Глава 11
Мия (Лоренцо)
- Того, кто будет недостаточно стараться, я сам... своими руками... вы поняли? Пожалеете и не раз!
Зеки-фрай закончил свою прочувствованную речь, и махнул рукой.
Гладиаторы принялись расходиться.
К Лоренцо подошел Ромео, за ним привычно трусил его пес.
- Слышал? Нервничает, переживает...
- Чего б не переживать? Говорят, Кемаль-бей человек настроения. Не угадаешь...
Ромео задумчиво кивнул.
- Так-то да.... не понравится ему чего - и полетит наш ланиста вперед своего визга.
Энцо пожал плечами. Откровенничать его не тянуло.
- Ты-то как, выкупиться не хочешь?
- Зависит от результатов боев, - махнул рукой Энцо. - Не угадаешь ведь...
- Это верно. Хороший мальчик, хороший... - псу надоело стоять смирно, и он ткнулся жутковатой мордой, похожей на сундук, в хозяйскую ладонь.
- Не страшно тебе за собаку? - не вытерпел Энцо. Обычно он в душу не лез, но сейчас... настроение было откровенно паршивым.
Что там будет, как там будет...
А перед побегом и вообще...
Это Динч говорит, что все готово, а как там на деле сложится? Кто ж его знает?
Ромео вздохнул.
- Страшно, а то ж, - честно ответил Ромео. - Но я Кано взял со щенка, я его не оставлю.
- Мы над собой не властны.
- Так-то да. И ты этого еще не ощутил. Когда одиночество... когда надежды нет, - Ромео ссутулился, выглядя очень старым и усталым. - Мне ведь некуда возвращаться, я хоть и выкупился, но что я еще умею? Только драться. Жениться? Никто не отдаст за меня дочь. Купить рабыню? Я могу, но там-то и хуже будет, она же тоже человек...
Лоренцо кивнул. Он понимал. И потрепал по голове собаку, которую через много лет назовут 'кане-корсо'.
- То-то и оно, что человек. Она за себя хоть как постоит, а собака? Она в чем виновата?
Лоренцо знал, о чем говорил. Если Ромео погибнет на Арене, Кано разделит его судьбу. Будет сражаться... венацио пользовалось большим успехом. Даже если разъярить добродушного пса не удастся, его и так прикончат. Публике такое нравится...
Зеки-фрай в последние несколько дней вообще навез в город живности.
Несколько львов, буйволы, хотел слона или крокодила,, но не получилось достать. Зато бойцовских собак было несколько.
Кого ими будут травить?
Энцо не знал, но могут ведь и его? Запросто!
Вот что плохо в жизни гладиатора. Да, у тебя громадные заработки, особенно по местным меркам, ты знаменит, тебя обсуждают на улицах, но...
Ты не знаешь, будешь ли ты жив завтра.
Неопределенность, вот что давит. Хоть и говорят, что все под Богом ходим, но гладиаторы ходят регулярно. И испытывают Его терпение тоже чаще прочих.
А вот когда оно закончится?
Вот вопрос, на который Лоренцо не хотел получить ответ. Но мог причем самым наглядным образом.
***
Кемаль-бей на гладиаторов посмотреть не соизволил. Видимо, все что нужно он узнал от ланисты. Энцо не расстроился. Не до того было - впереди день боев. Парень тренировался, что есть сил, понимая, что все зависит от него.
По городу уже успели расклеить объявления, на улицах работали глашатаи...
Сначала планировалась большая травля, с дротиками.
Потом бои один на один.
Потом заключительный бой - группами по четыре человека, по шесть человек...
Зеки-фрай старался, что есть сил. Но... или не так старался, или не туда прикладывал силы, потому что в день боев ланиста куда-то исчез.
Его помощники, конечно, справлялись, но куда исчез Зеки-фрай?
Энцо было любопытно... но ответ он получил быстрее, чем хотелось бы.
***
- Жители славного города Ваффы! Смотрите, какая судьба уготована тому, кто предал своего господина!
Вот теперь Лоренцо Феретти полюбовался на Кемаль-бея. Что тут скажешь?
Гадкое зрелище.
Жирный глист в расшитом халате - первое и общее впечатление. Потом уже добавляются такие 'мелочи', как сливовидный нос, чалма с рубином, жидкая борода, впрочем, отращенная аж до середины груди и богато умащенная благовониями, кольца на толстых сосисочных пальцах...
Образ зажравшейся твари они дополняли вполне органично. И халат из дорогущего шелка - тоже.
Энцо смотрел и слушал вместе со всеми. Да, гладиаторы это видели тоже.
И...
На Арену вытолкнули Зеки-фрая, за которого цеплялись двое детей. Двое мальчиков.
А Кемаль-бей продолжал разглагольствовать, упиваясь, видимо, звуком своего голова.
Смысл обильно пересыпанной восточными красивостями речи, сводился к простому факту.
Зеки-фрай воровал у своего хозяина.
За это Зеки-фрай будет убит здесь на Арене, вместе с детьми...
Ну а поскольку Кемаль-бей человек благородный и порядочный, он дает негодяю один шанс. Если найдется кто-то, кто сможет заменить Зеки-фрая на Арене, то...
Гладиаторы молчали.
Молчали и люди на трибунах. То есть - нет. Не молчали. Переговаривались в предвкушении, Лоренцо увидел, как сидящий в первом ряду купец что-то сказал соседу...
- ...сразу же подох... - донесся обрывок разговора.
Кто подохнет - и так ясно.
Но...
Лоренцо словно черт под руку толкнул. А может, горела на шее подвеска Адриенны? И мужчина твердо понимал, что если сейчас он отвернется от детей...
Он не мужчина. Он уже даже человеком не будет. Останется только по примеру Ромео завести себе собаку, и навсегда остаться на Арене. Пока не сдохнет, как та шавка...
Одним движением Лоренцо преодолел расстояние до Зеки-фрая и встал перед ним.
- Я готов ответить за него! Я принимаю бой!
***
Ахнули все. В том числе и Кемаль-бей. И со злостью покосился на Арай-бея и Судат-бея, которые сидели рядом с ним.
Если бы не друзья...
Да сейчас бы он этого наглеца... но - нельзя! Так неправильно! Народ сюда приходит ради зрелища, а он их этого зрелища лишит... нет... не стоит рисковать.
Сейчас он этого наглеца и так в порошок сотрет!
- Ты - раб! Ты не можешь выступать за них!
Энцо пожал плечами.
- Ты сам сказал - любой!
Трибуны зашумели, подтверждая сказанное. Кемаль-бей скривился.
- Сначала выкупись!
- Назначь цену!
Кемаль-бей прищурился. В том-то и дело, деньги он мог назвать любые. Но...
Азарт.
Хозяин Арены тоже был человеком азартным. А что еще и садистом, привыкшим к безнаказанности - у всех свои недостатки.
- Я тебя за язык не тянул, раб. Ты хочешь на свободу?
- Да!
- Тогда... один бой ты мне должен. И ты примешь в нем участие. Вторым боем ты выкупишь себя. И третьим - их. Как свободный человек. Бои состоятся сегодня. Согласен?
Энцо скрипнул зубами.
Три боя.
В один день.
И поддаваться ему никто не будет, и эта тварь подберет противников по своему вкусу... впрочем... это - Арена. И тут надо, надо рисковать. Потому что удача любит смелых!
- Ты сейчас против меня выпустишь десять человек - и скажешь, что это судьба! Я согласен на три боя, но у меня должны быть шансы! Один бой - один противник!
Судя по лицу Кемаль-бея, он примерно так и планировал. Но слово сказано...
- Хорошо же. Один бой - один враг. И я буду милостив. Они будут идти не подряд, чтобы ты успел отдохнуть.
- Твоя справедливость не знает границ, Кемаль-бей, - поклонился ему Лоренцо.
Мужчина кивнул.
- Первый бой - тот, в котором ты должен принять участие. Второй - за твою свободу. Третий - за них. Раз уж тебе нужна эта падаль!
Энцо низко поклонился.
- Верю, всемилостивейший, ты поймешь меня правильно. Зеки-фрай прогневал тебя, и ты вправе наказать своего слугу. Но я от него кроме добра ничего не видел. Если не попытаюсь хотя бы отплатить добром за добро - буду чувствовать себя презреннейшим из подлых.
Кемаль-бей снисходительно кивнул.
Понятно, парень не выживет, он лично об этом позаботится. Но сейчас... сейчас в глазах всей Ваффы - он милостивый и достойный господин, который дал шанс и своему слуге, и гладиатору. Это приятно...
- Что ж. Каким по счету ты выступаешь, Ангел?
- Третьим, Кемаль-бей.
- Венацио?
- Да, Кемаль-бей.
- Что ж. Пусть будет венацио. Ты третий по счету. И запомни, этих троих - всех - будут выводить с тобой на Арену. Твоя смерть - их смерть.
- Вы милостивы, Кемаль-бей.
Бей поморщился и махнул рукой.
Он понимал, что все равно все полягут. Что никто не выдержит трех боев в один день. Но шанс-то он дал? Дал!
Вот и отлично!
Кушайте, не обляпайтесь...
***
- Спасибо тебе. Но... ты понимаешь, что это приговор?
Это были первые слова Зеки-фрая, когда они с Энцо удалились с Арены.
- Понимаю, - кивнул Лоренцо. - Этот хорь наверняка подберет таких противников, чтобы меня уработать. Уверен.
- Три боя. После одного-то парни едва ноги таскают.
- Тебя надо было оставить там? На растерзание собакам? Как хоть твоих детей зовут?
Энцо и сам не понимал, почему вмешался. А ответ был прост.
Дети.
Когда-то Мия взяла на себя ответственность за него... ему столько же было, сколько старшему из детей. Тогда умирал их отец, а он... Лоренцо Феретти ничего не мог сделать. И во время чумы тоже... Здесь и сейчас он отдавал долг.
- Салих и Фатих. Их мать умерла давно... спасибо тебе.
- Вечером скажешь. Если доживем.
- Хорошо. Все равно - спасибо.
***
Первый бой у Энцо должен был быть с животным. Энцо получал в руки дротики, на Арену выпускали животных....
Стой и кидай. Дело несложное!
Какое в этом удовольствие находят зрители? Лоренцо даже не представлял! Что такого в убийстве тех,, кто не может за себя постоять?!
Но...
К дротикам он был готов. К подвоху тоже.
И пса на Арене воспринял вполне спокойно. Злого, рычащего... а что у него из оружия?
Вот черт!
Ничего. С чем вас и поздравляем, дан Феретти. Есть обмотки на руках и ногах, сразу не прокусит. Но и только... даже дротики не дали!
Хотя с собакой только даром время с этими дротиками потратишь...
Лоренцо поднял руки и сделал шаг вперед. Трибуны взревели.
Мужчина внимательно наблюдал за собакой. Доверять кому-то? Ну уж - нет!
Лоренцо готов был поклясться, что слышит с другого конца Арены рычание разъяренного пса. Притравленного на людей.
Умеющего убивать людей.
М-да...
Хотя чего тут удивляться?
Собаку спустили с поводка - и она рванулась на Лоренцо, словно арбалетный болт. Ага, как же! Была охота связываться с шестьюдесятью килограммами бешеной собачатины!
Лоренцо извернулся так, что никто не понял, что произошло. Ни зрители, ни собака... пес просто пробежал мимо! Вот просто - мимо! Так быстро Лоренцо отпрянул в сторону, что даже собачий глаз за ним не уследил, не то, что человеческий.
Впрочем, пес не растерялся.
Он затормозил, всем видом показывая, что больше презренный двуногий его не проведет - и уже медленнее двинулся к Энцо.
Или это для Лоренцо растянулось время, позволяя увидеть все в мельчайших подробностях?
Вот пес идет, вот его мышцы напрягаются, сейчас он кинется... Энцо резко делает полуоборот, припадает на колено и выставляет вперед левую руку.
Именно левую.
В нее и впивается пес.
В кожаные браслеты, в обмотки...
Боль - жуткая. И не в том дело, что собаки прокусывают кожу, нет. Просто... если кто-то заглядывал в пасть собаке... сжать она зубы может с такой силой,, что кость только хрупнет. Там такие зубки... не клыки, нет. А вот в глубине пасти, чуть подальше...
Эти зубы и стиснули руку Лоренцо.
Ровно на пару секунд, потому что Энцо ударил жестоко и безжалостно. Двумя пальцами, в глаза, как поступил бы с гладиатором, так и с собакой.
А вот такое пса терпеть не научили. И к такому не готовили.
Слепота, боль... страх! Невольный страх...
Пес выпустил руку Энцо, взвизгнул, но было поздно. Лоренцо уже взял его шею в смертельный захват.
Легко ли переломить человеческую шею? Легче, чем собачью. Но Энцо справился.
Под руками хрустнуло - и тело пса обмякло. Энцо встал и поднял вверх руки.
Трибуны взревели.
- Что ж, - признал Кемаль-бей. - Свой бой ты выиграл. Теперь тебе предстоит бой за твою свободу. Иди, тебя пригласят!
Энцо поклонился, прижав руку к сердцу, и вышел с Арены.
Рука (хорошо хоть левая) болела вовсе нещадно.
***
Венацио продолжалось.
Теперь на арену выпустили оленей, быков и антилоп. Их доставили заранее и держали на специальных пастбищах, за городом. Потом просто прогнали по улицам Ваффы и загнали на Арену. А гостям раздавали луки и окрашенные стрелы, чтобы те могли потешить свое мастерство.
Кемаль-бей был отличным стрелком.
Его стрелы были помечены красными перьями, для Арай-бея зелеными, для Судат-бея синими. Потом их добычу подсчитают.
Обычные зрители могли просто купить лук и стрелы, не окрашенные, конечно, за определенную и достаточно высокую сумму.
Но охота пуще неволи.
Кемаль-бей ловко всадил стрелу в глаз одного из быков. Животное взревело и рухнуло. Но на арене было слишком спокойно, поэтому подручные выпустили к животным еще и лисиц, к хвостам которых были привязаны факелы.
Лисы начали метаться, животные шарахались от огня, кричали, мычали...
Люди орали и аплодировали. *
*- автор еще весьма сдержана в описаниях. От римских 'зрелищ' стошнило бы любого современного человека, а доктор Лектер и Чикатило наперегонки помчались бы перенимать у них опыт. Прим. авт.
По приказанию Кемаль-бея, один из рабов вышел на Арену и встал там, подняв высоко факел.
Выстрелом Кемаль-бей выбил его из рук раба, но несчастный все равно не уберегся. Куда уж тут, когда по Арене носится обезумевшее стадо?
Раба поднял на рога бык, а потом бедолагу просто затоптали...
Кемаль-бей только головой покачал. Но быка застрелил.
Когда животных осталось мало, и беям надоело стрелять, на арену вышли профессиональные венаторы, которые быстро и умело добили оставшихся зверей. И рабы потащили туши прочь с Арены.
Все было хорошо отработано, так что много времени не заняло. Настала очередь следующего представления...
На этот раз сексуального. И на арену вытащили женщину, опоенную вином так, что она даже шла с трудом. Впрочем, трибунам было все равно. Разгоряченные люди орали, ревели, требовали - КРОВИ!!!
И побольше, побольше...
***
- Кость не сломана?
- Проверь, - отмахнулся Энцо. - Мне кажется, нет, но синяк будет.
Зеки-фрай сдвинул брови.
- Терпи...
Терпи... сам бы попробовал. Рука пульсировала, наливаясь тяжелой тупой болью. Чертова тварь не прокусила кожу, нет! Она просто раздавила мышцы...
- Держи лед,, - Ромео оказался как нельзя более кстати.
- Спасибо, друг, - Энцо криво усмехнулся. - Надеюсь, нас не выпустят друг против друга. А то я бы не удивился...
Ромео качнул головой.
- Нет. Там сейчас на Арене перерыв, ослом насилуют какую-то девку... потом опять венацио.*
*- в венацио входили равно как травля животных, охота на них, так и сексуальные сцены с животными. В Риме это было популярно, вспомнить только римских богов, которые регулярно совокуплялись со смертными в образе то лебедя, то быка, то еще кого, прим. авт.
Энцо поморщился. И рука болела, и подобных сцен он не любил...
Что за удовольствие - в таком?! Это окончательно с разумом распрощаться надо. Но ведь смотрят, и ставки делают, умрет несчастная проститутка или нет...
Твари.
Желание сравнять Ваффу с землей у Лоренцо было. Возможности, увы, не было.
Ромео помялся пару минут.
- Ты молодец, Ангел. Это дорогого стОит.
Лоренцо пожал плечами. Руку опять продернуло болью.
- Впереди еще два боя. Я могу умереть.
- Человеком. Ты умрешь человеком. А мы - тварями на потеху толпе. Как те несчастные животные. Как девка с ослом....
Лоренцо кивнул. Именно так. Что делает человека - человеком? Возможно что и это. Мы не выбираем, у кого рождаться. Но смерть свою мы выбираем сами.
Как люди.
Подвеска с вороном на груди не просто грела. Она была горячей, как огонь.
Адриенна
Далеко за морем, в СибЛевране, Адриенна вдруг ощутила дурноту.
Закружилась голова, повело в сторону... и пришла она в себя только в кресле. Хорошо еще - нашлось, кому помочь.
Усадили, не дали упасть...
- Дана!? Что случилось!?
Адриенна прикрыла глаза.
Встревоженные голоса вокруг, встревоженные голоса...
Что она может сказать? Только то, что чувствует, что знает...
- Энцо...
Где-то там, далеко, ему плохо. Так же плохо, как в ТУ ночь. И сейчас, как и тогда, она с ним.
Тогда была слепая стихия.
Холодная, безжалостная, равнодушная... а что сейчас?
Или - КТО сейчас?
Адриенна медленно подняла руку, останавливая разговоры. Очень медленно, словно боялась разлить нечто ценное... сейчас она была наполненным силой сосудом. Но шевельнись не так...
Вино в бокале можно выпить, вылить, ему можно найти любое применение.
Вино на полу - только вытереть.
Сейчас она - вино в бокале.
- Оставьте меня. Или молчите!
Конечно, никто не ушел. Но хоть под ухом не орали.
Адриенна прикрыла глаза, сосредоточилась - и вдруг увидела.
Как удар молнии, как омут, в который можно кануть навечно...
Лоренцо стоял на какой-то громадной площадке. Солнце, жара, белый песок, люди... да, люди за его спиной. Адриенна откуда-то знала о них.
Мужчина, двое детей....
Она не оборачивалась. Но знала их именно там.
А впереди был - лев.
Здоровущий,. Громадный, хищный... натасканный на кровь.
Лев-людоед. Адриенна это точно знала, достаточно только поглядеть в желтые глаза зверя. Не равнодушные, о, нет! Зверь хотел крови!
Много крови!
Адриенна знала, что он сейчас будет делать.
Он кинется, как обычно поступают львы, целясь в голову, в шею....
У Лоренцо только кинжал. С этим... нет, он не справится. Только если она...
Она - Сибеллин. Последняя из рода, принявшая свою кровь. Любые звери и птицы в ее власти! И они с Лоренцо связаны.
- Возьми мою силу, - шепнула она. - Возьми - и бей!
А потом пришла боль.
Жуткая, раздирающая...
Кажется, Адриенна закричала.
Кажется, она потеряла сознание.
Она не помнила своих ощущений, но когда открыла глаза - точно знала, что все сработало. Все было не зря. Там, далеко, Лоренцо справился со львом... она обязательно напишет об этом Мие.
Мия (Лоренцо)
Лев бил хвостом по бокам.
Второй бой.
Вы против льва-людоеда с кинжалом выходить не пробовали? С одним кинжалом, ну, и еще обмотки на руках-ногах... очень они помогут, ага.
И левая рука болит нещадно.
Энцо понимал, если он сейчас и справится со львом, третий поединок его точно доконает.
Победить льва одним кинжалом? Это значит, подпустить его достаточно близко.
Царапины, кровопотеря... это если льву еще когти ничем не намазали.... Хотя львам это и не требуется. Они и так способны занести заразу, раны от них гноятся долго, Энцо видел.
И этого льва он знал.
Черногрив.
Лев-людоед, который выиграл уже девятнадцать поединков... может быть, сегодня и двадцатый будет. Что ж, без боя он не сдастся.
Лоренцо сделал шаг вперед.
А в следующую секунду случилось что-то...
Даже не секунда - доля секунды. Огнем вспыхнул на груди ворон, словно металл мгновенно раскалили докрасна. И Энцо увидел Адриенну.
Она сидела в кресле и протягивала к нему руку.
Не звала к себе, нет. Она смотрела серьезно и решительно.
Возьми мою силу - и бей...
Силу?
Но какая может быть сила у девушки? Удивиться Энцо не успел, потому что в следующий миг ощутил в себе... как волна накатила - и схлынула.
Большими прыжками с другой стороны Арены приближался лев.
Две секунды, секунда...
- Лежать!
Энцо не сомневался в своем праве отдавать приказ. И будь это с любым другим животным - все прошло бы идеально. Или будь здесь Адриенна...
Ни один зверь не посмеет причинить зло потомку Морганы. Но Энцо был другой крови. И все же, отданной Адриенной силы хватило.
Зверь дрогнул, замешкался, сбил прыжок - и Лоренцо понял, что другого шанса у него не будет.
И сам кинулся вперед, ударяя всем весом зверю в бок, но не пытаясь сбить - зачем? У него же есть кинжал...
Над Ареной разнесся рев умирающего льва.
Энцо едва успел отскочить, чтобы подыхающий зверь не достал его когтями. И выпрямился во весь рост.
Лев еще не сдох, но он уже - победитель. И нет, ему не жалко великолепное животное. Просто потому, что из льва уже сделали чудовище и людоеда.
Кемаль-бей покривился, но выбора не было.
- Победителем объявляется Ангел!
- Я отвоевал свою свободу, солнцеликий?
- Да. Свободу ты отвоевал.
- Благодарю.
Энцо выиграл второй бой. Оставался третий...
***
- Как ты сумел?
Зеки-фрай только это и повторял. Видя, что против Энцо выставили Черногрива, он уже и с жизнью попрощался. Лев был тоже опытен... он выходил и против врага с копьем, и врага с мечом... и побеждал!
Им повезло. Здесь и сейчас им очень повезло...
- Так получилось, - кивнул Энцо. - Остался третий бой. Надеюсь, не венацио... хватит с меня на сегодня зверья.
И растер левую руку еще раз.
Ушиб был такой, что та почти не действовала. Считай, однорукий боец - против кого?
Неизвестно.
Зато он знает другое.
Адриенна жива. И она его любит, любит!!! Он почувствовал это сегодня, он узнал! Это ведь ее сила, ее слово толкнуло льва в сторону. Сам он так не сумел бы!
Но кто такая Адриенна?
Почему - вот так!? Найти подходящих слов для описания происходящего Энцо не мог, просто думал. И согревал ладонью кулон в виде ворона. Его любимая...
Его единственная...
Все остальные женщины мира просто не в счет, сколько бы их ни было. Неважно! Важна только она... и ее синие глаза, и улыбка... он выживет! И обязательно вернется...
Кто-то из детей Зеки-фрая принес кусок льда - приложить к руке. Энцо послушался. Пусть, может, хоть опухоль немного спадет, а то какой там щит! Пальцы согнуть - и то больно!
Что ж. первый бой принес увечье. Второй - ему повезло. А вот что будет дальше?
***
- Бешеный!
Зеки-фрай побледнел, закрыл лицо руками.
Все, это конец.
Против Бешеного не мог устоять никто, тем более, Лоренцо... куда ему, мальчишке!
Никто не знал настоящего имени этого вирканга.
Никто не знал, почему он приехал в Арайю.
А вот остальное...
Мастер боя. Настоящий мастер. И - берсерк.
Стоит его только ранить, стоит ему почувствовать свою кровь, и его сорвет с цепей. А против берсеркера... нет, нереально устоять.
А мальчишка стоит спокойно, даже улыбается... словно считает, что ему повезло?!
- Прости, - выдавил из себя Зеки-фрай. - я не думал...
Энцо действительно улыбался.
- Почему нет? Я свободен, и если что - умру свободным.
- Ты не справишься с берсерком.
Энцо хмыкнул. Чего он действительно боялся, это что Кемаль-бей наплюет на потерю лица. Убить Лоренцо можно легко и просто. А вот что потом?
Потом тебя перестанут уважать.
Не смог справиться умом? Решил вот так попробовать? Силой? Поверьте, оно того не стоит. Репутацию годами нарабатывают, и терять ее вот так... особенно если ты не из высокородных... ну, почти. Стоит оступиться, как тут же взвоют за спиной бешеными шакалами.
Агааааа!
Это из него быдло полезло! Подлое происхождение - оно завсегда себя покажет! Как ты его под чалмой с рубином не прячь, а наружу выйдет! Тем более, опозориться на глазах у 'друзей'? Которые еще враги, соперники и первые подонки? И не отмоешься от этих слухов, не отделаешься... недаром Энцо собирал информацию! Вот враг и подставился, вот момент и подвернулся! И все сложилось!
Хотя вооружение у Лоренцо в этот раз было.
Нагрудник - кожаный. Меч и щит. Меч короткий, щит тяжелый, считай, что его нет. Не с рукой Лоренцо сейчас это таскать. Но пока пусть остается...
- Зеки-фрай, прикрой детей. Чтобы не зацепило, - попросил Энцо.
Берсерк сорвался с места.
Он-то был вооружен и мечом, и кинжалом, и нагрудник у него был куда как получше...
Энцо тоже кинулся ему навстречу. А чего стоять и ждать?
Когда разыгрывают сцены, там обычно любят показывать такие столкновения. Чтобы грудь в грудь, чтобы звенели мечи, чтобы искры разлетались... а то еще идиотизм! Во время боя развернуться к противнику спиной, да с разворота потом его клинком, чтобы кровь красиво разбрызгалась... ага-ага. Противник, конечно, дебил.
Стоит он, значит, на месте и даже не ударит в соблазнительно подставленную спину. У него острый приступ благородства... или кретинизма? На арене это примерно одно и то же. И побеждает тут не самый сильный, а самый подлый и жестокий.
Так что не было никакого лязга клинков, ничего такого заметного. Был просто человек, который расчетливо пролетел мимо гладиатора, но успел нанести берсерку одну-единственную царапину.
А больше и не надо было.
Бешеному хватило.
Ощутив запах собственной крови, Бешеный взъярился. Он завыл, завращал глазами, изо рта у него пошла пена, он вцепился зубами в щит, но Лоренцо было не до внешних проявлений.
Он сделал то, против чего его предостерегала Мия.
Впрочем, выбора все равно не было. Или так - или никак. Он здесь ляжет, если не выкинет свой козырь...
Лоренцо Феретти медленно поднес ко рту клинок - и слизнул с него едва заметную на холодном металле капельку крови.
Трибуны замерли, затихли в недоумении.
Что происходит!? Зачем!?
А потом было уже и поздно.
Бешеный замер в недоумении.
Чутье дикого зверя подсказало ему, что на арене появилось нечто... некто...
Зверь?
Да... только еще более страшный, чем он сам. А больше несчастный и понять-то ничего не успел.
Расстояние между собой и врагом, Лоренцо покрыл одним звериным прыжком. Берсерк? Да, чудовище, монстр... только вот этот - еще и расчетливый. Клинки и столкнуться не успели - Лоренцо со всей отпущенной ему силы пнул по нижнему краю щита.
- Ах... - дружно сказала толпа.
Непобедимый Бешеный попросту лег навзничь. Щит въехал ему в рот, раздробив зубы, и кажется, нёбо тоже... так не скажешь... издали, но судя по удару...
Готов.
Лоренцо выпрямился, посмотрел на Кемаль-бея... и тут-то выдержка мужчины дала сбой.
- СТРАЖА!!! УБЕЙТЕ ЕГО!!!
Стражники послушно бросились на Арену. Два десятка человек.
Зеки-фрай обхватил сыновей, крепко прижал к себе, и кажется, даже взвыл от отчаяния... сейчас и их... нечестно, подло, гадко!!! Кемаль-бей потеряет уважение, но их это уже не спасет... даже если он разорится лет через десять - слабое утешение.
Но...
Что происходит!?
Стражники бежали тяжело и уверенно. Их двадцать человек, они одеты в кольчуги, вооружены, сейчас они просто задавят гладиатора числом...
Навстречу им метнулась почти смазанная от скорости тень.
- Ох... - высказались трибуны.
Ангел двигался с такой скоростью, что его даже видно не было. Это не стражники бежали к нему - это он нападал, вынуждая их отбиваться. Отводя щитом самые страшные удары, словно и не болела у него рука, безошибочно находя мечом незащищенные места - стыки доспехов, шеи, кисти рук... обрубая все, словно ветки...
Глаз не мог уследить за ним.
Скорость?
О, нет! Сейчас на Арене метался истинный берсерк, из тех, о которых не рассказывают легенды. О них молчат... а потом и еще раз молчат, чтобы не накликать. Страшно же...
Он не кричал, не грыз щиты, вообще не издавал ни звука. Он просто метался между врагами - и убивал, убивал, убивал... удар - щит на его руке в кровь разбивает лицо стражника, заставляя отшатнуться.
Удар - меч сносит чью-то кисть. И на обратном замахе еще и голову, чтобы не мучился, бедолага.
Он просто рубит деревья. Деревья, которые почему-то выросли посреди Арены. И когда они заканчиваются... лесоруб стоит - и не понимает, что с ним произошло.
Что вообще тут произошло?
Но на груди жжет, словно ворона полили кислотой. И Лоренцо откуда-то знает, что надо сказать.
Немного, нет.
И так тяжело, так безумно тяжело, но это тоже часть боя.
- Свобода? Договор!
И трибуны взрываются бешеными криками.
- Договор!!! УГОВОР!!! СВОБОДУ!!!
Кемаль-бею ничего не остается, кроме как кивнуть. Мол, так и было задумано... только вот двадцать стражников уже не встанут никогда. Выживших после Лоренцо не оставалось.
Когда-то от него бежали в ужасе пираты.
Сейчас бежать некому. А Зеки-фрай смотрит неверящими глазами...
- Ты... ты...
Энцо проходит, словно мимо пустого места. Сейчас он просто не соображает, кто это такой. Он мирный, от него не пахнет агрессией, у него два детеныша... все в порядке.
И уже уйдя с освещенной Арены, Лоренцо просто спотыкается от внезапных сумерек. И падает прямо на руки Ромео, который вовремя оказался рядом.
- Жив!?
Зеки-фрай ждал любого ответа. Но не этого... Ромео мигом уложил товарища по ремеслу на пол, провел руками по телу.
- Жив. Обморок.
- Поможешь? - Зеки-фрай смотрел почти умоляюще. Приказать он уже не мог, а убрать Лоренцо с Арены требовалось как можно скорее. Не то...
Кемаль-бей может и наплевать на все договоренности, и попросту приказать убить Ангела. Ну и Зеки-фрая тоже, так, до кучи. Не сейчас, нет, какое-то время у них есть, пока хозяин Арены придет в себя, пока сможет отделаться от других беев... такой приказ он уже во всеуслышание не отдаст, да и кому? Раньше грязную работу в Ваффе для него делал Зеки-фрай.
Сейчас пусть сам выкручивается, как хочет...
Только вот как именно самому сейчас выкрутиться без посторонней помощи? Вот этого Зеки-фрай и не представлял!
- Помогу, - коротко кивнул Ромео. Скрипнул зубами, нагнулся - и подхватил Лоренцо. Взвалил тело на загривок. - Куда идти?
Зеки-фрай подумал пару минут.
- Главное сейчас нам уйти отсюда. Ромео, у меня будет к тебе просьба. Приказывать я больше не могу... да, налево...
Под ареной была куча ходов. В том числе и этот, который должен был вывести Зеки-фрая в южную часть города. А уж где отлежаться у него было.
- Какая? - Роме послушно свернул налево, пригнулся, чтобы не ободрать товарищу задницу о потолок.
- Потом вернись и собери его вещи. Забери к себе. Пока...
- Понял.
Люди везде остаются людьми.
Задерживаться для Зеки-фрая, да и для Лоренцо было смерти подобно. Но и оставлять бесхозные пожитки? Люди существа несложные, мигом всему ноги приделают... это они пока не сообразили, кто, что и куда. Да и бои продолжаются. А вот потом...
Может, уже и через пару-тройку часов...
Хорошо, что им не надо столько времени.
***
- Где я?!
Лоренцо показалось, что он сказал эти слова вслух. А зря...
Чуть шевельнулись губы - и только.
Впрочем, Салиху, который сейчас дежурил рядом с гладиатором, этого хватило. А что делать с раненым бойцом, он примерно представлял.
Напоить.
Молоком с медом. Напитком богов, между прочим...
Энцол принялся жадно глотать. Молоко смочило пересохшее горло, но сил все равно не было. С другой стороны, глаза-то у него открыты?
Мальчишка, дом, явно из бедных... и мальчишка пошел в отца. Сообразительный.
- Ангел-фрай, вы тут лежите вторые сутки. Это папин дом, в районе порта, ваши вещи папа вчера забрал. Нас тут не найдут, но ищут...
Лоренцо моргнул. Говорить пока получалось откровенно плохо.
- Папа скоро придет. Он пошел купить покушать. Я скажу ему, что вы пришли в себя.
Энцо моргнул еще раз. Хороший парень, сообразительный.
- Может, вас кашкой покормить? Попробуете? Я болтушку сам сделал, хорошую, мучную...
От болтушки Энцо тоже не отказался бы. Но вот попробовать ее не получилось. Организм уже насытился молоком с медом, и снова отключил хозяина.
А вот нечего!
Спи, во сне быстрее восстановимся! И так от тебя, хозяин, одни проблемы!
***
Когда Лоренцо очнулся в следующий раз, рядом уже был Зеки-фрай. Энцо попробовал шевельнуть губами, и в этот раз у него даже какой-то связный звук получился.
- А...
Зеки-фрай подскочил, как ужаленный.
- Пить?
Энцо моргнул. Получил еще порцию молока с медом, и даже голос обрел.
- Сколько времени прошло?
- После Арены? Двое суток.
- Хорошо.
Зеки-фрай медленно опустился на колени.
- Господин. Вы спасли мне жизнь. Спасли моих детей... отныне и навеки наши жизни принадлежат вам.
- Тьфу, - высказался Энцо. - Встань, не дури.
Наверное, такого ответа на клятву... да, фактически, Зеки-фрай отдавался Лоренцо Феретти в пожизненное рабство, Ваффа еще не слышала. Но на кой Лоренцо те рабы?
Ни даром, ни с доплатой! Сам еще приплатит, чтобы отделаться!
- Господин...
- Я - тебя. А ты меня... я бы там подох.
- Мои дети? - спокойно уточнил Зеки-фрай, начиная осознавать, что его рабство здесь никому не нужно. - Их ты тоже спас...
- Поможешь мне выбраться из города и уехать? И будем квиты, - предложил Лоренцо. - Я домой хочу.
Вот это Зеки-фрай понять мог. И в то же время...
- После Арены ты стал героем Ваффы. Ты можешь поехать в столицу, если пожелаешь...
- И там меня достанет Кемаль-бей, - к Лоренцо возвращалась не только речь, но и силы, и соображение. Зеки-фрай задумался.
- Может, и не достать.
- А может и достать. И вообще, у меня дома дела. Ты поможешь?
- Всем, чем смогу.
Энцо вздохнул. Поневоле придется рассекретить кое-что. Но выбора нет.
- Ты можешь передвигаться по городу?
Зеки-фрай хихикнул, уверенно огладил свои телеса. Кругленькие такие...
- В женском наряде - могу. Конечно, грех, но Аллах простит.
Лоренцо кивнул. Он даже не сомневался, что простит, делать там Аллаху больше нечего, бабские юбки перебирать! Это ж Творец! Просто арайцы его называют иначе, а смысл тот же! Он вселенную сотворил, страны, людей... и теперь будет перебирать, кто какие штаны носит?
Тьфу на вас, идиотов! Аллаху это безразлично, это вы сами придумали, лишь бы людьми управлять было сподручнее. И точка.
Адриенна (столица)
В зале играла музыка.
Его высочество танцевал с эданной Франческой. Ах, как же она была хороша. Высокая, светловолосая, в белом и алом, такая невероятно красивая, с точеными чертами безупречного лица...
Особенно это было видно в сравнении с даной Алессандрой Карелла.
Дана Алессандра, будучи уже на сносях, выглядела просто жутко.
Пигментные пятна обезобразили некогда белую кожу, живот приходилось придерживать двумя руками - даже ходить ей было сложно. Отеки?
Отеки были совершенно жуткими. Ноги у нее распухли втрое, и она слезливо жаловалась на это своему любовнику. Впрочем, хоть и слезливо, но недолго.
Мало жаловаться, надо еще, чтобы и тебя слушали. А Филиппо этого не хотелось.
Родов Алессандры он ждал, как... как естествоиспытатель, который тычет в жука соломинкой.
Словам отца он, конечно, верил. И о проклятье тоже. И... вообще. Может быть, рассосалось уже за столько-то лет? Ну когда это было... он же умный! Он знает, что некоторые проклятия как вино, со временем выдыхаются...
Могло и тут так произойти?
Могло, почему нет? А отец просто старый, он переживает, он последнее время очень сдал, похудел, словно высох, жалуется на боли в боку... лекари его пичкают всякой дранью, но Филиппо Третьему все равно плохо.
Вот, и сейчас сидит он, смотрит на дану Алессандру, о чем-то спрашивает...
Эданна Ческа только зубами скрипнула при виде этой картины. Но сдержалась. Ах, как же легко и приятно сдерживаться, когда знаешь, когда уверена в гибели соперницы! Когда ты лично принесла жертву, когда...
О - да!
Надо только подождать, ведьма говорила, уже недолго...
Эданна Франческа очаровательно улыбнулась любовнику, и Филиппо поднес к губам ее руку, поцеловал ладонь.
- Я приеду сегодня вечером.
Не вопрос, утверждение. Ческа лукаво надула губки.
- Филиппо, разве можно?
- Мне - можно!
- А как же пост?
- Помолимся вместе. Будем молиться до утра, - заверил ее любовник.
Ческа рассмеялась низким грудным смехом, который сводил с ума всех. Филиппо не стал исключением.
- Любовь моя...
Ческа мило улыбнулась. Хотя в душе ее царило ликование. Так их всех!
Любовь!
Утритесь, сволочи!
Момент ее триумфа прервал низкий тяжелый стон. Дана Алессандра держалась за живот, и глаза у нее были испуганные. А платье быстро намокало темным... кажется, там была не только вода, но и кровь?
Точнее Ческа не приглядывалась, да и как тут разглядишь? Тут же все кинулись к дане, началась суматоха, несчастную подняли на руки и понесли вон из залы, надо полагать, в ее покои.
Ческа обернулась к принцу и развела руками.
- Ваше высочество... любовь моя, вам нельзя уезжать. Вы должны остаться с бедняжкой... ей и так сейчас тяжело и страшно.
И получила еще один поцелуй.
- Ческа, ты воплощенное милосердие!
Ага, как же! Просто никуда ты не уйдешь, что она не знает? Изучила за столько-то лет! Проще сейчас отпустить, а потом за это что-то потребовать, или еще лучше...
- Я останусь в своих покоях, во дворце. И если будет тяжело, я готова составить вам компанию. И помолиться вместе.
- Ты ангел.
Принц удалился. Ческа улыбнулась еще очаровательнее, представляя, что бы он сказал, узнав о проведенном его ангелом ритуале, и тоже направилась в свои покои.
Помолиться.
Дорогу ей преградил кардинал Санторо.
- Эданна Вилецци, уделите мне несколько минут?
- Слушаю, ваше высокопреосвященство?
- Позвольте проводить вас...
Ческа коснулась пальцами руки кардинала, показывая, что приглашение принимается.
- Эданна Вилецци, вы не боитесь происходящего?
- Надо ли, ваше высокопреосвященство?
- Если у его высочества появится ребенок... отцовские чувства, говорят, самые крепкие. Я их не испытывал, но часто слышу исповеди...
Эданна пожала плечами.
- Возможно, святой отец. Я не знаю, Господь пока не даровал мне ребенка, но я надеюсь, Он смилуется над Филиппо...
- Смилуется?
- Разумеется, ваше высокопреосвященство. Роды - трудная и опасная вещь, и многие женщины не выживают, и дети тоже... поэтому я сейчас пойду и буду молиться за здравие даны Алессандры и ее ребенка.
- Это делает вам честь, - кардинал Санторо прищурился. - Что ж, я уверен, что вашу молитву Господь услышал... услышит. Он всегда слышит искренние слова, не так ли, эданна?
- Так, ваше высокопреосвященство, - отчеканила Франческа.
Кардинал подарил ей улыбку.
- Молитесь, эданна, молитесь. Вы же понимаете, что если с даной, или с ее ребенком что-то случится...
- Ваше высокопреосвященство!
Кардинал милейшим образом улыбнулся эданне Ческе, и отошел. Эданна быстро прошла в свои покои, закрыла дверь... и не удержалась!
Прошла в дальнюю комнату, мимоходом отвесив пощечину служанке - и с размаху запустила вазой в стену. Только осколки полетели...
И второй, и третьей...
Примерно через десять минут ей стало полегче.
Сволочь, гадина,, склизкая тварь!!!
Ческа просто ненавидела кардинала Санторо! Была б ее воля - своими руками удавила мерзавца... было в нем что-то такое, опасное... но Филиппо, хоть король, хоть принц, этого почему-то в упор не видели!!!
Почему, ну почему!?
Может, на него порчу навести?
Эданна скрипнула зубами. Потом устыдилась своих мыслей - грех-то какой... Потом задумалась. Надо будет уточнить у ведьмы этот вопрос.
Или не надо?
К чести кардинала Санторо, он хоть и сволочь, и мразь, но священников держит в железном кулаке. А вот кто придет на его место?
Вот это большой и серьезный вопрос. Убить человека несложно, где гарантия, что его сменщик окажется лучше, порядочнее или даже просто умнее предшественника? Или ищи такого и ставь его на нужное место, или...
Или пока - терпи.
Кардинала тоже понять можно,, это же его племянница, если она родит Филиппо первенца, он серьезно вознесется...Нет, не она, а он. Ческа уже убедилась, что у Алессандры ума, как у тапочки! Что ей говорят, то она и делает.
Сказал Филиппо - хочу в постель с вами двумя, она и пошла,, только глазами хлопала. Сказал бы с крыши прыгнуть, пошла бы и прыгнула. И дядю она слушает совершенно так же... покорно и безропотно. Настоящая дана, у которой все реплик: 'да' и 'повинуюсь'. Ну и молитвенный набор на каждый день.
Ческа признавала полезность таких особей, но... но как же она их ненавидела!
Как свою мать, такую же тупую курицу, которая безропотно молилась и рожала, как сестер, слабовольных идиоток, как...
Хотя если бы ее спросили, любит ли она умных и самостоятельных, ответ был бы тот же. Ческа и их ненавидела. С дурами справляться проще, и только-то. А ненависти и гнева у нее на всех хватит.
В дверь поскреблась служанка и получила вторую пощечину. Для симметрии -по другой щеке.
- Эданна... к вам его высочество! - всхлипнула девушка. К оплеухам ей было не привыкать.
- Иду, - скрипнула зубами Ческа. И быстрым шагом направилась в гостиную.
Конечно, Филиппо был там. Немного даже растерянный.
- Ческа... я побуду у тебя. Я не знал, что роды - это так... она так кричит... и там столько крови...
Эданна тут же отбросила все посторонние мысли.
Нет, нельзя думать о том, что в комнате есть статуэтка. Вон та, например. И бить принца по пустой голове тоже нельзя. И вообще... его надо жалеть и утешать.
Это же не он рожает! Зато как он страдает! Как ему плохо! Как тяжко...
Этим эданна Франческа и занялась. Да так успешно, что статуэтку они все-таки разбили... ноги у нее длинные, а позу его высочество выбрал не самую удачную.
Впрочем, эданна не огорчилась.
***
Дана Карелла смотрела в окно.
За ним разгорался рассвет.
- Больно...
Разговора двух лекарей она не слышала.
- Больно... за что!?
Ответ она знала. Но разве был у нее выбор? Она просто делала то, что ей приказали. Она не задумывалась, она искренне старалась быть хорошей и послушной. За что ее наказали?
Она же не хотела... такого? Нет, не хотела...
Рассвет разгорался перьями громадной птицы. Огненными, яркими, чистыми...
Лекари отошли куда-то в сторону, и до Алессандры доносились их слова. Не все, обрывки...
- Слабеет.... Спасти...
Наверное, говорили о ней. Ей было просто больно. Больно, темно, страшно...
По пологом кровати сгущались тени. Почему так? Там светло, а здесь темнеет, темнеет...
Из полумрака выступило женское лицо. Четкое, чеканное, невероятно красивое, с громадными синими глазами.
- Глупышка...
И как-то так это прозвучало... и снисходительно, и успокаивающе, и Алессандра вдруг поверила, что все будет... если и не хорошо, то уж и не окончательно плохо, наверное?
Правда же?
Женщина клонилась к ней, провела рукой по волосам.
- Я не могу отменить свои слова, детка. Пролитое не поднимешь, мертвое не оживишь.
- Больно, - прохрипела Алессандра пересохшим ртом.
- Знаю. Я могу дать тебе и твоему ребенку другой шанс. Если ты согласишься...
- Больно...
- Знаю. Сейчас этого не избежать. Ты согласна?
- Да.
- Повтори за мной. Аэлене севра Моргана.
- Аэ...лене севра Мор...гана.
Глаза женщины вспыхнули яркими сапфировыми огнями. Она коснулась руки Алессандры - и девушка вдруг почувствовала себя как воздушный змей. Легкой, летучей... она и летела. Все выше, и выше...
Она не слышала, как над ее бездыханным телом засуетились в панике лекари.
Не видела, как самый смелый из них, схватив ножи, рассек ее вздувшийся живот - спасти хотя бы ребенка.
Не видела, как выворачивало их при виде того уродства, что покоилось в ее чреве - сиамских близнецов естественным путем родить было попросту невозможно.
Она летела наперегонки с ветром - и ветер пел в ее крыльях.
***
Моргана улыбнулась - и растворилась в полумраке.
Кто-то скажет, это плохо. Но... здесь и сейчас она не могла отменить свое проклятье. Слово было сказано, слово было исполнено. Признав этот плод своим, его высочество Филиппо фактически подписал ему приговор. Кричи, не кричи, ругайся, не ругайся...
Бесполезно.
Единственное, что она могла, это помочь несчастной девочке. Отпустить ее душу на волю.
Аэлене севра Моргана.
Язык Высокого рода. Моргана была властна там, где ей дали эту власть. И Алессандра вверила душу Моргане. И та ее просто отпустила.
Она точно знала, что сейчас Алессандре хорошо.
Она-то знала... она ведь тоже умерла. Просто не ушла еще... окончательно. Пока она здесь. И сегодня ей стало чуточку тяжелее.
Она не хотела такого для несчастной дурочки, но и сделать что-то другое...
Только отпустить ее.
И точно быть уверенной, что скоро, очень скоро этот огонек зажжется вновь. Моргана не знала, в какой семье, не знала точной даты... скоро.
Сорок дней душа Алессандры будет летать. А потом вернется на землю. И будет уже крылатой.
Может, она будет писать музыку, может, стихи...
Моргана не знала. Но тот, кто познал свободу полета, никогда не станет ползать, как случилось с бедолагой в этой жизни.
Ее величество улыбнулась - и растворилась в полумраке опочивальни.
Никто ее не заметил...
***
И снова королевский кабинет. И снова двое...
- Проблевался? Или еще тазик приказать?
Его величество смотрел на сына сочувственно. Но... а как тут еще скажешь? Даже ему стало плохо, когда он увидел, ЧТО пыталась родить несчастная. Чудовище, не иначе.
Хорошо, что оно погибло в утробе матери. Если бы оно выжило... да нет! Не могло это существо выжить, никак не могло. Но разве от этого легче?
- Не надо, - хмуро пробормотал принц.
- Ну как? Теперь поверил?
- Поверил...
Филиппо Третий хмыкнул, глядя на сына.
А то не знает он о чем эта молодежь думает, как же! Они же самые умные, и во всем разбираются, и с ними никогда ничего такого не случится. Это отцы-деды... старье! И пора им в гроб или на помойку...
А тут вдруг оказалось, что чудес не бывает. А если и бывают, это очень злые чудеса. Болезненные такие... страшноватые.
Филиппо попросту заблевал всю комнату с роженицей. Когда увидел, когда осознал... и сейчас сидел бледный, несчастный, весь, словно выжатый лимон. И причиной этому была вовсе не страсть эданны Франчески.
Легка на помине!
- Отец... с Ческой такое тоже могло бы... да?
- Или такое, или выкидыш, или... думаешь, это самое страшное? - криво усмехнулся Филиппо. - Молод ты, вот и не понимаешь пока. Страшнее, чем своего мертвого ребенка на руках подержать, может, и нет ничего. Или думаешь, твоя мать от радости умерла так рано? Она ведь не знала, что я причиной... от горя умерла. Считай, я ее в могилу свел. Не любил, но уважал. А тут вот...
Сын понурился, глядя в пол.
- А сейчас - не то?
- Сейчас ты этого монстра видел. Ты его на руки не брал, колыбельные ему не пел, не любил, не надеялся... понимаешь?
Его высочество Филиппо откровенно всхлипнул.
- И все это... за ТО!?
- А что тебя так удивляет? Что за подлость надо платить? Что за власть, за корону есть своя цена?
- Ну...
Его высочество сформулировать это просто не мог. Для него-то все было просто!
Власть была всегда. И принцем он был всегда, и королевство у него было достойное, крепкое, сильное, и отец - умный и строгий,, который защитит и укроет от любой беды. И гулять можно в темную голову... отец поймет. Поругает, конечно, но поймет, и прикроет, и... и проблемы любые решит, и вообще...
Правда же?
А теперь оказывалось, что нет.
Что на свете существует нечто, неподвластное никому.
- Закон равновесия, Филиппо, - тихо произнес его отец. - Закон равновесия...
- Но почему именно ТАК!? Почему!?
- Потому что наш предок не задумывался ни о чем, когда отдавал приказ бить в спину. Не сражаться, не выйти честно, а вот так. По-подлому, ударить - и победить. Одним предательством.
- Но он же людей берег...
- Он мог вовсе не воевать. Понимаешь? Женился бы на сестре Сибеллина... у него была сестра.
- И что с ней стало?
- Умерла. Сейчас это уже не столь важно. Ты ведь никогда не бывал на Черном поле?
- Н-нет...
- Хочешь? Прокатись туда летом. Сейчас ты просто ничего не поймешь, не увидишь...
- А что там будет летом?
- Ничего.
- К-как?
- А вот так. Черная, словно выжженная плешь. И не растет на ней ничего, и тишина, и пустота. Я там бывал.... Один раз съездил, больше не хочу.
- Расскажи, отец...
Филиппо Третий помолчал пару минут. А потом махнул рукой. Авось, сын что и поймет? Если повезет...
- Пока ты туда едешь - все нормально. Не хорошо, не плохо, именно нормально. Самые обычные деревни, холмы, долины, ты не увидишь ничего нового или неожиданного. А вот когда ты подъезжаешь вплотную... тебя поражает тишина.
Рядом с этим полем тихо. Звери стараются держаться от него подальше, птицы, даже мухи там не пролетают! Да что там! Лес - и тот не шумит. Там нет подлеска, стоят вековые сосны, и шевельнуть их ветвями даже ветер боится. И ты выезжаешь из-под них, и тебе открывается это черное пространство.
Сразу же. И невольно, ты попадаешь на само поле.
А вокруг него даже травинки не растет. И иглы на него не падают. И ты идешь по черному пеплу... или праху, что ли... он сыплется у тебя из рук, словно черный песок. И становится жутко. А потом тишину нарушает крик. Один-единственный. Крик гибнущей птицы.
- Отец...
- Ты думаешь - я из ума выжил? Нет. Ты поднимаешь глаза, ты ищешь птицу, и видишь ее... она запуталась в вихре, она рвется к солнцу, она не может никуда улететь и погибает. И кричит. Мне потом долго это снилось. Черное поле, синее небо, черная птица...
- Адриенна СибЛевран.
- Моргана Чернокрылая.
- Моргана?
- Та самая, кто проклял наш род, Филиппо. Та самая, кровь которой в династии Сибеллинов. Высокий Род.
- Я...
- Я потом тебе дам почитать записи. Хоть знать будешь, с чем дело имеешь.
- Почему...
- Почему сейчас? А все просто, раньше ты и о проклятии всерьез не говорил. И не думал. А сейчас вот, получил - понял.
- Понял, - кивнул принц. - Но это все равно несправедливо.
- Так же, как и убивать в спину.
Его высочеству оставалось только скрипнуть зубами. И тихо уточнить.
- Адриенна?
- Да. Кстати, она очень похожа на Моргану.
- И выбора у меня нет...
- Выбор, сынок, это иллюзия. К сожалению. Потому что ты уже выбрал.
- Разве?
- Власть. Корону. Трон.
- Ну...
- Откажись и отправляйся пасти свиней. Скажи, что ты не Эрвлин, что в тебе нет моей крови...
- Так можно?
- Отречение по всей форме. Смена фамилии, смена всего... был и такой случай.
- И?
- Девушка из нашего рода, узнав о поступке своего отца, назвала его в глаза подлостью. Сказала, что отрекается от своей крови и ей не нужна такая власть.
- Она бы ее и так не получила.
- Ее высочество Изабелла ушла из дворца. Сменила имя, сменила род... все сменила.
- И в результате?
- Мой отец приглядывал за ее потомками. Они даже не даны - ньоры. Но их род процветает.
- Ты назовешь мне их имена?
- Нет.
- Отец?
- Не назову, и не рассчитывай. Хотя бы потому, что сам не знаю, - честно сознался Филиппо. - Отец и мне не говорил. Единственный раз, когда он попытался встретиться с кузиной... та умерла. И он понял - это конец. Как только он признает их принадлежность к королевской семье... все. Приговор.
- И он скрыл имя?
- Даже от меня. Сказал, что если я им и помогу, то по доброй воле. Вне зависимости от происхождения. А признавать их, или помогать им потому, что они нашего рода... а кто его знает, как будет действовать проклятье?
- Плохо...
- Ты еще не до конца это осознал. А еще... скорее всего, я не увижу следующей зимы.
- ОТЕЦ!?
Филиппо аж шарахнулся, едва со стула не упал.
Как так-то!?
Отец был всегда! Вот вообще всегда! И чтобы его не стало...
Такого - не бывает!
- Не удивляйся. Я разговаривал с лекарями. Не только с придворными, эти за свой чин боятся. С другими тоже.
- Что они сказали?
- Что мне недолго осталось. Якобы, у меня какой-то червь в печени... не знаю точнее. *
*- цирроз печени. Как осложнение перенесенного гепатита, прим. авт.
- Но как же...
- Лекари и сами точнее не знают. С печенью сходятся. И говорят, что у меня в брюхе скапливается вода... якобы ее этот червь извергает.
- И ничего нельзя сделать?
- Можно. Умереть.
- Отец!
- Увы, Филиппо. Я ведь не просто так заговорил с тобой об этом. Нам предстоит серьезно готовить тебя к коронации. Я буду постепенно передавать тебе дела, буду помогать, но решения ты должен будешь принимать уже сам.
- Да, отец...
- А еще - у меня к тебе будет просьба.
- Какая?
- Адриенна СибЛевран.
- И?
- Мы говорили о семнадцати годах. Но ради такого... осенью ей будет шестнадцать. Вы можете заключить брак сейчас, а консумировать его потом.
- Я и так сдержу свое слово.
Филиппо Третий не улыбнулся. Хотя и очень хотелось.
Слово-слово... а где же дело? Ты же, сынок, словно флюгер, тобой эданна Ческа вертит, как подолом юбки! Сам не заметишь, как с прямого пути свернешь. И тогда Эрвлинов уже ничто не спасет. Вряд ли представится еще один такой случай...
Нет уж.
Пока Филиппо жив, он все сам проконтролирует.
- Знаю. Это чтобы я умер спокойно.
Сын заскрипел зубами, но спорить не стал.
- Я... хорошо. Осенью?
- Да.
- Так тому и быть. С твоего позволения, отец. Мне надо это обдумать...
Филиппо Третий кивнул и будущий Филиппо Четвертый покинул королевский кабинет. Увы, последующий действия его показали, что отец преотлично знает своего сына. Обдумывать ситуацию Филиппо направился к эданне Ческе.
***
- НЕНАВИЖУ!!!
Бутылка ударилась в стену, разлетелась на осколки, заляпала дорогую обивку вином. Алым, словно кровь.
Бабах!!!
И снова - БАХ!!!
Три бутылки легли в одно и то же место, глазомер у принца был хороший. А напиться не выходило. Вино лилось, как вода.
Оказывается, и так бывает.
Когда умирает отец.
Когда все плохо. Очень плохо...
Когда ничего нельзя исправить. Просто - ничего.
- Кого, любовь моя?
Естественно, не прадеда-подлеца. Не себя-дурака, нет... такие никогда не бывают виноватыми. Поэтому Филиппо выбрал самый лучший вариант.
- Адриенну СибЛевран! Мою невесту, мать ее... гадюку в перьях!
- Почему в перьях? - удивилась Ческа.
- Потому что летает, - вино все же брало свое. И Филиппо нес откровенную чушь, которая казалась ему жутко глубокомысленной.
- Адриенна летает? - удивилась Ческа.
- Нет. Она не летает... она просто приедет.
- К-куда?
- С-сюда, - как ему показалось очень смешно спародировал любовницу принц. - К-ко мне!
И прибавил несколько соленых морских словечек.
- Зачем?
- Жениться буду, - мрачно влил в себя остатки шестой бутылки Филиппо. - Отец сказал... дану Алессандру жалко.
- Бедненький мой... ты так страдаешь!
- Я... да, я страдаю!
Филиппо в этом и не сомневался. А что - у него нет повода для страдания?! Да у него вся жизнь - одно сплошное страдание! Поворачиваться не успеваешь!
На любимой женщине жениться нельзя, с проклятием разбирайся, корона, вот еще...
Ладно. Корона - это хорошо. И трон тоже. Но ведь остальное-то вообще жуть жуткая.... И в церковь с этим не пойдешь!
Предки, вот, попробовали, теперь расхлебываем всем потомством. Интересно, правда, кем стали потомки принцессы?
Хотя - нет. Не интересно. И не важно, и не нужно... к чему? Они от своей крови отказались, и ничего им не надо. И они никому не нужны... в глубине души принц очень завидовал той девушке.
Это надо иметь мужество... он бы не смог. Уйти из рода, отказаться, вот так поступить... неприятно осознавать, что у нее мужества намного больше. Ведь наверняка... зная отца, Филиппо ушел бы с пустыми руками, в неизвестность... если он правильно понял, та принцесса уходила к любимому человеку. Но это как же доверять надо!
А вот он никому довериться не может, даже любимой женщине.
Нельзяяааааааа...
Это ее попросту сломает. Или его сломает, или их отношения... власть в качестве клейстера Филиппо недооценивал, а Ческа не спешила его просвещать. Ни к чему.
Ну почему вот так!? Так несправедливо, жестоко, горько, омерзительно!?
Почему!?
За что!?
Как же он сейчас ненавидел - всех!
Сибеллинов, СибЛевранов... просто - всех! Что б вы, сволочи, попередохли! Мучительно! Как Алессандра! Она-то точно ни в чем не повинна, а вот...
Как же больно.
Как тоскливо...
Эданна Ческа сапоги с любовника лично стягивать не стала. Позвала лакеев, те и перетащили его высочество на кровать, и сапоги сняли, и часть одежды. Ческа укрыла его одеялом, морщась от запаха вина,, и улеглась рядом.
А что поделать?
Надо вытирать сопли, утешать... вот зачем ей еще один ребенок? Ей-ей, иногда и этого не знаешь, куда бы засунуть... и Адриенна СибЛевран.
Вот не было печали...
Ческа и своему отражению не созналась бы, но девушку она боялась. Только вот и у нее тоже выбора не было.