Глава 6

Едкий дым от сгоревшей эльфийской брони и разорванного в клочья гигантского волка нехотя расползался по перекрёстку, оседая на выбитых витринах серой жирной копотью. Адреналиновый шторм медленно, с неохотой отпускал бойцов, оставляя после себя знакомую сосущую пустоту в желудке и мелкую дрожь в пальцах. Кто-то нервно сплёвывал горькую слюну, кто-то молча добивал в магазины патроны из вскрытых цинков, роняя латунные гильзы на усыпанный битым стеклом асфальт.

Корнев, привалившись плечом к остывающему капоту искорёженной легковушки, стянул с головы шлем и провёл грязной перчаткой по мокрым волосам. Девчонок Ланцет уже упаковал в десантное отделение головной «бэхи», вколов им конскую дозу успокоительного. Сейчас там было самое безопасное место во всём этом свихнувшемся городе.

Внезапно рация на плече, до этого выдававшая лишь унылое шипение статического электричества, коротко хрюкнула, поперхнулась и разразилась целым водопадом звуков. Связь, пробившаяся сквозь какую-то аномальную глушилку, начала восстанавливаться рывками, как просыпающийся после комы человек. Эфир засрали мгновенно.

— … второй, я пятый, у нас потери, закрепились в промзоне, эти суки лезут по крышам!..

— … коробочки горят, бл… оттягивайся за теплотрассу!

— … кто-нибудь, дайте арту по квадрату восемь-ноль-три, нас тут просто в фарш рубят!

Барон слушал этот винегрет, не меняя выражения лица. Да уж, походу, бригада не просто проснулась, а огребала по всем фронтам, пытаясь переварить новую тактическую реальность. Толкинисты не ограничились одним районом, расползаясь по городу, как метастазы. И пока армейцы пытались воевать по уставам, ушастые резали их своей непонятной термической хернёй.

Механики-водители в роте Корнева оказались тёртыми калачами. Движки на БТРах и БМП глушить не стали. Низкочастотный, утробный гул дизелей успокаивал, давая понять: броня жива, броня готова сорваться с места за пару секунд. В условиях городского боя, когда любая секунда на запуск стартера может стоить жизни целому отделению, это было единственно верным решением.

— Командир, — из-за угла аптеки, пригибаясь, вынырнул Леший. Лицо взводного напоминало кусок гранита, измазанный сажей. — Там с востока движение. И мне это движение ни хера не нравится.

Корнев моментально отлепился от машины, вскидывая автомат.

— Состав?

— До роты пехоты. Сотня, может, чуть больше, — Леший коротко мотнул головой в сторону уходящего вдаль проспекта. — Идут плотно. Из них с десяток верхом на этих перекачанных псинах. Один волчара там вообще размером с микроавтобус, в какой-то чешуйчатой броне. И знаешь, что самое интересное?

Барон вопросительно приподнял бровь, проверяя коллиматора.

— Они уже с кем-то бодались, — закончил мысль разведчик. — Идут потрёпанные. У многих повязки, кровь на доспехах, хромают. Парочку вообще на волокушах тащат. Зато, сука, пленных ведут. Десятка три баб, связанные, как скот.

Корнев мысленно выругался. Масштабный пиздец обрастал новыми, максимально неприятными деталями. Сотня разъярённых, обстрелянных ушастых, которые уже поняли, что местные аборигены больно кусаются свинцом, это вам не парадный разъезд. А живой щит из трёх десятков девчонок полностью перечёркивал возможность использовать главный козырь роты, тридцатимиллиметровые автоматические пушки. Одно попадание осколочно-фугасного в толпу, и спасать там будет уже некого.

— Внимание роте. Направление восток, дистанция триста, — спокойный голос Корнева разнёсся в наушниках бойцов. — Цели множественные, работаем только стрелковкой по моей команде. Снайперам взять на прицел наездников. Кабан, Шмель не дёргаться, лежать и дышать через раз.

Рота растворилась в руинах, как стая призраков. Стволы чёрными змеями высунулись из оконных проёмов, из-за бетонных урн и сгоревших остовов. Толкинисты вывалились из-за поворота грязной массой. Это действительно была не стройная маршевая колонна. Они больше напоминали банду мародёров после тяжёлого рейда. Блестящие доспехи потускнели, покрытые копотью и бурыми пятнами. Пехота шла, нервно озираясь, луки держали наготове, стрелы уже лежали на тетивах. В центре этого шапито брели, спотыкаясь и падая, связанные одной длинной верёвкой женщины. Их гнали тычками древков копий.

А впереди, вышагивая с грацией прирождённого убийцы, двигался мега-волк. Тварь была закована в пластинчатую броню, закрывавшую грудь, шею и бока. Металл зловеще поскрипывал при каждом шаге животного. Наездник на нём сидел сгорбившись, левая рука висела плетью, перетянутая каким-то светящимся жгутом, но в правой он крепко сжимал короткий меч, от которого исходило слабое мерцание.

Барон высчитывал дистанцию. Двести пятьдесят метров. Двести…

— Если начнут ставить щиты, мы завязнем, — холодно анализировал старлей. — Если ударим первыми, в панике порежут пленных. Нужно отсечь голову колонны от хвоста.

Он уже открыл рот, чтобы дать команду Гвоздю отработать из пулемёта по задним рядам, создавая стену заградительного огня, как вдруг ситуация разрешилась сама собой. И разрешилась она максимально брутально и непредсказуемо.

С перпендикулярной улицы, из-за глухого забора какого-то автохозяйства, донёсся надрывный, захлёбывающийся рёв форсированного дизеля. Звук нарастал с такой пугающей скоростью, что толкинисты инстинктивно сбились в кучу, забыв про пленных. А в следующую секунду кирпичный забор просто взорвался фонтаном крошева и пыли.

Из облака кирпичной пыли, разнося в щепки остатки ворот, на перекрёсток боком, в диком, неконтролируемом заносе вылетел полицейский бронеавтомобиль «Тигр». Машина была изуродована: лобовое бронестекло покрыто густой паутиной трещин, правая фара вырвана с мясом, на борту зияла огромная чёрная подпалина.

Но главное происходило на крыше. Там, в открытом люке, вцепившись в гашетки крупнокалиберного «Корда», стоял боец в краповом берете. Его мотало из стороны в сторону, броневик тормозил юзом, оставляя на асфальте жирные чёрные полосы жжёной резины, а пулемётчик, не дожидаясь полной остановки, зажал спуск.

Двенадцать и семь миллиметров, это не шутки. Это калибр, который отрывает конечности и прошивает кирпичную кладку насквозь. «Корд» радостно рявкнул, выплёвывая пламя. Очередь косой чертой прошлась по авангарду толкинистов. Никакие эльфийские доспехи, никакая реакция не спасла. Десяток ушастых просто перестали существовать, превратившись в красно-серое месиво, раскиданное по тротуару.

Следом за «Тигром», оглашая улицу утробным рёвом, вырвался бронированный армейский «Урал». Судя по помятому стальному кунгу, он уже побывал в серьёзной переделке. Водила этого грузовика был либо отбитым наглухо психом, либо гением. Понимая, что огневой точки на крыше у него нет, он принял единственно верное решение.

Огромный броневик, весящий под пятнадцать тонн, даже не подумал тормозить. Мега-волк, оскалив жуткую пасть, инстинктивно прыгнул наперерез этой железной горе, надеясь, видимо, перекусить ей горло или что там у этих металлических монстров вместо горла.

Удар был такой силы, что «Урал» ощутимо подбросило на рессорах. Хвалёная чешуйчатая броня зверя хрустнула, как дешёвый пластик. Тонны летящего на скорости металла встретились с костями и мясом, и физика ожидаемо победила. Грузовик буквально подмял под себя гигантскую псину вместе с её контуженным наездником, переехал их мостами, оставив на асфальте широкую кровавую колею, и с визгом тормозов замер в десяти метрах от позиций Корнева.

— Ни хера себе зашли пацаны, — восхищённо выдохнул в рацию Казанова.

Но расслабляться было рано. В хвост колонны, взвизгивая покрышками, влетел микроавтобус «Газель» и пара старых добрых милицейских «УАЗиков». Двери машин распахнулись ещё на ходу, и оттуда посыпались бойцы Росгвардии и обычные ППСники. Мужики были злые, грязные и явно нацеленные на откровенное мочилово. Они с ходу открыли шквальный огонь по опешившим эльфам, кроша их фланги.

Однако толкинисты оказались не пальцем деланы. Оставшиеся в живых волки, скинув убитых наездников, брызнули в стороны, начиная заходить на машины гвардейцев по широкой дуге, как настоящая волчья стая на охоте. А из центра эльфийского строя, прямо по телам своих убитых товарищей, вышел высокий маг в порванной, но всё ещё пафосной мантии. Он не стал размениваться на создание защитных щитов. Он плюнул на «Тигра», который в этот момент перегрел ствол пулемёта, и уставился на застрявший «Урал». Маг воздел обе руки, что-то рявкнув на своём певучем языке.

Воздух вокруг его ладоней исказился, и в борт кунга «Урала» ударил ослепительно белый луч. Сталь не просто пробило, она начала стремительно, пузырями плавиться, затекая внутрь машины. Маг методично, как сварщик резаком, вскрывал броневик, не давая двум другим эльфийским магам выставить барьеры, тупо ломая их попытки своей жуткой мощью.

— Барон, они гвардейцев жгут! — прорычал Леший.

Корнев уже не сомневался. Диспозиция изменилась, пленные девчонки оказались отрезаны от основной группы врага суматохой и телами убитых.

— Броня, ваш выход! — короткая команда Корнева сорвала роту с цепи.

Застоявшиеся БМП и пара БТРов рванули с места, выкатываясь из-за укрытий. Им не нужно было прицеливаться филигранно. 30-миллиметровые пушки застучали в ритме бешеного барабана. Кинжальный перекрёстный огонь ударил по толкинистам с двух сторон.

Мага, который плавил «Урал», разорвало пополам первым же снарядом. Его верхняя половина туловища отлетела на капот горящего грузовика, а ноги так и остались стоять на асфальте ещё секунду, прежде чем рухнуть в лужу собственной крови.

Оставшиеся волки попытались броситься на броню разведчиков, но были хладнокровно, почти лениво расстреляны из спаренных пулемётов. Эльфийская пехота дрогнула и побежала, но бежать было некуда. Их зажали в огневые тиски. С одной стороны разъярённые гвардейцы, с другой тяжеловооружённые, спокойные, как удавы, контрактники Барона. Бойня закончилась за три минуты.

Наступила тишина, прерываемая лишь шипением плавящегося металла да стонами раненых. Их тут же подхватили подбежавшие медики. Пожар удалось сбить штатными огнетушителями с БТРов. Лёха шёл по усеянному трупами перекрёстку, машинально отмечая, что девчонок-пленниц уже отвели в сторону и отпаивают водой из фляжек. К нему навстречу, прихрамывая и вытирая со лба копоть, шёл капитан Росгвардии с автоматом наперевес.

— Мужики… спасибо. Если б не вы, нас бы тут хорошо покосило, — капитан протянул руку. — Я Крайнов. Мы прорывались с западного, там вообще филиал ада открылся. Думали, тут их поменьше будет, а они, суки, волчар этих выставили. Еле свалили от самого здорового, а он нас, гнида, тут догнал.

— Корнев. Разведка, — Барон крепко пожал протянутую ладонь. — Нормально вы их вкатали. Урал жалко, но водиле вашему медаль надо дать за таран.

Пока бойцы перекуривали, судорожно забивали пустые магазины и перевязывали лёгких трёхсотых, к месту замеса подошла колонна армейцев. Те самые две роты мотострелков с танком, которых обещал комбриг. Пехота резво посыпалась с машин, моментально начиная окапываться и занимать позиции в соседних зданиях, превращая перекрёсток в неприступный форт.

Корнев только хотел прикурить, как рация на разгрузке требовательно пискнула. Сквозь треск прорезался голос полковника Дегтярева.

— Барон, это База. Как обстановка?

— Отразили ещё один накат. Совместно со смежниками из Росгвардии уничтожили около сотни ушастых и десяток ездовых тварей. Спасены пленные, закрепляемся.

— Рад за ваши успехи, старлей, — голос комбрига звучал напряжённо, но в нём слышалось явное облегчение. — Раз ты такой капец-молодец, а твои парни больше всех собрали зарубок на стволах, вам и карты в руки. Мотострелки удержат перекрёсток. А ты бери свою броню и вали к зданию мэрии. Их там зажали наглухо, СОБР еле держится. Вы должны разблокировать администрацию. Конец связи.

Корнев медленно выдохнул дым через ноздри, сбросил пепел и посмотрел на своих уставших, измазанных чужой кровью бойцов.

— Отдых отменяется, зоопарк, — негромко сказал старлей. — Собираем манатки. Едем спасать нашего любимого мэра.

* * *

Майор СОБРа Макаров мрачно, исподлобья смотрел в окно третьего этажа мэрии. Осколки стекла, которое не выдержало попаданий магических ледяных копий, хрустели под массивными подошвами ботинок. На улице, метрах в пятидесяти от центрального входа, чадно, с густым чёрным дымом догорали две машины.

Они потеряли троих парней ещё на самом начале этого грёбаного карнавала, когда пытались прикрыть выгрузку дополнительного боекомплекта из подлетевшего Урала. Эльфийские стрелы тогда прошили кевлар бронежилетов так легко, словно это был дешёвый картон. Сейчас, спустя почти семь бесконечных, выматывающих душу часов осады, майор отчётливо понимал, что стратегически ничего не поменяется. Они просто оттягивали неизбежное.

— Товарищ майор, патроны на исходе, — хрипло доложил подошедший сзади сержант с перебинтованной шеей. — Снайпера вообще сухие сидят. Гранат осталось по две штуки на брата.

— Распределить остатки поровну. Стрелять только наверняка, — сухо ответил Макаров, не отрывая взгляда от площади.

Площадь перед мэрией напоминала съёмочную площадку высокобюджетного исторического фильма, в котором режиссёр-садист решил убить массовку по-настоящему. Сейчас его сын-подросток, фанат компьютерных игр, наверняка сказал бы, что они «завалили босса местной локации». Огромный, закованный в шипастую броню, волк с развороченной грудной клеткой от выстрела РПГ и его наездник-маг, лишённый головы удачным попаданием из СВД, живописно лежали прямо перед широкой лестницей центрального входа.

Там же рядом, лежали пара десятков бойцов СОБРа и подоспевших росгвардейцев, которым повезло меньше. Остальные, выжившие, успели откатиться внутрь и закрепиться на этажах в ожидании помощи, которая всё никак не шла.

Макаров горько усмехнулся. Босса-то они завалили, это да. Да только вот мобов меньше не стало. Отсюда, с высоты третьего этажа, было прекрасно видно, как в соседнем квартале догорает здание ГУВД. Выстрелы с той стороны прекратились ещё час назад. Это значило только одно, ментов там вырезали под ноль. И теперь вся эта ушастая орда, освободившаяся после зачистки управления, плавно перетекала сюда, к мэрии.

Да, они положили гребаных лучников сотни три, не меньше. Площадь была буквально усеяна трупами в блестящих доспехах. Но новые отряды толкинистов, стягивающиеся из переулков, были гораздо злее и осторожнее предыдущих. Они больше не пёрли напролом, полагаясь на свои силовые щиты, которые хорошо ломались из РПГшек, а потом несколько очередей из калашей. Ушастые перебегали от укрытия к укрытию, использовали магию для создания дымовых и световых завес, методично прощупывая оборону.

Спасала только советская монументальность самого здания администрации. Огромная толщина стен, узкие окна на нижних этажах и массивные дубовые двери, подпёртые сейфами и столами, не давали толкинистам ворваться внутрь нахрапом. Но если они притащат сюда ту тяжёлую термическую дрянь, которой плавили машины…

Внезапно его позвал лейтенант из гвардейцев, молодой пацан, у которого на щеке запеклась кровь. Он аккуратно, стараясь не отсвечивать, стоял у соседнего окна в глубокой тени, напряжённо всматриваясь куда-то в сторону городского парка.

— Гляньте, товарищ майор, — тихо произнёс лейтенант, указывая пальцем направление.

Макаров вскинул бинокль, привычно вжавшись плечом в бетонную стену. Он просканировал указанный сектор. Брошенные машины, трупы, кусты пожелтевшей акации.

— Ничего не вижу, — раздражённо ответил он лейтехе. — Что там?

— Дымы, как от дизельного выхлопа, — спокойно ответил боец. — Или наши новые друзья тащат к нам какую-то новую осадную хрень, и скоро нам всем точно придёт конец, или…

Майор снова прильнул к окулярам бинокля. Через его оптику, прямо на фоне густых кустов парка, вдруг стремительно проскользнула серая тень. Макаров резко сместил точку обзора чуть ниже, туда, где минуту назад маячил эльфийский часовой с луком. Часового больше не было. Только неестественно примятая трава.

Майор затаил дыхание, медленно ведя бинокль вправо. В ближайших зарослях сирени на долю секунды мелькнули и исчезли ноги в высоких армейских сапогах. А на его место, раздвигая ветки так плавно, словно он был частью этого куста, медленно выполз боец в до боли родном, пиксельном камуфляже «цифра», а в руках он сжимал бесшумный «Вал».

Боец замер на секунду, окинул взглядом площадь, а затем, словно почувствовав на себе взгляд Макарова, чуть приподнял голову и посмотрел прямо в окно третьего этажа.

— За нами пришли, — выдохнул майор, и в его голосе впервые за этот бесконечный день появилась робкая надежда. Армия… Наконец-то, мать их, армия притащила свои железные задницы.

Макаров резко повернулся к лейтенанту.

— Давай всех живых к окнам. Распределить остатки БК. Если что, по моей команде начнём шуметь со всех стволов, чтобы технику на подходе не так слышно было. Пусть ушастые на нас отвлекутся.

Лейтенант коротко кивнул и бесшумным галопом спустился вниз по лестнице, передавать приказ.

Майор молча, стиснув зубы так, что заныли суставы челюсти, наблюдал, как его измотанные, грязные бойцы медленно, но верно занимают позиции у подоконников. Они двигались, как сомнамбулы, экономя каждое движение, примыкая магазины в автоматы.

Чуть дальше, на границе парка, где только что исчез разведчик в камуфляже, что-то ритмично блеснуло. Раз, два, три. Солнечный зайчик от зеркальца. Макаров мгновенно навёл бинокль на точку.

На броне БТРа, наполовину скрытого за рекламным щитом, стоял боец. Даже издалека было видно его абсолютно спокойное лицо. Боец смотрел прямо на майора. Увидев, что его заметили, он поднял руку, похлопал себя по гарнитуре рации и чёткими жестами показал в воздухе цифры частоты.

Макаров хмыкнул, быстро выхватил с разгрузки свою «Моторолу» и вбил нужную частоту. Динамик коротко хрюкнул.

— Мэрия, как слышно? Я Барон, — голос в эфире был сухим и ровным, без малейших признаков нервозности, словно человек заказывал пиццу, а не готовился к кровавой бойне.

— Принимаю тебя, Барон, — тихо, стараясь сдержать эмоции, ответил майор. — Я Макаров, временно командующий обороной этого бетонного клоповника. Вас сам Бог послал, мужики. Мы тут на подсосе сидим, БК почти по нолям.

— Через двадцать минут идём к вам в гости, — так же спокойно и буднично сказал Корнев. — Ты повыше сидишь, командир, картинку видишь лучше. Давай сверим цели. Что там у них за спинами?

Майор прижался к стене, осторожно выглядывая в окно, диктуя ориентиры в эфир.

— Значит так, Барон. Основная масса, около трёх сотен, топчется за памятником и в сквере. Это пехота с луками. На правом фланге, за фонтаном, у них тусуется группа магов, человек пять. Этих тварей надо валить в первую очередь, они щиты ставят сильные и льдом швыряются. И ещё… — Макаров прищурился. — Из переулка выкатывают какую-то деревянную херню. Похоже на осадную баллисту, здоровенная, зараза. Видимо, решили нам двери с петель вынести.

— Принял, — голос Корнева оставался бесстрастным. — Баллисту разберём из БМП, магов примут снайперы. Готовьтесь, майор, как только они потянут эту свою деревяшку на штурм, мы ударим в тыл. Ваша задача связать их боем с фронта. Заставьте их смотреть на вас.

— Сделаем. Ждём, — Макаров отключил рацию и глубоко выдохнул.

Время потекло густым сиропом. Эльфы на площади действительно зашевелились. Командиры ушастых в блестящих латах начали выкрикивать приказы, выстраивая стрелков небольшими группами. Деревянная махина баллисты со скрипом выкатилась на прямую наводку перед центральным входом. На её массивную тетиву уже укладывали снаряд, толстенное бревно, наконечник которого зловеще пульсировал синим огнём.

— Товарищ майор, они готовятся! — крикнул снизу лейтенант.

— Вижу! Всем огонь по готовности! Заставьте их активировать щиты! — заорал Макаров.

Остатки СОБРа ударили из всех окон. Автоматные очереди вгрызлись в брусчатку площади. Толкинисты тут же отреагировали. Группа магов вскинула руки, и над штурмовыми порядками вспыхнули полупрозрачные бирюзовые купола. Пули полицейских бессильно забарабанили по магическим барьерам, высекая снопы искр, но не причиняя вреда. Эльфийские лучники, укрывшись за пока еще непробиваемой стеной, начали натягивать свои светящиеся луки.

В этот момент эфир в рации Макарова коротко щёлкнул:

— Погнали.

Из-за деревьев парка, с оглушительным, яростным рёвом вырвались три БМП и БТРы разведроты. Они ударили в тыл толкинистам на полном ходу, не сбавляя скорости. Маги ушастых, сосредоточившие все свои силы на удержании фронтальных щитов против мэрии, оказались абсолютно беззащитны со спины.

Первыми отработали снайпера Корнева. Тяжёлые пули из СВД пробили головы двум магам, стоявшим у фонтана. Бирюзовые купола мгновенно осыпались стеклянной пылью, оставив пехоту голой, давая возможность защитникам мэрии внести свой вклад. Десяток тел рухнул на землю, остальные стали разбегаться.

И тогда заговорили пушки БМП. Осколочно-фугасные снаряды врезались в ряды эльфов. Толпу просто разорвало изнутри. Руки, ноги, куски изящной брони и ошмётки плоти брызнули во все стороны кровавым фонтаном. Деревянная баллиста разлетелась на тысячи щепок, так и не успев сделать выстрел, а её расчёт превратился в кровавую кашицу на брусчатке.

Ошалевшие от такого чудовищного удара в спину, толкинисты попытались развернуться, но попали под перекрёстный огонь. СОБР из окон мэрии добивал остатки БК, выкашивая тех, кто пытался укрыться за памятником с их стороны. А со стороны парка накатывался стальной вал Барона.

Разведчики шли за бронёй цепью, хладнокровно, короткими очередями добивая раненых и тех, кто пытался бежать.

— Прекратить огонь — закричал Макаров своим, видя, как армейский камуфляж мелькает уже у самых ступеней мэрии.

Бой стих так же внезапно, как и начался. На площади повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь гудением дизелей БМП да влажным хрипом умирающих пришельцев. Асфальт был залит кровью так густо, что ботинки скользили по нему, как по льду.

Макаров, шатаясь от невероятной усталости, спустился на первый этаж. Бойцы отодвинули баррикады, распахивая искорёженные дубовые двери. Навстречу ему, переступая через разорванное пополам тело эльфийского лучника, поднимался старший лейтенант Корнев. Лицо Барона было покрыто слоем серой пыли, из-под которой ярко выделялись только ледяные глаза. Он стянул с руки грязную тактическую перчатку и протянул её майору.

— Живы, воины? — без тени улыбки спросил Барон.

— Твоими молитвами, старлей, — Макаров крепко пожал руку, чувствуя, как его самого начинает мелко трясти от спадающего напряжения. Он посмотрел на заваленную трупами площадь. — Я уж думал, нам тут всем братская могила будет.

— Рано помирать, товарищ майор, — Корнев достал из разгрузки помятую пачку сигарет, закурил, прикрывая огонёк ладонью от ветра, и протянул пачку Макарову. — Комбриг приказал вас вытащить. Собирайте своих трёхсотых, грузимся на броню. В городе ещё полно этой мрази, а нам предстоит долгий день.

Макаров глубоко затянулся горьким дымом, чувствуя, как он обжигает лёгкие. Он посмотрел на споконойе лицо старлея и понял одну простую вещь: пока в армии есть такие спокойные как скала сукины дети, шансы выжить в этом безумии у них определённо есть.

— Выводим гражданских, парни! — хрипло крикнул майор вглубь коридора. — Времени в обрез…