно возможностей длилось чуть больше минуты. К пулеметчикам присоединились остальные пехотинцы. На сдачу успехи насыпать несколько очередей пара ближайших БТР. Когда новый маг всё-таки сумел поднять над этим сектором дрожащий барьер, под ним уже почти никого не осталось. Лишь сотни мертвых тел, и корчащиеся в агонии раненые на обильно политой тёмной кровью земле.

На правом фланге, где рулил майор Сорокин, разворачивалась та же самая адская карусель. Мерцающие купола магических щитов то появлялись, то исчезали под градом пуль и осколков. Его «трёшки» методично, с бездушной жестокостью конвейера, долбили по вражеским построениям. Снаряд — вспышка — дыра в барьере. Затем пулемётная очередь в эту дыру. Щит снова поднимается, снова снаряд или выстрелы из РПГ. Этот адский маятник раскачивался уже минут десять, выматывая нервы и сжирая боекомплект с пугающей скоростью.

Потери были с обеих сторон. Мотострелки теряли людей от редких залпов огненными стрелами. Толкинисты же несли чудовищные потери в живой силе, но упорно, с фанатичным остервенением продолжали идти вперёд, шаг за шагом сокращая дистанцию. Их тактика была примитивной, но в своей простоте жутко эффективной: просто задавить массой, завалить трупами, заставить обороняющихся истратить все патроны.

Корнев, наблюдавший за этим с центрального командного пункта через окуляры оптики, видел то, чего не могли видеть майоры в пылу боя. Он видел общую картину, которая ему категорически не нравилась.

— Нас растягивают, — пробормотал старлей, обращаясь скорее к себе, чем к Казанове, который сидел рядом, колдуя над рацией. — Фланги атакуют разнородные группы, заставляют нас распылять огонь. А вот в центре… смотри.

Казанова припал к своему биноклю. В центре наступающей армии толкинистов, там, где по идее должен был находиться командующий, ситуация была иной. Барьер здесь был один, почти идеально ровный купол, который не мерцал и не дрожал, как на флангах. Он стоял монолитом, отливая глубоким, сапфировым цветом. Снаряды БМП, которые периодически посылали в его сторону, просто растворялись на поверхности, вызывая лишь лёгкую рябь.

— Крепкий орешек, — присвистнул Казанова. — Его и «сотка» не берёт. Что там у них, генератор какой-то?

— Хуже, — ответил Корнев, увеличивая изображение. — Там не один маг, а целая группа.

Оптика позволяла разглядеть то, что было скрыто за переливающейся пеленой. В центре, под защитой этого несокрушимого купола, стояло около дюжины толкинистов. Но они не были похожи на обычных магов в простых балахонах. Эти были разодеты, как павлины. Робы из тяжёлого бархата, расшиты золотом и серебром. В руках магические хрены держали не простые деревянные посохи, а витиеватые жезлы, увенчанные крупными, пульсирующими кристаллами.

— Аристократия, мать её, — сплюнул Корнев. — Похоже, боевые маги высшего ранга или как там у них это называется. Держат центральный щит, пока пехота на флангах связывает нас боем. Как только наши фланги увязнут, они двинут вперёд этой бронированной колонной и просто разрежут нашу оборону пополам.

Старлей схватил тангенту.

— Романовский, я Барон.

— Что у тебя, Барон? Говори быстрее, у меня тут весело! — донеслось в ответ.

— Андреич, у тебя по центру группа ВИП-магов, двенадцать тел. Держат усиленный щит, если их не вынести, то скоро нас продавят. Нужен наш главный калибр.

— Понял тебя, Барон, — наконец ответил танкист. — И молись, чтобы твои маги не умели телепортироваться.

— Они не уйдут, слишком уверены в своей неуязвимости. А пафос можно ведрами черпать!

Романовский отдал приказ. Один из Т-72 плавно развернул башню, и длинный ствол орудия замер, нацелившись в указанную точку.

— Заряжаем БОПСом! — команда Романовского прозвучала почти буднично, словно речь шла о погрузке дров.

— Цель вижу! — доложил наводчик. — Группа пехоты за барьером.

— Огонь!

Магический барьер, рассчитанный на рассеивание энергии взрыва, оказался бессилен против концентрированного кинетического удара. Но снаряд не остановился, пробив щит, полетел дальше. Его траектория прошла точно через центр круга, в котором стояли маги. То, что произошло дальше, было похоже на жуткий фокус. Первый маг на пути снаряда просто исчез. Снаряд, не потеряв скорости, прошил еще двоих.

Оставшиеся в живых маги замерли в ступоре. Ещё секунду назад все были уверены в своей божественной неуязвимости, а теперь на месте их товарищей зияла пустота, заполненная кровавым туманом.

— Осколочным! — скомандовал Романовский.

Второй танк уже был готов. Новый выстрел, и ещё несколько магов прекратили своё существование.

Центр атаки толкинистов рассыпался. Лишившись магического прикрытия и командования, пехота, стоявшая за щитом, смешалась, поддавшись общей панике. И в этот момент по ним ударили все стволы в секторе.

Пока в центре и на флангах шла ожесточённая игра в «пробей щит», командующий толкинистов, кем бы он ни был, предпринял вполне ожидаемый и логичный ход.

С левого фланга, из-за густых зарослей, вырвался клин волчьих наездников. Их было не меньше сотни. Огромные, пепельно-серые твари неслись бесшумно, стелясь по земле, и лишь глухой стук сотен лап по влажной почве выдавал приближение. Всадники, низко пригнувшись к мощным загривкам, держали наготове короткие копья. Их целью было обойти основной фронт и устроить резню среди гражданских и в госпитале, внеся хаос и панику.

Волчья лавина неслась по лесу и выскочила на относительно открытое пространство, поросшее редким кустарником. До беззащитного, как казалось, тыла лагеря оставалось не больше двухсот метров.

Прямо перед ними, откуда ни возьмись, разверзлась земля. Широкий, не меньше семи метров, и глубокий, метра три, ров, который ИМР вырыли в первые же дни.

Головные волки, несшиеся на полной скорости, увидели препятствие слишком поздно. Инстинкт самосохранения заставил резко затормозить, упираясь всеми четырьмя лапами в землю. Но инерция была слишком велика. Несколько тварей, отчаянно взвизгнув, не смогли остановиться и рухнули вниз. Часть волков, обладавшая недюжинной прыгучестью, попыталась перемахнуть через ров. Они разгонялись, мощно отталкивались от земли, но ширина рва оказалась слишком большой. Волчары падали вниз, натыкаясь на острые колья, заботливо вбитые на дне. Волчья кавалерия, ещё минуту назад представлявшая собой грозную силу, превратилась в беспомощную, барахтающуюся на дне рва массу.

Дно рва превратилось в натуральную бойню. Выставленное охранение, державшееся в тени до последнего, ударило из всех стволов. Несколько Маго, сопровождавших кавалерию, попытались было помочь, начав швырять в сторону позиций армейцев огненные шары. Но тех споконйных дней хватило с лихвой, чтобы подготовить хорошо защищенные позиции. Один из магов, слишком увлёкшись колдовством, высунулся из-за дерева, и тут же упал замертво от пули снайпера. Через несколько минут все закончилось, когда короткими очередями добили всех раненых, что копошились на дне рва.

Именно в тот момент, когда казалось, что атака толкинистов окончательно выдохлась, когда напор на флангах ослаб, а в центре зияла огромная брешь, заполненная трупами элитных магов, небо разорвал омерзительный, ни на что не похожий визг. Это был звук, от которого кровь стыла в жилах, а волосы на затылке вставали дыбом.

Все инстинктивно подняли головы. Из-за низких, серых облаков, словно вынырнув из другой реальности, появились три тёмные фигуры, медленно снижаясь по широкой спирали.

— Драконы… — выдохнул кто-то из мотострелков, и в его голосе смешались ужас и какой-то детский, восторженный трепет.

Корнев тоже смотрел вверх, но его реакция была другой. Никакого восторга, только холодный расчёт.

— А эти побольше будут, не то, что в городе — пронеслось у него в голове. Местные драконы были другой расцветки, но старлей был уверен, это никак не снизит атакующие качества зверушек, одна из которых за мгновение превратила микроавтобус в ничто.

Появление воздушной поддержки оказало на толкинистов магическое действие. Боевой дух, почти сломленный потерями и неудачной атакой, вспыхнул с новой силой. По рядам наступающих прокатился восторженный, многоголосый рёв. Ушастые, которые уже начали было отступать, развернулись и с удвоенной яростью бросились на позиции армейцев. Натиск на лагерь резко усилился.

Штатных зенитных установок, способных эффективно работать по маневрирующим воздушным целям, в сводной группе было немного. Несколько БМП с их 30-миллиметровыми пушками и крупнокалиберные пулемёты. Этого было явно недостаточно. Драконы, сделав круг над полем боя, словно оценивая обстановку, перешли в атаку

Одна из тварей открыла пасть, и из её глотки вырвался компактный, пульсирующий сгусток плазмы, похожий на маленький шарик расплавленного солнца. Он с шипением пронёсся по воздуху и ударил в крупную палатку. Второй дракон ударил по складу продуктов, который наспех организовали у подножия арки Врат.

Третий дракон сосредоточил свой огонь на позициях пехоты. Число раненых и убитых начало медленно, но неотвратимо расти. Ситуация снова стала критической. Прикрытие с воздуха дало толкинистам то, чего им так не хватало — возможность наносить удары по тылам, сея панику и разрушая инфраструктуру лагеря. Под аккомпанемент взрывов и рёва драконов, ушастые пехотинцы, воодушевлённые успехом, снова пошли на штурм.