Глава 20

Мир вокруг Корнева не просто погас, его выключили, как старый ламповый телевизор, выдернув вилку из розетки. Грохот боя, крики раненых, треск пламени, всё это схлопнулось в одну бесконечно малую точку и исчезло. Остался только оглушительный, пронзительный звон в ушах, который, казалось, был единственным, что осталось от вселенной. И боль, тупая, пульсирующая, гвоздями вбитая в затылок.

Он не падал, не летел, просто был. Существовал в абсолютной пустоте, лишённый веса, объёма, даже собственного тела. Сознание, оторванное от физической оболочки, металось в этой безвременной черноте, как слепой котёнок, отчаянно пытаясь нащупать хоть что-то, за что можно уцепиться. Но вокруг не было ничего. Ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Только звенящая пустота и собственная, оголённая до предела мысль. «Это конец? Контузия? Сдох?»

А потом из этой пустоты, из самого её сердца, родилась точка. Крохотная, едва заметная искра, которая начала разрастаться, наливаясь силой. Она не светила в привычном понимании, просто была сутью света. И этот свет потянул его к себе.

В следующее мгновение Корнев уже летел. Летел сквозь немыслимые, искажённые пространства, которые невозможно было описать человеческим языком. Мимо проносились туманности, мигали, как далёкие маяки, пульсирующие звёзды, распускались и тут же увядали цветы из чистого света. Это было похоже на то, как если бы кто-то прокручивал перед его глазами всю историю вселенной в ускоренной перемотке.

И здесь, в этом абсолютном нигде, перед ним развернулась Карта.

Это не было похоже на штабную карту или навигационный интерфейс. Это была живая, дышащая структура, сотканная из света и теней. Бесконечная, трёхмерная паутина, узлами которой были светящиеся точки, соединённые между собой тонкими, пульсирующими нитями, карта Врат. И знание о ней, понимание её сути, влилось в сознание Алексея не через глаза или уши, а напрямую, как будто эту информацию всегда хранили в его ДНК, и только сейчас кто-то ввёл пароль для доступа.

Он видел узлы, которые горели ровным, уверенным зелёным светом, активные, стабильные переходы. Таких было большинство. Но солидная часть точек на карте была почти прозрачной, едва мерцающей. «Спящие», пронеслось в сознании. Врата, которые можно было активировать, но для этого нужен был Ключ.

Некоторые нити, соединяющие узлы, были жёлтыми, болезненно-тревожного цвета, «Заблокировано». Он не знал, как и почему, но чувствовал, что проход по этим маршрутам невозможен, словно на дороге стоял непробиваемый стальной занавес.

Но страшнее всего были красные и чёрные метки. Красные узлы не просто горели, они пульсировали, как открытая рана. От этих точек исходило ощущение опасности, боли и смерти. «Активный конфликт», пришло понимание. Там шла война, такая же, как та, из которой его только что вырвало, или даже хуже. А чёрные точки, они были дырами в этой паутине света. Пустотой, которая всасывала в себя всё вокруг. Уничтоженные Врата, мёртвые, навсегда потерянные пути.

Карта была интерактивной. Он не двигал руками, которых у него не было, двигал её силой мысли. Смахнул в сторону, и паутина послушно сместилась, открывая новые, ранее невидимые сектора. Но, сдвинув её несколько раз, Корнев упёрся в «туман войны». Непроницаемую серую мглу, за которой он ничего не видел, но линий в этот туман уходило множество.

Корнев вернул карту в исходное положение, находя тот узел, из которого его вырвало. От него к зелёной точке с пометкой «Терра-3» (почему-тo внутри он знал, что это и есть Земля) вело несколько путей. Но все они, все до единого, были помечены как заблокированные. Все, кроме одного, тончайшая, едва заметная нить, уходившая куда-то за пределы видимой карты, в тот самый «туман войны». Нестабильный, длинный, обходной маршрут…

Внезапно Карта мигнула и начала сворачиваться, как старый пергамент, превращаясь в небольшое, тускло светящееся окно. А перед ним, в звенящей пустоте, начала формироваться фигура. Она была соткана из того же полупрозрачного, призрачного света, что и сама Карта. Очертания были гуманоидными, но расплывчатыми, как изображение в воде. Фигура была высокой, изящной, и от неё исходило ощущение древней, непостижимой мудрости и любопытства.

Она не говорила, но мысль, чёткая и холодная, как кристалл льда, вонзилась прямо в сознание Корнева.

«…неожиданно. Редкий образец. Отклик на уровне прямого носителя…»

Фигура медленно протянула к нему свою призрачную руку. Корнев инстинктивно попытался отшатнуться, но не смог. И в этот момент Алексея пронзил ослепительный, всепоглощающий белый свет. Казалось, сама вечность хлынула сквозь него, сканируя, анализируя, препарируя каждую клетку, каждую мысль.

А потом перед глазами, словно на экране древнего компьютера, вспыхнула надпись. Буквы были чужими, но он понимал их смысл так же ясно, как своё собственное имя.

«Класс: Навигатор. Уровень: Высший Порядок. Совместимость 93,7 %. Протокол активации запущен. Часовые оповещены…»

«Какие, к чёрту, часовые⁈» — успел возмутиться Корнев на великом и могучем, но его протест утонул в новой волне ощущений. Космос качнулся, как палуба корабля в девятибалльный шторм. Звёзды и галактики смазались в одну сплошную линию. И его с чудовищной силой начало затягивать обратно, вниз, к той самой точке, из которой его вырвало.

Мир стремительно возвращался. Вот уже видна планета, вот континент, вот пятно леса… Скорость была такой, что казалось, он сейчас врежется в землю и оставит на ней новый кратер.

А потом, снова темнота, но уже другая. И сквозь эту темноту, словно из-под толщи воды, до него донёсся знакомый, до боли родной, встревоженный голос.

— … мандир! Барон! Очнись, твою мать! Ланцет, он хоть дышит⁉

Корнев судорожно, с хрипом, вдохнул, лёгкие обожгло воздухом. Старлей открыл глаза. Над ним склонилось перепачканное сажей, встревоженное лицо Казановы. Связист тряс его за плечи. Рядом Ланцет уже готовил шприц с адреналином.

— Живой… — выдохнул Казанова с таким облегчением, будто сам только что избежал расстрела. — Командир, ты нас напугал. Ты как будто помер на минуту. Ни пульса, ни дыхания.

Корнев попытался сесть, но голова взорвалась новой вспышкой боли. Ланцет подхватил его, не давая упасть.

— Лежи, командир. У тебя контузия, и, похоже, сильная.

Но Барон уже не слушал его, а смотрел на арку Врат. И то, что он увидел, заставило его забыть о боли и звоне в ушах.

Прямо над аркой, в воздухе, висело едва заметное, дрожащее марево. И сквозь него, как сквозь запотевшее стекло, проступали очертания. Карта. Та самая карта Врат, которую он только что видел. Она была тусклой, почти невидимой, но она была там. И видеть её, как понял Корнев, мог только он один.

«Укажите точку перехода…»

* * *

Это был один из тех баров, которые существуют в каждом порту, на каждой орбитальной станции, в каждом перевалочном пункте галактики. Миллионы, миллиарды одинаковых заведений, пропахших дешёвым алкоголем, горелым мясом и несбывшимися надеждами. С той лишь разницей, что этот конкретный гадюшник располагался на одном из коммерческих колец, опоясывающих пыльную, ничем не примечательную планету в секторе Дивайн, и назывался он «Последний шанс». Ироничное название для места, где большинство посетителей свой последний шанс уже давно пропили.

За столиком в самом тёмном, дальнем углу, вдали от шумной стойки и вечно мигающего экрана с межгалактическими новостями, сидела девушка. Если бы на планете проводился конкурс красоты, она бы взяла гран-при без всяких вопросов. Высокая, с точёной фигурой, которую не мог скрыть даже свободный крой одежды в стиле милитари. Длинные, огненно-рыжие волосы были небрежно собраны в хвост на затылке, открывая изящную шею и лицо с тонкими, почти аристократическими чертами. Густые ресницы, россыпь веснушек на носу, пухлые, чуть капризные губы. Она была похожа на модель, случайно зашедшую не в тот район.

Но любой, кто имел за плечами хоть пару реальных боевых вылазок, а не симуляторов в учебке, взглянув в её глаза, быстро и молча свалил бы на другой конец бара, а лучше на другую станцию. В её изумрудных, смеющихся глазах периодически виднелась такая холодная и безжалостная пустота, что у бывалых наёмников начинало неприятно сосать под ложечкой. Пустота человека, который видел столько смертей, что давно перестал их считать.

Девушка сидела в расслабленной позе, положив ноги в тяжёлых армейских ботинках на соседний стул. На её лице играла блаженная, немного пьяная улыбка. Перед ней на столе в живописном беспорядке стояло с десяток пустых бутылок из-под местной бормотухи, крепкого фруктового дистиллята, от которого у нетренированного организма сворачивались внутренности. Но рыжей, казалось, это было нипочём.

Её одежда, хоть и выглядела стильно, не была данью моде. Потёртая на локтях куртка, штаны с многочисленными карманами, всё это явно было в деле не один месяц. На бедре, в тактической кобуре, покоился внушительных размеров импульсный пистолет. За спиной, выглядывая из-за плеча, виднелась рукоять длинного клинка в ножнах из тёмного, небликующего материала. А рядом со столиком, прислонённый к стене, стоял длинный, громоздкий чехол из армированной ткани. Что было внутри, оставалось только гадать, но выглядело это внушительно.

Несмотря на весь этот арсенал и специфичный взгляд, к ней всё-таки трижды пытались подкатить свои тестикулы местные любители острых ощущений. Итог для всех был одинаков, хотя каждый раз он был разным по форме, но не по содержанию. Первому, перекачанному шахтёру с астероидного пояса, она просто сломала два пальца, когда он попытался положить ей руку на плечо. Второму, юркому контрабандисту, предложившему ей «разделить радость от удачной сделки», она с той же милой улыбкой вылила за шиворот стакан своей огненной воды, после чего чиркнула зажигалкой. Контрабандист взвыл, когда дешёвый синтетический материал его рубашки начал плавиться, и с воплями вылетел из бара. Третий, самый наглый, просто подсел за её столик без приглашения. Он не успел даже представиться. Девушка просто посмотрела ему в глаза, пристально так, не моргая. Через десять секунд парень побледнел, покрылся холодным потом, что-то нечленораздельно пробормотал и, опрокинув стул, ретировался. Местные завсегдатаи, наблюдавшие за этим представлением, одобрительно поднимали свои кружки, отдавая должное богатой фантазии и артистизму незнакомки.

Внезапно на её поясе тихо завибрировал коммуникатор. Девушка недовольно нахмурилась, явно не желая, чтобы её отвлекали от приятного процесса медитативного опьянения. Рыжая лениво достала небольшое устройство. Но, увидев на экране идентификатор входящего вызова, тут же радостно, по-детски улыбнулась.

Перед ней в воздухе развернулся небольшой виртуальный экран. Абонент не стал включать видео, на экране высветилась лишь анимированная голограмма: силуэт огромной, грациозной кошки с янтарными глазами.

— Сестрица! — весело протянула рыжая, делая очередной глоток прямо из горлышка. — Какими судьбами? Я думала, ты сейчас где-то в туманности Иладиды гоняешь работорговцев.

— Привет, Лилит, — голос, донёсшийся из динамика, был очень красивым и чувственным. — Работорговцы закончились, быстро и неинтересно. Я решила взять небольшой отпуск. А ты, я смотрю, снова в «Последнем шансе» зависаешь. Тебе не надоел этот гадюшник?

— А чего ему надоедать? — хмыкнула Лилит. — Тут лучшая выпивка в этом секторе и всегда можно найти приключения на свою… кхм, на свою голову. Вот, например, давеча тут такая заварушка была в системе Брешии…

За соседним столиком сидела компания десантников с транспортника, недавно пришвартовавшегося к станции. Парни громко ржали, травили солдафонские байки и спорили, кто больше выпьет. Один из них, сержант с обветренным лицом и ветеранской нашивкой на рукаве, случайно услышал последнюю фразу рыжей. Он поперхнулся пивом и уставился на неё ошалелым взглядом.

— Вы слышали? — прошептал он своим товарищам. — Она сказала «резня в Брешии».

Парни тут же притихли, с любопытством уставившись на девушку. Резня в южной Брешии была главной новостью последних недель. Целый пиратский синдикат, который держал в страхе несколько систем, был вырезан под корень. Неизвестный наёмник или группа, за одну ночь уничтожили главную базу на астероиде, флагманский крейсер и все патрульные корабли. Совет Безопасности был в восторге, выжившие пираты в ужасе, а в наёмнических кругах только и было разговоров, кто мог провернуть такую чистую и жестокую операцию.

А дамочка, сидевшая в углу, со смехом обсуждала эту бойню со своей подругой по коммуникатору, как будто речь шла о походе по магазинам.

— … и представляешь, этот их главный барон, хмырь с кибернетическим глазом, заперся в своём бункере, думал, отсидится. Такой самоуверенный был, — Лилит снова сделала большой глоток. — Пришлось немного повозиться с защитой, но когда я к нему вошла, он так смешно пищал… Я ему говорю: «Мужик, ты либо платишь мне неустойку за потраченное время, либо я тебе этот твой модный глаз в задницу засуну». А он…

У двух самых молодых десантников отвисли челюсти. Десантники уже совершенно по-другому смотрели на девушку, которая, хохоча, открывала уже пятнадцатую по счёту бутылку и заливала в себя её содержимое с такой лёгкостью, будто пила детский лимонад. Это вызывало у бывалых вояк уже не просто любопытство, а неподдельное, почти суеверное восхищение.

В этот момент двери бара с шумом распахнулись, и внутрь вальяжно вошли пятеро. Вид у них был такой, что все разговоры в баре мгновенно стихли. Высокие, широкоплечие, в разномастной броне, увешанные оружием с ног до головы. То ли наёмники из «диких гусей», которым всё равно, что делать, лишь бы платили, то ли пираты, которых пока ещё не поймали на горячем.

Главарь, огромный бугай с бритой головой, покрытой татуировками, и шрамом через всё лицо, окинул бар тяжёлым взглядом. Он кого-то искал. Увидев Лилит, сидящую в углу, мужик удовлетворённо хмыкнул и, не обращая внимания на остальных посетителей, направился прямо к столику. Его четверо дружков рассредоточились по залу, перекрывая выходы.

Бугай подошёл и, без приглашения, с грохотом опустился на стул напротив Лилит, на котором только что лежали её ноги.

— Подвинься, кукла, — пробасил он, отодвигая пустые бутылки.

Лилит медленно опустила свою бутылку. Её лицо не выражало ничего, кроме лёгкого раздражения, что ее снова отвлекли.

— Лилит, у тебя проблемы? — раздался из коммуникатора заинтересованный голос.

— Повиси на линии, сестрица, — негромко сказала Лилит, не отключая связь. — Тут, похоже, ещё один ценитель нарисовался. Сейчас быстро решим вопрос.

Девушка соизволила посмотреть на бугая.

— Давай быстрее, — вздохнув, сказала Лилит. — Прогоняй свою стандартную программу: какой ты самый смелый, самый, кхм, красивый, богатый и щедрый. Потом встаёшь и валишь на хер отсюда, как и предыдущие трое. Звонок дорогой, а у меня денег на счету не так много.

У бугая от удивления вздернулись густые брови, а затем он расхохотался, да так, что задрожал стол.

— Ха! Юмор понял, оценил, — он кивнул, отсмеявшись. — У тебя есть яйца, рыжая, уважаю. Но я здесь не за твоей красивой задницей. Вернее, не совсем. Ты меня интересуешь, но по другому поводу.

— О как, — Лилит озадаченно склонила голову набок. — И по какому же?

— Ты мне должна, — коротко сказал бугай, с громким стуком положив на стол огромный, зазубренный тесак.

— Чего это вдруг⁈ — искренне возмутилась Лилит. — Я тебя впервые в жизни вижу, дядя.

— Ты единственная, кто взял контракт на зачистку в системе Дивайн-четыре, — спокойно, с нажимом сказал мужик. — Вырезала там всю братву. А те мальчики, которых ты пустила на фарш, были мне должны два миллиона кредитов. Значит, теперь ты мне их должна. Плюс проценты за доставленные неудобства. Я знаю, сколько ты получила за тот контракт. Этого с лихвой хватит, чтобы расплатиться со мной.

Девушка удивлённо посмотрела на говорившего. А потом рассмеялась. Но это был уже не тот весёлый смех, что раньше. Скорее холодный, как вакуум космоса, и от него у десантников за соседним столиком по спинам побежали мурашки. Взгляд Лилит в одно мгновение стал жёстким и колючим.

— Я тебе сейчас один секретик расскажу, — заговорщицким тоном, подавшись вперёд, сказала девушка. — Местные силы правопорядка, которые разместили тот контракт, готовы были заплатить за ту шваль десять миллионов.

— Тем лучше, — кивнул бугай, его глаза блеснули жадностью.

— Так вот, — продолжила Лилит, допивая остатки из початой бутылки. — Я всех вырезала, это правда. И на планете, и в космосе, в астероидном поясе. Всё сожгла подчистую! Но есть один маленький нюанс. Я взяла за всю работу всего миллион.

Бугай нахмурился, его рука легла на рукоять тесака. Его люди, стоявшие в зале, медленно потянулись за оружием.

— Хочешь знать, почему? — спросила девушка, и её глаза на мгновение вспыхнули странным, нечеловеческим белым светом. — Всё просто. Деньги меня интересуют в самую последнюю очередь.

— Тем хуже для тебя, — прорычал бугай, поднимаясь. — Можешь не пугать меня своими глазками, кукла. Я родом из магического мира, на мне нет ни одного импланта, только навесное оборудование. Под свой ментальный контроль не возьмёшь.

— Да что ты, — хмыкнула Лилит.

В следующий миг наёмники вскинули оружие. Но кресло, в котором сидела девушка, уже было пустым. Выстрелы ушли в молоко, пробив стену за её спиной. Пока бугай, матерясь, пытался понять, куда она делась, двое его людей уже лежали на полу сломанными куклами. Лилит двигалась с немыслимой, размытой скоростью, появившись за их спинами и нанеся короткие, точные удары в основание черепа.

Следующий наёмник, разворачиваясь, получил нож в глаз. Он не успел даже вскрикнуть. Два оставшихся в живых бойца открыли беспорядочную стрельбу, пытаясь поймать в прицелы быструю цель.

Лилит, сделав кувырок, ушла с линии огня и в одно движение схватила свой чехол, стоявший у стены. Крутанула в руках, и ткань, армированная мононитями, с лёгкостью отбила несколько зарядов. В следующий миг чехол разошелся от её резкого движения, и в руках у девушки оказалась двухлезвийная глефа, лезвия которой тускло светились в полумраке бара.

Она не стала играть в фехтование. Одним широким, молниеносным взмахом она завалила последнего помощника бугая, а вторым, обратным, отсекла главарю руку с зажатым в ней пистолетом.

— Магия-шмагия… технологии… — Лилит нехорошо усмехнулась, подходя к хрипящему от боли бугаю, который зажимал культю. — Мне всё равно. Для меня вы все как открытая книга.

— Красная… Ведьма… — прохрипел мужик, и в его глазах появился неподдельный ужас.

— К твоим услугам, — оскалилась девушка, и её глефа со свистом опустилась вниз, снося голову бугаю. — Пусть и ненадолго.

Лилит брезгливо отряхнула лезвие и, как ни в чём не бывало, подняла с пола свой коммуникатор.

— Так, на чём мы остановились, сестрица?

— Сигнал! — вдруг резко, срываясь, вскрикнул голос из устройства. Голографический образ кошки на экране замер, её янтарные глаза удивлённо расширились. — Лилит, я поймала сигнал! Появился Навигатор! Ты ближе всех!

Лилит оцепенела, блаженная пьяная улыбка мгновенно слетела с лица, сменившись выражением сосредоточенности. Она быстро считывала данные, которые сестра передавала ей прямо в мозг через нейроинтерфейс. Частота, сигнатура, координаты…

— Он мой! — тяжело, с присвистом выдохнула она, и в её зелёных глазах вспыхнул огонь такой силы, что, казалось, он мог бы сжечь всю эту галактику.

Не говоря больше ни слова, она ураганом вылетела из бара на ходу кинув оплату на стол, оставив за спиной пять трупов, ошарашенного бармена и группу десантников, которые ещё долго не могли прийти в себя.