Глава 7

Макаров хрипло орал куда-то вглубь тёмного коридора мэрии, подгоняя своих бойцов. И они пошли. Вернее, потекли, вываливаясь на крыльцо бесконечной серой массой. Корнев стоял у разбитых внутренних дверей, машинально счищая грязь с затворной рамы пальцем в кевларовой перчатке. Из нутра административного здания разило натуральным страхом. Специфическим таким, въедливым душком пота, дорогого чиновничьего парфюма и сладковатой, медной вонью свежей крови. Гражданских оказалось до хера. Нет, не так. Их было просто катастрофически много.

Женщины, прижимающие к груди чумазых, онемевших от ужаса детей. Какие-то пузатые клерки в разодранных пиджаках, сжимающие в руках папки с бумагами, будто этот картон мог их защитить от ледяной глыбы, что крошит железобетон. Уборщицы, охранники, случайные прохожие, которых загнали сюда в общей суматохе. Они вываливались на ступени, поскальзывались на стреляных гильзах, падали, тут же вскакивали, дико озираясь на груды эльфийских трупов и чадящие чёрным дымом остовы полицейских машин.

— Триста… триста пятьдесят минимум, — пробормотал себе под нос Казанова, сплёвывая на забрызганный асфальт. Он стоял рядом с Бароном, мрачно оценивая логистический ад, который разворачивался прямо у них на глазах. — Командир, мы их на броню даже слоями не уложим. Тут, блин, парочка двухэтажных автобусов нужна, а не наши коробочки.

Корнев и сам это прекрасно понимал. Посадить три сотни неадекватных от стресса людей на броню БТРов и БМП? А потом медленно, со скоростью беременной черепахи, катиться через горящий город, где из каждой подворотни может прилететь либо светящаяся херня, либо кусок льда размером с плазму в пятьдесят дюймов? Это верняк. Верный способ угробить и роту, и этих бедолаг. Живое нагромождение из гражданских поверх брони просто царский подарок для вражеских лучников.

Старлей нажал тангенту радиостанции.

— База, я Барон. У нас тут проблема нарисовалась. Гражданских больше трёх сотен, куча детей и тяжелых трёхсотых. Эвакуация на штатной технике невозможна физически. Запрашиваю колонну «Уралов» или автобусы, плюс прикрытие.

В рации долго и мерзко трещало. Где-то на фоне голоса связиста слышался отборный мат комбрига Дегтярёва и глухой, ритмичный грохот артиллерийских залпов. Бригада явно не сидела без дела, перемалывая непрошеных гостей на подходах.

— Барон, это База… — голос офицера звучал рвано, сбиваясь на хрип. — Колонны не будет. Свободных бортов ноль. Люди кончились. Те две роты, что мы оставили на перекрёстке для вашего прикрытия, они уже дважды вступали в огневой контакт. Приказ: выкручиваться своими силами. Реквизируйте гражданский транспорт, ищите варианты на месте. Конец связи.

Корнев медленно, почти с хрустом отпустил кнопку тангенты. Ну обосраться теперь, выкручиваться. Пойти, наверное, на обочину и тормознуть пару маршруток, вежливо попросив ушастых пид… в подождать, пока люди за проезд передадут.

Старлей обернулся к раскуроченной площади, прикидывая, где тут поблизости можно надыбать колёса. И в этот самый момент логистические размышления Барона были предельно грубо прерваны. Из дверей мэрии, бесцеремонно расталкивая локтями притихших женщин, вывалился Анатолий Петрович Воробьёв собственной персоной мэр города. Его хвалёный итальянский костюм был изрядно помят и заляпан какой-то серой дрянью, галстук сбился набок, открывая красную, как у индюка, шею. За его спиной плотной кучкой жались четверо крепких парней из личной охраны, помятые, тяжело дышащие, но с короткостволом в руках.

Воробьёв огляделся, увидел заваленную трупами площадь, тяжёлую бронетехнику, замерших по периметру хладнокровных бойцов разведроты. И, видимо, в его чиновничьей голове щёлкнул какой-то тумблер: он решил, что его личный ад закончился. Включился базовый режим хозяина жизни.

Сначала мэр подскочил к майору Макарову, который бинтовал простреленное предплечье одному из своих молодых собровцев.

— Майор! Где моя машина? Почему не подана до сих пор? — голос мэра сорвался на визгливый фальцет, разносясь над притихшей толпой. — Вы вообще понимаете, кто я такой⁈ Меня ждёт губернатор на спецсвязи! Немедленно организуйте мне личный коридор до расположения бригады!

Макаров даже не поднял головы. Затянул узел на бинте, вытер окровавленные пальцы о штанину и устало, с бесконечным презрением произнёс:

— Идите на хер, Анатолий Петрович! В порядке общей очереди. Я больше не ваш личный швейцар, у меня вон, парни кровью истекают.

Мэр задохнулся от такой наглости. Лицо пошло некрасивыми пятнами. Он резко развернулся, ища новую жертву, и упёрся взглядом в Лешего. Он меланхолично набивал магазин патронами, сидя на обломках бетонного вазона.

— Эй, ты! Сержант, или кто ты там! — Воробьёв брызнул слюной, агрессивно тыча в разведчика пухлым пальцем. — Живо свяжись с командиром бригады! Передай: мэр требует немедленной эвакуации спецбортом! Я не собираюсь ехать с этим… — он брезгливо обвёл рукой толпу перепуганных гражданских.

Леший медленно, очень медленно поднял голову. Взгляд у взводного был тяжёлый, как могильная плита. Он посмотрел на мэра так, словно прикидывал, куда удобнее засунуть ему этот трясущийся пухлый палец, в ухо или сразу в задницу.

— Слышь, тело, — хрипло, не меняя позы, выдал Леший. — Ещё раз на меня голос повысишь, я тебе рацию в глотку запихну антенной вперёд. Сдриснул в толпу и не отсвечивай, пока я добрый.

Охранники мэра дёрнулись было вперёд, инстинктивно перехватывая пистолеты, но вокруг тут же сухо, синхронно лязгнули затворы. Те моментально сдулись, оценив, что против армейского калибра их пукалки просто мусор. Да и в целом ситуация явно не та, чтобы качать права.

Воробьёв набрал в грудь побольше воздуха, собираясь разразиться новой истеричной тирадой о трибуналах, судах и увольнениях, но сзади к нему неслышно подошёл Корнев. Барон двигался так, что мэр вздрогнул всем телом, когда старлей мягко положил ему на плечо руку.

— Возникли какие-то проблемы с логистикой, гражданин мэр? — голос Барона был тих, даже слишком. На его губах играла та самая неестественная, ласковая улыбочка, от которой у старослужащих роты обычно начинало неприятно тянуть в низу живота.

Мэр резко обернулся, брезгливо сбрасывая руку офицера. Увидел погоны старлея и снова набычился, пытаясь задавить авторитетом.

— Вы кто такой⁈ Да я вас сгною! Вы обязаны предоставить мне отдельный бронетранспортёр по протоколу безопасности! Я первое лицо города! Вы хоть понимаете меру своей ответственности⁈

Корнев сделал полшага вперёд, встав вплотную к мэру.

— Значит так, «первое лицо», — Барон говорил всё так же тихо, не переставая жутковато улыбаться. — Отдельно я тебя повезу только на буксировочном тросе за БТРом. За ноги привяжу и потащу. А то, что ты по дороге сотрёшься до самой своей чиновничьей задницы об асфальт, это сугубо твоя личная проблема. Может, пару бумажек напишет, как героически погибло «первое лицо», прикрывая колонну своим телом.

Воробьёв открыл рот, но слова застряли где-то в пересохшем, внезапно осипшем горле. Глаза старлея смотрели сквозь него. Там не было ни показушной злости, ни мальчишеской угрозы, только прагматизм человека, который пристрелит его прямо здесь и сейчас, а потом пойдёт пить холодный кофе.

— А теперь, — Корнев чуть сжал пальцы на ремне своего автомата, — ты закрываешь свою хлеборезку, берёшь своих ручных макак и валишь вон в ту кучу беженцев ждать своей очереди. Пискнешь, оставлю здесь на корм собакам ушастых. Я понятно объясняю?

Мэр сглотнул, кадык судорожно дёрнулся. Бледность стремительно заливала его лицо, стирая красные пятна негодования. «Первое лицо» судорожно кивнуло, резко развернулся на каблуках туфель и, не оглядываясь на свою охрану, почти бегом направился к группе перепуганных бюджетников, бесцеремонно втискиваясь в самую середину.

— Красиво ты его, командир, — усмехнулся Леший, возвращаясь к набивке магазина. — Я уж думал, придётся прикладом по зубам успокаивать.

— Время на него тратить жалко, — пожал плечами Корнев, стирая улыбку, словно выключателем щёлкнул. Проблема с транспортом никуда не делась, её нужно было решать здесь и сейчас. — Так, народ, кто тут из совсем местных аборигенов? Я в этой части города мало гулял. Что из крупных комплексов или автопарков поблизости?

Из толпы робко, озираясь на солдат, высунулся мужичок в порванной, заляпанной грязью водолазке.

— Т-тут… бизнес-центр «Галактика» в двух кварталах отсюда. А за ним сразу большая площадь, там автобусное кольцо. Пригородные маршруты обычно стоят. И прокат автомобилей был… вроде.

Корнев переглянулся с Макаровым. Решение напрашивалось само собой, хоть и было рискованным. Отрывать кусок брони от и без того хилой обороны мэрии, затея крайне паршивая, но альтернатива еще хуже, остаться тут всем вместе и сдохнуть под следующей волной толкинистов.

— Значит так, — Барон быстро переключил частоту на радиостанции. — Леший, Гвоздь, берёте два БТРа. Я на третьем с вами. Макаров, держите тут периметр любой ценой, пока мы за колёсами сбегаем. Из гражданских мне нужны пятеро, у кого права категории «Д» или кто на фурах гонял. Есть такие орлы?

В толпе зашушукались, люди переглядывались. Вызвались двое мужиков постарше с лицами типичных работяг и один совсем молодой парень в модной толстовке, которого трясло, как в лихорадке.

— Отлично. Грузитесь на броню, внутрь не лезть, наступит жопа, выпрыгнуть не успеете.

Дизеля снова рявкнули, выплёвывая сизый дым. Три восьмиколёсные машины медленно, похрустывая битым стеклом под резиной, поползли по улице в сторону указанного бизнес-центра, оставляя мэрию за спиной.

* * *

Где-то впереди, за кварталом из стеклянных коробок бизнес-центров, резко и часто захлопали выстрелы. Бахали ружья, гулко, с оттяжечкой, и коротко, нервно огрызался пистолет-пулемёт. Корнев, сидевший на башне головного БТРа, ударил по люку прикладом. Колонна замерла, прижимаясь к обочине и сливаясь с обломками рухнувшего рекламного щита. До автобусного кольца оставалось метров триста по прямой.

— Идем ножками, броню в укрытия, — скомандовал Барон, соскальзывая по стальному борту на асфальт. Гражданских водил оставили сидеть за башнями, приказав лежать плашмя и не высовываться.

Двигались глухими дворами, перебежками от переполненных мусорных баков к кирпичным заборам, стараясь не светиться на открытых пространствах. Площадь перед кольцом открылась внезапно, как вырезанная из картона декорация. Огромное, заасфальтированное пространство, было забито покореженными ПАЗиками и ГАЗелями. И только дальний угол этой огромной площадки был относительно цел, на котором сиротливо, словно выброшенные на берег киты, жались друг к другу три старых пузатых «Икаруса». Те самые динозавры автопрома, что обычно гоняют в область, пропахшие соляркой, пыльными сиденьями и перегаром водителей.

Но внимания на автобусы Барон обратил в последнюю очередь. Вся кровавая заваруха происходила прямо у покосившегося павильона диспетчерской. На площадь, тяжело, со свистом дыша и оглядываясь, выбегала толпа гражданских, человек пятьдесят, не меньше. В основном офисный планктон, судя по порванным белым рубашкам и бейджикам на шеях. А прикрывала их панический отход совершенно дикая, несочетаемая сборная солянка. Пара инкассаторов в тяжёлых бронежилетах и с «Кедрами», и трое чоповцев с двенадцатым калибром в руках.

Командовал этим отрядом стихийной самообороны здоровенный, кряжистый мужик с густой бородой, в порванной форме охранного предприятия. Он не просто палил в белый свет как в копеечку, дядька грамотно, по-военному крыл сектора, отгоняя преследователей.

— Серый, левый фланг не проспи! Дави их к газетному киоску! Колян, не зажимай спуск, мать твою, патроны не казённые! Гражданские, бегом за автобусы, сука, кому сказал, шевелите поршнями!

Судя по тому, как клерки беспрекословно, на одних рефлексах выполняли его команды, горя хапнуть эта толпа уже успела по полной программе, и бородатый был их единственным шансом на жизнь. Из-за угла стеклянного здания, хищно стелясь по земле, выскочили толкинисты. Человек десять лёгкой пехоты в кольчугах, таких старлей увидел первый раз за день, и с ними два перекачанных, пепельно-серых волка. Один зверь сразу рванул по широкой дуге, пытаясь обойти стрелков с фланга, отрезая путь к отступлению, а второй, мощно оттолкнувшись от капота брошенной «Тойоты», прыгнул прямо на бородатого чоповца.

Прыжок был страшный и неестественно далёкий, тварь летела по воздуху метрах в трёх над землёй, выставив вперёд когтистые лапы, целясь слюнявыми челюстями прямо в открытое горло человеку. Но бородатый даже не дрогнул, словно каждый день отбивался от мутировавших псов. Бородач плавно сместился вправо, пропуская летящую тушу буквально в сантиметрах от себя, жёстко вбил горячий ствол «Сайги» практически в ухо зверюге и без эмоций нажал на спуск. Двенадцатый калибр жахнул так, что у гигантского волка снесло половину черепа вместе с ухом. Тварь потеряла инерцию и рухнула на асфальт кучей мёртвого мяса, забрызгав всё вокруг себя тёмной, почти чёрной кровью и кусками костей.

Однако наездник животного, ушастый ублюдок в лёгкой блестящей броне, оказался куда шустрее. Ещё в полёте, поняв, что зверю конец, он оттолкнулся от седла, сделал немыслимое сальто в воздухе и грациозно приземлился на ноги, попутно взмахнув своим коротким копьём. Сверкающее лезвие с тошнотворным хрустом распороло горло одному из инкассаторов, стоявшему чуть позади. Парень глухо забулькал и выронил бесполезный пистолет-пулемёт, оседая на колени.

Ушастый тут же сместился, уходя с линии огня второго чоповца, крутанул копьё восьмёркой, создавая перед собой смертоносный веер, не давая к себе подойти. Двигался толкинист текуче и непредсказуемо, без единой заминки. Но бородатый, видимо, таких дерзких акробатов на своём веку уже повидал. Дядя не стал пытаться выцелить скачущего эльфа. Вместо этого он сам сделал резкий рывок вперёд, сокращая дистанцию до критической, туда, где длинное древко копья становилось просто бесполезной палкой, мешающей в клинче.

Эльф попытался отскочить, ударить коротким тычком в живот, но чоповец грубо отбил древко цевьём дробовика, сделал подшаг, наступив тяжёлым армейским берцем прямо на стопу ушастого, намертво пригвоздив его к месту, и с размаху, вкладывая в удар весь свой вес, впечатал приклад ему в челюсть. Звонко хрустнули лицевые кости. Эльф пошатнулся, его глаза закатились, и он тяжёлым мешком рухнул на спину, выронив копьё.

Бородатый тяжело, со свистом дышал, глядя сверху вниз на оглушённого пришельца.

— Добро пожаловать в Сибирь, пи… р ушастый, — выплюнул он сквозь зубы, и хладнокровно нажал на курок. Голова толкиниста дёрнулась, превратившись в бесформенную кровавую кляксу на сером асфальте.

Корнев, наблюдавший за этой короткой стычкой в прицел автомата, одобрительно хмыкнул. Сразу видно, не из тех пузатых охранников, что кроссворды на проходной от скуки разгадывают.

— Работаем, парни! — крикнул Барон.

Разведчики ударили из укрытий слаженным залпом. Автоматные очереди разом смели остатки эльфийской пехоты, пытавшейся сунуться на площадь следом за авангардом. Три БТРа выползли из-за угла, угрожающе водя длинными стволами, и окончательно отбили у толкинистов желание мстить за убитого командира. Оставшиеся в живых ушастые и второй волк, поняв, что расклад поменялся не в их пользу, резво, словно тараканы от включенного света, растворились в лабиринте узких дворов.

Бородатый чоповец медленно опустил дробовик, стёр рукавом куртки чужую кровь с лица и исподлобья посмотрел на подошедшего Корнева.

— Опаздываешь, армия, — хрипло констатировал мужик, закидывая помповик на плечо. — Я старший смены охраны «Галактики», Клеванский. Бывший морпех. Мы там на седьмом этаже заперлись сначала. Думали, пересидим этот бред. Но эти суки начали нижние этажи зачищать, методично так, этаж за этажом. Пришлось прорываться с боем. Инкассаторы вот прибились по дороге.

Он с горечью кивнул на лежащего в натекающей луже крови инкассатора. Парень уже не подавал признаков жизни, пустые глаза смотрели в пасмурное небо. Второй инкассатор, бледный как смерть, сидел рядом на корточках, судорожно сжимая в руках пистолет-пулемёт.

— Старший лейтенант Корнев, разведка, — представился Барон, окинув взглядом спасённых клерков. — Нормально ты его успокоил, красиво. Собирай своих гражданских в одну кучу за броней, будем эвакуировать. У нас там, у мэрии, ещё сотни три таких же сидят, ждут.

Он обернулся к водилам, которых привели с собой, махнув им рукой.

— Ну что, Шумахеры, смотрите свои пепелацы.

Мужики, пригнувшись, побежали к «Икарусам». Залезли внутрь салонов, что-то там пощёлкали, поковырялись под приборными панелями. Через пару минут два жёлтых автобуса чихнули, выбросили густые облака чёрного дыма и натужно, с характерным дребезжанием затарахтели старыми двигателями. А вот с третьим вышла непредвиденная накладка. Молодой парень-водитель высунулся из разбитого окна и обречённо махнул рукой.

— Командир! Тут хана, приехали! В переднем правом колесе торчит какая-то ледяная херня размером с телеграфный столб. Резину разорвало в клочья, диск погнут внутрь. На дисках мы далеко не уедем, машина просто не сдвинется с места.

Корнев тихо, но многоэтажно выругался. Двух автобусов на триста с лишним человек не хватит даже если их утрамбовывать внутрь ногами, как селёдку в бочку.

— Леший, — Барон повернулся к взводному, который деловито проверял карманы убитого эльфа на предмет трофеев. — Бери пятерых бойцов, кто умеет рулить, этого парня-водилу и дуйте на парковку проката авто. Она тут за углом должна быть, Клеванский сказал. Ищите микроавтобусы, минивэны, да хоть катафалки, главное, чтоб на ходу и вместительные. Ключей нет — бейте стёкла, замыкайте провода напрямую. У нас десять минут максимум, пока ушастые подкрепление не подтянули на звуки стрельбы. Выполнять!

Взводный коротко кивнул и, махнув рукой своей группе, словно тени растворился между зданиями бизнес-центра. Бородатый Клеванский тем временем уже организовал своих клерков, усаживая их в заведённые «Икарусы». Люди лезли молча, находясь в состоянии глубокого шока, покорно занимая места. Никто не толкался, все двигались как зомби.

Ожидание тянулось крайне медленно, Корнев курил, нервно прислушиваясь к городским звукам. Бои шли везде, но как-то очагово. Толкинисты явно не желали пользоваться тактикой плотного фронта, предпочитая классические рейды. Резали коммуникации, вносили панику и тут же сваливали. Это было больше похоже на охоту, чем на классическую войну.

Через долгих пятнадцать минут, когда нервы уже начали сдавать, из-за угла с визгом жжёных покрышек вылетели пять гражданских микроавтобусов, от стареньких, побитых жизнью «Тойот» до парочки блестящих тонированных «Мерседесов». За рулём сидели разведчики, а молодой парень-водитель рулил замыкающим длинным «Фордом».

— Нашёл, Барон! — крикнул Леший, вываливаясь из салона первой машины на ходу. — Ключи в каморке охраны висели на гвоздиках, сам охранник там же лежал, без головы, бедолага. Повезло, короче, садись и езжай.

— Отлично, выстраиваем колонну, — скомандовал Корнев, выбрасывая окурок. — БТРы в голову, в центр колонны и в замыкание. Автобусы ставим между броней, двигаем обратно к мэрии. И не спим!

Когда импровизированная пёстрая колонна втянулась на площадь перед администрацией, там уже всё было готово к экстренному приёму. Макаров не терял времени даром: остатки СОБРа и гвардейцы выстроили узкий коридор, чтобы поток не затоптал тех, кто плохо стоит на ногах. На площади царил управляемый, сдерживаемый на грани истерики хаос. Появление пузатых жёлтых «Икарусов» и разномастных микриков вызвало в толпе гражданских радостный гул. Казалось, спасение близко, но Корнев быстро охладил их пыл.

Старлей спрыгнул с брони БТРа, закинул автомат на плечо и выхватил у кого-то из ментов красно-белый мегафон, где он его хранил, одним ушастым известно.

— Внимание! Слушать мою команду, всем молчать! — голос Барона, усиленный дешёвой электроникой, ударил по площади, перекрывая нарастающий шум. — Погрузка строго по приоритетам. Сначала идут женщины, дети, тяжелораненые, затем старики. Мужики идут в самую последнюю очередь, либо лезут на броню верхом. Кто попытается влезть без очереди, или растолкать детей, лично прикладом челюсть сломаю пополам. Вопросы есть? Вопросов нет. Пошли, потихоньку!

Полицейские начали запускать людей по узкому коридору. Давка образовалась страшная. Дети плакали, женщины причитали, срывая голоса, кто-то терял в толпе сумки, документы и обувь. Автобусы забивались с пугающей скоростью. Люди стояли в тесных проходах, сидели друг у друга на коленях, втискивались по пять человек на двойные сиденья. Дышать внутри прокуренных салонов было совершенно нечем, но это никого не волновало, главное, оказаться за металлической обшивкой, подальше от этого кошмара на улице.

Мужиков, как Корнев и обещал, сажали на БТРы и БМП. Взрослые, солидные дядьки в порванных брендовых куртках вцеплялись побелевшими пальцами в железные скобы, стараясь не смотреть вниз, на изуродованные трупы эльфов, валяющиеся прямо под массивными колёсами.

И тут на импровизированной сцене снова появилось «первое лицо города». Мэр Воробьёв, который всё это время тихо сидел в толпе, бдительно оценивая обстановку и прикидывая варианты. На площади оставался один-единственный, не до конца заполненный транспорт. Тот самый чёрный, удлинённый микроавтобус «Мерседес» бизнес-класса, который Леший пригнал с парковки. Глухая тонировка, кожаный салон, литые диски.

Воробьёв, увидев эту премиальную карету, стартанул с места с резвостью олимпийского спринтера. Его четверо охранников, бесцеремонно расталкивая локтями стоящих в очереди плачущих женщин, рванули за шефом, пробивая путь. Мэр подлетел к открытой сдвижной двери, проворно заскочил внутрь и с облегчением рухнул в мягкое кресло. Охранники прыгнули следом, моментально, с громким щелчком захлопнув дверь изнутри. На улице остался стоять десяток женщин с малолетними детьми, которым банально не хватило места в забитых «Икарусах».

Леший, стоявший рядом с «Мерседесом», медленно повернулся к чёрному тонированному стеклу. Его челюсти сжались так, что послышался явный скрип эмали зубов. Он сделал шаг к машине, положил руку в перчатке на блестящую ручку двери и дёрнул на себя, заперто изнутри.

Взводный не стал вести долгих светских бесед. Он просто размахнулся и ударил тяжёлым пластиковым прикладом автомата по тонированному стеклу. Стекло, хоть и было усиленным, покрылось густой сеткой белых трещин. Леший без эмоций ударил ещё раз. Осколки брызнули внутрь салона.

— Вылезай, — негромко, но так, что слышно было даже сквозь гул дизелей, произнёс Леший в образовавшуюся дыру.

Внутри салона картина маслом. Мэр Воробьёв уже успел открыть встроенный мини-бар и дрожащими, потными руками отвинчивал крышку с маленькой пузатой бутылочки дорогого коньяка. Охранники сидели на заднем ряду, вжав головы в плечи, стараясь слиться с кожаной обивкой.

— Я никуда не выйду! — истерично, срываясь на бабий визг, заверещал мэр, прижимая бутылочку к груди, словно это был его ребёнок. — Это специализированный транспорт для руководящего состава! Там бабы молодые, пусть на броне едут, воздухом дышат! Я вам не грузчик со склада, чтобы в конских условиях трястись! Я буду жаловаться президенту!

Леший молча, одним плавным движением просунул дуло «Вала» в разбитое окно, целясь прямо в потное, перекошенное лицо градоначальника.

— Я сейчас тебе колено прострелю. А потом выкину на асфальт к этим трупам. Считаю до трёх…

— Отставить, Леший! Тормози! — голос Барона, подошедшего сзади, заставил лейтенанта на секунду замереть.

Корнев заглянул в разбитое окно. Воробьёв, увидев офицера, с победным видом откинулся на спинку сиденья, посчитав, что пресловутая армейская субординация восторжествовала над грубостью взводного.

— Командир, там места на двадцать человек. А эти ушлёпки впятером развалились, как на курорте, — сквозь зубы процедил Леший, не опуская ствол. — А там пацан мелкий плачет на морозе. Я его сейчас кончу, честное слово.

— Вижу, — Барон посмотрел на самодовольного мэра. Потом перевёл взгляд на оставшихся на площади женщин, кутающих детей в шарфы. — Грузите женщин в салон к этим уродам. На колени пусть им сажают. Прямо на их дорогие костюмы. И парня этого тоже туда. А если наше «первое лицо» будет хоть слово возмущаться — выкинь его на хер из машины прямым текстом. Вместе с его амбалами.

Воробьёв попытался протестовать, открыл рот для тирады, но охранники, оценив кровожадный настрой разведки, благоразумно втянули животы, отодвинулись к самым окнам и потеснились. Но тут возмутились же барышни, наотрез отказавшись ехать с мэром. Пришлось уплотнять остальные машины.

Корнев связался с базой, перекрывая гул площади.

— База, я Барон. Погрузка завершена. Выдвигаемся в квадрат шесть-девять-три.

— Добро, Барон. Ждём с нетерпением. Не геройствуйте там по дороге, главное довезите гражданских живыми, — устало ответил Дегтярёв.

Колонна дёрнулась и медленно тронулась. Тяжёлые машины набирали ход, скрипя стальными гусеницами и ревя дизелями. Впереди, рассекая дым, шёл БТР Лешего, за ним послушно потянулись битком набитые старые автобусы, затем пристроился «Мерседес» с мэром, а замыкали строй две БМП и машина Барона.

Проспект был завален горящими обломками, перевёрнутыми машинами и трупами, так что ехали не быстрее двадцати километров в час. Первые полчаса всё шло на удивление гладко, даже подозрительно. Толкинисты словно испарились из этого района, отступив перед броней. Только вдалеке продолжала глухо ухать артиллерия бригады, перемалывая какие-то цели на самых окраинах города.

Корнев сидел верхом на броне, курил, машинально отслеживая чёрные квадраты окон многоэтажек. Ветер трепал воротник армейского бушлата. Адреналин потихоньку отпускал, оставляя тупую ноющую усталость во всех мышцах. Гражданские мужики на крышах брони притихли, намертво вцепившись в холодный металл, боясь лишний раз вздохнуть или пошевелиться. Казалось, самое страшное уже позади. Они почти вышли из плотной городской застройки в частный сектор, откуда до бетонных стен бригады было рукой подать.

Барон даже позволил себе немного расслабиться, прикинув в уме, что вечером, если они всё-таки доберутся живыми, надо будет найти и выпить спирта, грамм двести, не меньше. Не для удовольствия, чтобы просто заснуть без картинок эльфийского фарша и разорванных полицейских перед глазами.

А потом серое небо просто рухнуло на головы.

Всё произошло настолько стремительно и неправильно, что человеческий мозг просто отказался вовремя обработать поступающую информацию. Никакого привычного гула реактивных двигателей, никакого свиста падающей мины. Лишь плотный упругий хлопок рассекаемого огромной массой воздуха прямо над головой.

Корнев инстинктивно вскинул голову. Над колонной, вынырнув из-за серых облаков, бесшумно скользили две гигантские тени. Размах кожистых перепончатых крыльев метров двадцать, чешуя цвета мокрого асфальта, идеально сливающаяся с пасмурным небом. Длинные, извивающиеся змеиные шеи и массивные головы с пастями, полными острых, как бритвы зубов. Драконы? Виверны? Птеродактили-переростки? В тот момент Барону было глубоко насрать на биологическую классификацию этой инопланетной твари.

Драконы шли на бреющем полёте, ровно над линией движущихся машин.

— Воздух! — заорал Корнев в рацию, срывая с плеча автомат и задирая ствол вертикально вверх.

Пулемётчик на соседнем БМП отчаянно попытался задрать 30-миллиметровую пушку, но твари были слишком близко, они вошли в мёртвую зону прицелов. Башенные пулемёты физически не могли взять такой крутой угол возвышения.

Один из ящеров, тот, что шёл чуть позади и правее, грациозно довернул длинную шею. Его огромная пасть широко распахнулась, и внутри, в самой глубине глотки, начало быстро разгораться ослепительное оранжево сияние. Словно там, внутри живого существа, зажгли промышленный кузнечный горн.

Тварь просто харкнула этим пламенем вниз, не целясь особо, просто накрывая площадь под собой. И по какому-то злому, циничному стечению обстоятельств, или, возможно, потому что чёрный полированный кузов выделялся на фоне жёлтых автобусов, струя жидкого огня ударила прямо в крышу микроавтобуса «Мерседес». Того самого, где ехал мэр Воробьёв.

Удар огненного сгустка был такой физической силы, что тяжёлую машину буквально вдавило в асфальт, с громким хлопком лопнули все четыре покрышки. Крыша вскрылась и свернулась, как тонкая фольга под газовой горелкой.

Видимо, неземное пламя мгновенно достало до бензобака, полного под завязку. Чёрный кузов раздуло и разорвало от взрыва, превратив машину в клубящийся огненный шар. Куски искорёженного металла, перемешанные с горящими ошмётками кожаных кресел и человеческих тел, брызнули во все стороны.

Колонна встала как вкопанная. Водитель идущего сзади БТРа в панике ударил по тормозам, многотонную машину занесло на скользком асфальте, и она уткнулась носом в бетонный столб, сбросив с гладкой брони нескольких гражданских мужиков прямо в грязь.

Корнев, не моргая, смотрел на полыхающий остов микроавтобуса. Ни криков, ни стонов оттуда не доносилось. Температура горения этой магической отрыжки была такой немыслимой, что металл стёк лужами на асфальт за пару секунд. От людей внутри остался только пепел.

— Твари! — взревел Гвоздь на соседней броне, и его ПКМ зашёлся длинной, истеричной очередью прямо в затянутое дымом небо.

Светящиеся трассеры вспороли облака, отчаянно пытаясь достать уходящих ящеров. Одна шальная пуля всё-таки чиркнула по кожистому крылу замыкающей твари, выбив фонтанчик искр из серой чешуи. Ящер недовольно, пронзительно визгнул, звук был похож на скрежет ржавого металла по стеклу, и рывком набрал высоту, скрываясь в хмари вместе со своим напарником. У них явно не было цели или возможности уничтожать всю колонну, просто прощупывали армейцев с воздуха, сея панику, смерть и проверяя возможности ПВО.

В рации стоял сплошной мат, проклятия и крики. Гражданские в автобусах бились в истерике, видя, как заживо горят люди прямо у них на глазах. Барон тяжело спрыгнул с брони. Лицо его было серым от пепла и гари, густо осевшего на кожу. Он подошёл к полыхающему скелету «Мерседеса». Жар от него шёл такой плотный, что брови начинали потрескивать и скручиваться даже с десяти метров. Спасать там было абсолютно некого. Никакой медицины, только пакеты для праха.

— Командир… — Леший тихо подошёл сзади, тяжело, с присвистом дыша. На небритой щеке лейтенанта кровоточила длинная царапина от прилетевшего осколка. Он посмотрел на ревущий костёр. — Кабзда мэру нашему и его боровам, сгорели в секунду. Охренеть просто!

Корнев ничего не ответил. Старлей просто стоял и смотрел на ревущий огонь. Внутри было абсолютно пусто. Никакого злорадства по поводу бесславной гибели заносчивого чинуши не было. Был только безжалостный математический анализ ситуации. Противник применяет штурмовую авиацию, которой не нужны бетонные взлётные полосы, радары и авиационное топливо. Авиацию, которая может сжечь защищённую бронетехнику одним плевком. Уставы окончательно пошли по известному месту, их можно было использовать вместо туалетной бумаги.

— База, я Барон, — старлей нажал кнопку гарнитуры, не отрывая взгляда от пламени. Голос его был ровным, почти механическим, лишённым красок. — Колонна подверглась точечной атаке с воздуха. Применены крупные летающие объекты неизвестного биологического типа. Стреляют жидким концентрированным огнём. Один гражданский борт уничтожен прямым попаданием. Потери сто процентов внутри борта. Включая градоначальника…

В эфире повисла долгая пауза. Полковник Дегтярёв молчал секунд пятнадцать, переваривая потерю первого лица города и новую угрозу с небес.

— Принято, Барон, — наконец раздался голос комбрига. — Продолжайте движение. Усильте контроль за воздухом. Зенитчикам передал вводную, не задерживайтесь на открытой местности.

Корнев развернулся к своим бойцам. Разведчики стояли у машин, мрачные, до предела обозлённые собственной беспомощностью.

— По машинам! — рявкнул Барон, возвращая роту в реальность. — Стволы в небо, мониторить каждую тучку! Кто увидит этих бройлеров-переростков, сразу бейте на опережение из всех калибров, не ждите, пока они харкать огнём начнут! Водилы, обходим этот костёр по тротуару и гоним на базу! Скорость максимальная, плевать на подвеску!

Колонна, судорожно дёргаясь, начала огибать чадящий «Мерседес». БТРы с хрустом ломали старые бордюры, а старые автобусы жалобно скрипели рессорами, переваливаясь через строительный мусор и обломки. Люди на броне вжимались в сталь, боясь лишний раз вздохнуть.

Вскоре колонна, наконец, вырвались из горящего города в пригородный частный сектор. Дорога стала шире, дыма меньше. Вдалеке уже маячили спасительные бетонные заборы военного городка. Но Корнев твёрдо знал, что это лишь временная передышка. Чувствовал это всем своим армейским нутром. Если они в кратчайшие сроки не найдут способ сломать хребет этим ушастым ублюдкам, сгоревший заживо мэр покажется им всем просто лёгкой, безобидной разминкой перед настоящим концом света.

Дизеля ревели, унося выживших в относительную безопасность, а за их спинами догорал город, прощаясь с привычной, скучной реальностью.