Глава 5

Холодный, влажный ветер бил Корнева в лицо, заставляя щуриться, но он не надевал тактические очки. Ему нужно было видеть всё кристально чётко. Вибрация могучего двигателя передавалась через подошвы берцев, отдаваясь приятной, первобытной мощью во всём теле. Головной БТР пожирал километры пригородного шоссе, оставляя позади относительную безопасность военного городка. За ним, выдерживая дистанцию ровно в пятьдесят метров, шли остальные бронемашины, набитые под завязку молчаливыми мужиками, которые уже успели переключить мозги из режима «армейская рутина» в режим «война».

Переход от мирной жизни к тотальному хаосу оказался до омерзения резким. Ещё километров пять назад по обочинам тянулись привычные шиномонтажки, ларьки с шаурмой и рекламные щиты, предлагающие скидки на новостройки. А потом пейзаж словно перерезали тупым ножом.

Первым предвестником бойни стал полицейский пост на въезде в городскую черту. От него, по сути, осталась только бетонная будка, да и та выглядела так, будто её долго и методично жевала гигантская собака. Поперёк дороги валялись три искорёженных патрульных «УАЗа». Один из них был буквально сплющен, крыша вмята в днище с такой силой, что металл лопнул по швам. Второй тупо оплавился. Краска на капоте пузырилась и стекала на асфальт вонючими чёрными слезами, лобовое стекло превратилось в лужу мутного стекла, а внутри салона угадывались почерневшие, сжавшиеся до размеров подростков обугленные останки. Третий автомобиль, напротив, покрывал толстый слой инея, несмотря на плюсовую температуру.

Корнев трижды ударил открытой ладонью по броне возле люка и круговым движением руки показал механикам-водителям знак остановки. Колонна встала, коротко взвизгнув тормозами. Дизеля недовольно заурчали на холостых оборотах.

— Разведка, спешиться, — голос Барона в гарнитуре звучал сухо, без единой лишней интонации. — Леший, твой взвод по левой стороне улицы, Гвоздь правая. Центр за мной, идём за бронёй, дистанция десять метров. Контроль окон, крыш, подворотен.

Разведчиков посыпались с брони на грязный асфальт, никаких криков и суеты. Бойцы ботинок почти бесшумно распределились по проезжей части. Парни мгновенно разбились на двойки и тройки, стволы автоматов хищно уставились в слепые провалы окон типовых девятиэтажек. Отработанный годами механизм заработал.

Лёха спрыгнул с брони последним, привычно проверив ход затворной рамы своего АК. Щелчок предохранителя прозвучал в повисшей тишине слишком громко.

Город вымер, обычный спальный район, который в это время должен был гудеть от прогревающихся машин, спешащих в школу детей и гудков мусоровозов, сейчас напоминал декорации к дешёвому фильму про конец света. Воздух был тяжёлым, в нём слоями висели запахи гари, пробитой канализации и тот самый тошнотворный аромат крови, который ни с чем не перепутаешь.

Они двинулись вперёд, прикрываясь широкими стальными спинами БТРов и БМП. Барон шёл чуть позади головной машины, постоянно сканируя сектора. Его взгляд цеплялся за детали, которые мозг тут же анализировал и отбрасывал как безопасные. Перевёрнутая детская коляска. Брошенный на тротуаре женский сапог. Распотрошённый банкомат, из которого веером разлетелись тысячные купюры, сейчас они стоили меньше, чем грязь, в которой валялись.

— Командир, — в рации зашуршал голос Казановы, идущего в звене Лешего. — Эфир мёртвый, сотовые вышки лежат, FM-диапазон забит статикой. Зато на коротких волнах какая-то херня творится. Треск постоянный, словно рядом трансформаторная будка искрит, а оборудования нигде нет. Дальше нашей колонны сигнал точно не проходит.

— Понял тебя, — коротко ответил Корнев.

Разведчики миновали перекрёсток. Возле разнесённого в щепки газетного киоска лежал труп мужчины в деловом костюме. Его грудная клетка была пробита насквозь чем-то массивным, края раны неестественно ровные, без рваных краёв. Барон лишь мазнул по нему взглядом и пошёл дальше. Жалость отключилась ещё на КПП бригады. Сейчас имели значение только сектора обстрела и слепые зоны.

Слева, в витрине разбитого супермаркета, мелькнула тень. Новички, Кабан и Шмель, шедшие в дозоре по левому флангу, мгновенно вскинули стволы. Кабан, тяжело дыша, уже готов был нажать на спуск, его палец побелел на скобе.

— Отставить, Рязань, — тихо, но жёстко осадил его Корнев, подойдя ближе. — Это собака, ей и без тебя плохо.

Из-за стеллажа с раскиданными макаронами действительно вылез облезлый двортерьер. Пёс скулил, поджимая хвост, и испуганно косился на вооружённых людей. Кабан шумно выдохнул, опуская автомат. На лбу здоровяка блестели капли пота. Одно дело понтоваться на полигоне, и совсем другое идти по улице, где каждый балкон может выплюнуть в тебя смерть.

— Соберись, боец. Если будешь дёргаться на каждую тень, сам своих же положишь, — Корнев хлопнул десантника по плечу. Удар был не ободряющим, а скорее приводящим в чувство, как пощёчина. — Контролируй второй этаж.

Продвижение застопорилось у сквера. Дорогу перегораживал рейсовый автобус, врезавшийся в фонарный столб. Стёкла выбиты, двери выломаны с корнем. От автобуса к кустам тянулся широкий кровавый след, словно кого-то очень тяжёлого и сильно кровоточащего волокли по асфальту.

Барон поднял кулак, рота замерла. Жестом он отправил Лешего и Гвоздя проверить «зелёнку». Два ветерана бесшумно скользнули в кусты, пригибаясь к земле. Ожидание тянулось вязкими секундами. Корнев в это время слушал город. Где-то далеко, ближе к центру, бухали глухие взрывы, не похожие ни на танковые выстрелы, ни на разрывы мин. Звук был более плотным, что ли. Словно кто-то огромный бил кувалдой по бетонной плите.

В рации трижды щёлкнуло, сигнал чисто. Леший вышел из кустов, его лицо, обычно напоминавшее каменный пень, сейчас было искажено гримасой глубокого омерзения. Он подошёл к командиру и сплюнул под ноги.

— Там человек десять, Барон. Пассажиры с этого автобуса, судя по всему, — хрипло доложил взводный. — Их не расстреляли, порубили на куски. Буквально. Руки, ноги отдельно. И знаешь, что самое паскудное?

— Удиви.

— Крови почти нет. Их резали чем-то таким, что сразу прижигает сосуды. Как тем световым мечом из киношки. И ещё, они забрали несколько пленных, похоже, девок уволокли, как ты говорил. Следы волочения уходят дальше по проспекту. Свежие, минут десять-пятнадцать назад прошли.

Корнев перевёл взгляд на серую ленту проспекта, уходящую вглубь района. Никаких сомнений больше не оставалось. Противник не просто захватывал территорию, он методично зачищал её, собирая живые трофеи.

— По коням, — кивнул старлей. — Мехводы, скорость десять километров в час. Леший, твой взвод идёт в авангарде перед бронёй.

Улица сужалась, превращаясь в каменный мешок между двумя рядами сталинских многоэтажек. Брошенные машины здесь стояли плотнее, образуя естественные баррикады, из-за которых бронетехнике приходилось маневрировать, скрипя гусеницами по бордюрам. Разведчики шли след в след, вжимаясь в стены, сканируя каждый тёмный провал подъезда.

Впереди, где проспект пересекался с широкой бульварной аллеей, раздался грохот разбиваемого стекла, а следом тонкий, срывающийся девичий визг.

Корнев мгновенно опустился на колено за остовом сгоревшей «Газели». Рота синхронно залегла, рассредоточившись по укрытиям. Барон осторожно выглянул из-за покорёженного капота, приложив к глазу монокуляр. Оптика приблизила перекрёсток, выхватив из серой хмари картинку, от которой даже у бывалого офицера на секунду заскрежетали зубы.

Это были те самые сказочные ублюдки, про которых в истерике орал мэр.

Отряд из десятка бойцов неспешно выходил из разграбленного ювелирного магазина на углу бульвара. Назвать их эльфами язык поворачивался с трудом. Да, высокие и худощавые, с характерными острыми ушами, торчащими из-под шлемов, но на этом сходство с книжными эльфами заканчивалось. Никакой воздушности или возвышенного благородства. Это были профессиональные убийцы. На них была надета сегментированная броня, пластины из тёмно-серого металла, плотно пригнанные друг к другу и переливающиеся странным маслянистым блеском. Двигались они с экономичной грацией, постоянно контролируя периметр.

Двое из них тащили за собой добычу. Две девчонки, совсем молодые, лет по двадцать, в разорванных пуховиках и перепачканных грязью джинсах. Одна упиралась, рыдая в голос, за что тут же получила жестокий удар закованным в металл кулаком в живот. Она согнулась пополам, захлёбываясь воздухом, и ушастый просто поволок её по асфальту, вцепившись в волосы. Вторая девчонка шла сама, спотыкаясь, с абсолютно стеклянными от ужаса глазами. Но хуже всего было то, что замыкало эту процессию.

Барон чуть довернул монокуляр. Огромный, размером с хорошего першерона, волк. Его шерсть была не серой, а скорее пепельно-чёрной, жёсткой, похожей на стальную проволоку. Массивная грудная клетка, толстые, как стволы молодых деревьев, лапы, заканчивающиеся когтями, скребущими по асфальту с тошнотворным звуком. Из приоткрытой пасти капала слюна пополам с кровью, а в глазах горел неестественный, багровый свет.

На спине чудовища, в специальном седле с высокой задней лукой, сидел всадник. В отличие от пехоты, его броня была богато украшена золотистой вязью, а шлем венчал плюмаж. В руке он небрежно держал длинное копьё, наконечник которого пульсировал тем самым бирюзовым светом, который описывали выжившие омоновцы. Всадник осматривал улицу с откровенной скукой и презрением, словно находился не во вражеском городе, а на сафари в собственном угодье.

Лёха опустил монокуляр. Холодная, расчётливая машина внутри его головы заработала на полных оборотах. Эмоции отключены, девочек жалко, но если дёрнуться бездумно, полягут все. Дистанция минимальная, метров семьдесят. Цели открыты, но девчонки находятся на линии огня, их используют как живой щит. Пехота врага держит в руках внушительные изогнутые луки.

Барон дважды щёлкнул тангентой рации, вызывая командиров групп.

— Леший, видишь их?

— Вижу, командир. Красавцы, сука, так бы и расцеловал из подствольника, — мрачно отозвался взводный.

— Отставить гранатомёты, там гражданские. Заденем осколками. Работаем стрелковкой. Гвоздь, бери своего второго номера и мухой на второй этаж дома справа. Там балкон с выбитыми стёклами. Занимаешь позицию для пулемёта.

— Принял. — ответил пулемётчик, и Барон краем глаза заметил, как две тени бесшумно скользнули в тёмный зев подъезда.

— Коробочки, слушай мою команду, — Корнев переключился на частоту механиков. — БТР-один, наводишь пушку на собачку-мутанта с наездником. Ждёшь моей команды. Если тварь дёрнется в нашу сторону, рви на куски. БТР-два, БТР-три, кроете фланги из ПКТ, пушки не применять.

Он посмотрел на новичков. Шмель и Кабан лежали рядом, вжавшись в асфальт. Кабан облизывал пересохшие губы, не отрывая взгляда от перекрёстка.

— Рязань, — тихо позвал Лёха. Десантник вздрогнул. — Видишь того крайнего ушастого, что девчонку за волосы держит?

— Вижу.

— Твоя цель, бьешь в сочленения брони, шея, подмышки, пах. Хрен его знает, что у них за металл, грудную пластину может не пробить. Шмель, на тебе второй конвоир. Запомните: промахнётесь и девчонки трупы.

Кабан сглотнул, но кивнул, упирая приклад автомата во впадину плеча. Спесь с парней слетела окончательно. Сейчас они понимали, что всё, чему их учили на плацу, здесь не работает.

Отряд толкинистов тем временем остановился прямо посреди перекрёстка. Всадник что-то гортанно рявкнул своим подчинённым, указывая копьём в сторону парка. Пехота послушно перестроилась, образуя полукруг вокруг пленниц. Они явно никуда не торопились, чувствуя себя абсолютными хозяевами положения.

— Гвоздь, как принимаешь? — бросил Корнев в микрофон.

— На месте, командир. Вижу цели, как на ладони.

— Отлично. По моей команде…

Барон плавно перевёл флажок переводчика огня в положение автоматической стрельбы. Навёл коллиматорный прицел на рослого эльфа, стоявшего чуть впереди остальных с луком наперевес. Красная точка легла точно на неприкрытую горловину вражеского шлема.

— Огонь.

Звук разорвал тишину так, будто кто-то ударил кувалдой по натянутому листу кровельного железа. Первым ударил ПКМ Гвоздя со второго этажа. Семь-шестьдесят-два миллиметра, это не изящная стрела и не магический импульс. Это увесистый кусок свинца со стальным сердечником, вылетающий из ствола с охренительной скоростью. Длинная очередь прошила перекрёсток.

Эльф, стоявший в центре группы, даже не успел понять, что произошло. Три пули ударили его прямо в грудь. Хвалёная, переливающаяся броня брызнула мелкими осколками, не выдержав кинетического удара. Инопланетного бойца просто снесло назад, перебросив через бетонную клумбу. Его тело ещё в полёте превратилось в изломанный кусок мяса. Едущий следом за ним воин лишился руки по самое плечо, пуля крупного калибра оторвала её вместе с куском наплечника, залив асфальт густой тёмной кровью. В ту же долю секунды ударили автоматы разведчиков.

Возле пленниц сухо треснули выстрелы новичков. Кабан не подвёл, его двойка легла точно в незащищённую шею конвоира. Эльф захрипел, выронил волосы девушки и рухнул на колени, пытаясь зажать фонтанирующую рану руками в латных рукавицах. Шмель снял второго, прошив ему бедро и живот. Девчонки, обезумев от грохота, инстинктивно рухнули на асфальт, закрыв головы руками, что спасло их от перекрёстного огня.

Но противник не был стадом баранов для забоя, они были солдатами. Чужими, непонятными, но тренированными. Пережив первые секунды шока и потеряв половину бойцов, оставшиеся ушастые мгновенно среагировали. Один из них, невысокий, облачённый в более лёгкую броню, вскинул руки вверх, выкрикивая команду.

Воздух перед группой эльфов резко уплотнился и пошёл рябью, как асфальт в июльскую жару. В следующее мгновение над ними вспыхнул полупрозрачный, мерцающий бирюзой купол. Это была та самая магия, о которой докладывали полицейские. Очередь из автомата Казановы, летевшая прямо в лицо магу, с мерзким стеклянным звоном впилась в этот барьер. Пули не срикошетили, они просто увязли в светящейся плёнке, потеряв инерцию, и со стуком посыпались на землю.

— Щиты! У них щиты! — заорал кто-то из бойцов на фланге.

Толкинисты, укрывшись за магической преградой, натянули свои светящиеся луки. Их ответка была предсказуемой, но от этого не менее стремной. Вокруг стрел, что сорвались с тетивы, образовались сгустки светящейся энергии и ударили по укрытиям разведки. Один такой снаряд врезался в остов «Газели», за которым прятался Корнев. Раздался шипящий хлопок. Металл кузова мгновенно раскалился добела, превратившись в поплывшую, капающую на асфальт струю. Барона обдало волной чудовищного жара, от которого на предплечье мгновенно сгорели волоски, а синтетическая ткань рукава начала плавиться. Он перекатом ушёл вправо, меняя позицию.

— Гвоздь! Дави мага! — рявкнул Корнев в рацию.

Пулемётчик не заставил себя ждать. ПКМ сменил сектор обстрела, сконцентрировав всю огневую мощь на одной точке купола. Тяжёлые пули барабанили по бирюзовой преграде непрерывным градом. Щит начал мигать, переливаться красным, по нему пошли трещины, похожие на паутину. Маг, державший барьер, упал на одно колено. Из-под его шлема струйкой потекла тёмная кровь, очевидно, удержание защиты под шквальным кинетическим огнём давалось ему слишком дорогой ценой.

— Дожмём ублюдков! Сосредоточить огонь по центру! — Барон высунулся из-за бетонной урны и длинной очередью всадил остаток магазина в трескающийся купол.

Физика оказалась упрямей магии. Человеческое оружие, созданное для уничтожения себе подобных, не знало пощады. Базовые законы сохранения энергии не подчинялись заклинаниям. Барьер не выдержал избыточного давления, лопнув с оглушительным звуком разбивающегося хрусталя, осыпав защитников миллионами колючих искр.

Маг дёрнулся, словно получив удар током, и тут же поймал грудью три пули от Казановы. Оставшиеся без защиты эльфийские стрелки не успели сделать второй залп. Бойцы, не переставая давить на спуск, буквально вмяли оставшихся в живых в асфальт. Тяжёлые пули прошивали хвалёную переливающуюся броню, отрывали конечности, крушили черепа. Это не было красивым боем из фэнтези. Это была грязная, кровавая мясорубка, в которой свинец перемалывал чужую плоть с методичностью промышленного комбайна. Но среди этого хаоса оставалась одна, самая опасная цель.

Увидев, как его пехота превращается в фарш, всадник издал яростный клич. Гигантский зверь взвился на дыбы, оттолкнулся задними лапами от просевшего асфальта и рванул прямо на позиции разведчиков. Скорость твари была просто немыслимой для её габаритов. Волк покрывал расстояние прыжками по пять метров, его мышцы бугрились под пепельной шерстью, а красные глаза горели бешеной ненавистью. Всадник пригнулся к шее зверя, выставив вперёд светящееся копьё, готовый насадить на него любого, кто окажется на пути.

Он нёсся прямо на укрытие новичков. Кабан, отстреляв магазин, лихорадочно пытался пристегнуть новый, но руки дрожали. Чудовище было уже в тридцати метрах. Слишком быстро.

— Коробка! Забрать животное! — голос Корнева в эфире прозвучал как приговор.

Наводчик БТРа будто всю жизнь ждал этого приказа. Башня бронемашины, оснащённая электроприводами, с хищным гудением довернулась, поймав мчащуюся тварь в перекрестье прицела. Автоматическая пушка выплюнула очередь по цели. Четыре выстрела, слившиеся в один сплошной механический рык. Волк, находившийся в высшей точке своего прыжка, поймал три из них прямо в широкую грудь.

Зверя не просто остановило, его буквально разобрало на запчасти в воздухе. Первый снаряд взорвался, пробив рёбра, второй и третий разворотили внутренности, превратив гигантскую тушу в облако из раздробленных костей, пепельной шерсти и фонтана густой, почти чёрной крови. Взрывная волна швырнула то, что осталось от волка, на витрину аптеки, выбив остатки стёкол и обрушив часть кирпичной кладки.

Всадника, сидевшего в седле, постигла не менее страшная участь. Инерция и взрыв пустили его в неконтролируемый полёт. Осколок снаряда срезал ему половину туловища вместе с вычурной золотистой бронёй. Ошмётки эльфийского командира с чавкающим звуком ударились об асфальт в десятке метров от позиций роты. Его светящееся копьё, крутясь в воздухе, со звоном отлетело в сточную канаву, полыхнуло напоследок бирюзовым светом и погасло, превратившись в обычную, покрытую кровью палку.

Корнев медленно поднялся из-за укрытия, не опуская автомата.

— Контроль секторов, Ланцет, бегом к девкам, — скомандовал он.

Бойцы начали вылезать из своих укрытий, сбрасывая пустые магазины и загоняя в приёмники свежие. Щелчки затворов разнеслись по улице успокаивающей, привычной музыкой.

Ланцет, пригибаясь, перебежками рванул к центру перекрёстка, где на асфальте, свернувшись клубками, лежали две девушки. Они были с ног до головы перепачканы кровью своих конвоиров, их трясло в крупной дрожи, одна из них тихо, безостановочно подвывала, закрыв лицо руками.

— Так, красавицы, отставить истерику. Свои приехали, — грубовато, но профессионально заговорил медик, быстро ощупывая девчонок на предмет ранений. — Жить будете. Лишние отверстия в теле есть? Кровь чья, ваша или этих ушлепков?

Девушка, которую били в живот, подняла на него совершенно безумные глаза, попыталась что-то сказать, но только икнула и потеряла сознание, обмякнув на руках Ланцета.

— Нормально, болевой шок. Сейчас мы вам успокоительного вколем, и будете как новенькие, — пробормотал Ланцет, доставая из подсумка шприц-тюбик.

Корнев тем временем подошёл к трупам противника. Асфальт был залит густой, тёмно-красной, почти вишнёвой субстанцией. Барон остановился возле того самого мага, который пытался держать щит. Голова эльфа была пробита пулей навылет. Лицо, тонкое, аристократичное, с высокими скулами, теперь представляло собой кровавую кашу. Длинные белые волосы слиплись в грязные колтуны.

Лёха пнул носком берца мощный изогнутый лук, валявшийся рядом. Оружие было тяжёлым, сделанным из материала, похожего на матовое стекло или кость. Оно больше не светилось, магия-шмагия кончилась вместе с жизнью владельца.

— Леший, — позвал Корнев подошедшего взводного. Тот молча смотрел на фарш, оставшийся от гигантского волка.

— Суровые здесь собачки бегают. Такому косточку со стола не кинешь, вместе с рукой откусит, — криво усмехнулся Леший, ковыряя ножом стык пластин на броне убитого эльфа. Металл поддался тяжело, с противным скрипом. — А бронежилеты у них говно. Твёрдые, но хрупкие, наши пули их колят, как керамику.

— Значит, кровь у вас течет, — тихо вслух произнёс Корнев, глядя в стеклянные глаза мёртвого пришельца. Внутри не было ни радости победы, ни шока от встречи с неизведанным. Просто факт: враг определён и уязвим. У врага есть тактика, но она пасует перед огневой мощью и грубой физикой.

Барон нажал кнопку на рации, переключаясь на частоту штаба бригады, пытаясь связаться с начальством, пока медик возился с девушками.

— Я Барон. База, ответьте.

— База на связи, — спустя пять минут, прорезался сквозь помехи голос комбрига Дегтярёва. — Докладывай, Корнев. Что у вас?

— Контакт состоялся. Противник уничтожен, пехота до взвода, плюс одна легкобронированная цель, ездовое животное крупных габаритов. Применили стрелковое оружие и пушки с техники. Потерь с нашей стороны нет. Две гражданские освобождены, трёхсотые, работают медики.

Он сделал паузу, глядя на растерзанные тела.

— Оружие противника — предположительно кинетика, совмещенное с энергетическим. Броня нестандартная, но пробивается штатными калибрами пехоты. Подтверждаю использование противником силовых щитов. Щиты ломаются концентрированным огнём. В целом обычная тактика пехотного боя работает штатно. Жду дальнейших указаний.

В эфире повисла короткая тишина. Комбриг переваривал информацию.

— Принял, Барон. Добро! Забирайте гражданских на броню. Закрепитесь на перекрёстке и ждите. Я высылаю вам в поддержку две роты мотострелков, танк и несколько инженерных машин, как мобильный щит. Будем вскрывать этот нарыв по-взрослому. Конец связи.

Корнев отпустил тангенту. Танки, это хорошо. Танк, это аргумент, с которым не поспорит ни один эльфийский маг.

— Приказ ясен? — Барон повернулся к роте. Бойцы уже закончили перезарядку и деловито собирали трофеи, Кабан умудрился оторвать целый наплечник с убитого для изучения, а Казанова вертел в руках погасший лук. — Перекур отменяется. Грузим девчонок внутрь коробочки. Занимаем круговую оборону по зданиям на перекрёстке. Скоро здесь будет жарко, и мы должны приготовить гостям нормальный приём. Выполнять!

Механизм снова закрутился. Разведчики рассыпались по позициям, превращая руины в огневые точки. Бой закончился, но война только начиналась. И в этой новой, абсолютно безумной реальности старший лейтенант Корнев чувствовал себя как рыба в воде. Потому что какие бы декорации ни подкидывал мир, правила выживания оставались неизменными: стреляй первым, бей наверняка и никогда не жалей противника по ту сторону прицела.