Глава 7
Не искала.
Это точно.
Однако на лице тётушки Александры всю обратную дорогу я явно читала желание разрешить быстрее создавшуюся ситуацию. Ей точно нужен был совет вдовствующей княгини Софии, и её благородной кузины.
Уставшая Лиза стоически выносила жару и пешую ходьбу. Сколько же в ней весу? Продолжая держать меня за руку, эта двадцатилетняя особа, совсем не жаловалась, боясь, наверное, раздражённого внимания своей матушки. Её рыжие кудряшки, видневшиеся из-под шляпки, совсем прилипли к взмокшему лбу.
- Мечтаю о купании в прохладной воде с капелькой розового масла.
Только шёпот. Он звучит для меня одной. И становится нашим общим секретом. Первым. Но увы не последним.
- Мы успеем это сделать перед обедом, Лиза. Держись.
Мой ответ; а мысли в этот момент о том, что не нужно Игоря Андреевича звать было в гости. Мы и так привлекли в парке внимание прохожих именно благодаря тому, что статная фигура военного замерла возле нас в почтении. Его правильные черты лица и очень достойная внешность в целом – были магнитом для упрямых взглядов дам в ярких одеждах. Их шляпки, украшенные цветами и лентами, призывно, сигнализировали офицерам, готовящимся к отъезду из малой столицы, о том, что их обладательницы настроены романтично и совсем не прочь завязать знакомство.
- Актрисы театра. Его недавно построили у Арбатских ворот. Не разглядывайте их так пристально, княжна.
Нянюшка шептала, поучая нас хорошим манерам. А я слушала Лизу, которая рассказывала о спектакле, на который так хотела попасть. Шла драма Глинки - «Наталья, боярская дочь».
- На это стоит взглянуть, говорят. Действие происходит в России допетровской эпохи. Главная героиня — дочь боярина Матвея Андреева – Наталья. Она живёт по заветам Домостроя, но однажды влюбляется в купеческого сына Алексея, встреченного ею в церкви. Она сбегает из дома и выходит замуж за своего возлюбленного… Представляете! Сбегает. В главной роли француженка. Талантливая и очень красивая.
После Лиза замолкает и виновато смотрит мне в глаза. Волнуясь, она сминает перчатку в месте, где она больше чем нужно. Тканевый мизинчик загибается.
- Простите, княжна, я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Это не намёк на ваши чувства к виконту. Простите.
У меня закипал мозг.
«- в доме полный кавардак, парадная комната совсем уже не та. Всё иначе. Мы в гости жениха ожидаем, который вовсе для меня не жених. В театре местном премьеру дают, сюжет которой похож на испытания, что довелось пережить в своё время моему двойнику-мадемуазель Эжении».
Из всего наслоения происходящего мне хотелось только верить в то, что выдать нас с Лизой замуж – это не единственная цель строгой женщины, шефствующей возле нас.
Только это было важно для меня!
Как же намекнуть тётушке, что выдай она меня за подполковника Лопухина сейчас, её Лиза и вовсе тогда в девках засидится. С «сестрицей» моей поработать около полугода нужно. Товарный вид ей придать. Как говорится, с талией определиться, наметить её по возможности слегка.
А для этого нужен мой профессиональный взгляд и мотивация. А в таком браке у меня не будет желания даже жить…
***
Окунувшись в бадью с водой, температура которой была ни на один градус не ниже, чем воздух на улице, ощутив нежный аромат розового масла, я была на вершине блаженства. Откинула голову на валик, свёрнутый из холстины, прикрыла глаза.
Планы роем кружили в голове. В деревню я хотела ехать верхом. Мысленно перебирала гардероб мадемуазель Эжении, ища в нём мужское одеяние, однозначно не желая трястись в экипаже.
Замуж не хотела. Всеми фибрами души противилась этому, понимая, что не смогу разделить постель с замороженным подполковником, желающим новые погоны.
Скучала…
Как ни странно, но не за Игорем.
Одноклассник Антон вспоминался всё чаще. Его резкие слова, сказанные в монастырском дворе, и уверенность в своей правоте. Твёрдый взгляд, закалённый морскими переходами.
Вздыхая и ощущая, что возврата к прошлому нет, ступала босыми ногами по домотканой дорожке. Завернувшись в простыни и зайдя в спальню, увидела наряд, разложенный на кровати.
Когда бабуля успела прикупить эту красоту? Модель, пожалуй, самая романтичная и изысканная из всех когда-либо существовавших. Нежное платье Наташи Ростовой. Дорогущее, сверкающее маленькими каменьями. Я даже думать не хотела какими. В моём кольце на помолвку в будущем, подобный самому скромному из этих, был меньше в разы.
Белый шифон. Практически прозрачный. На подкладке, расшитой по низу подола и рукавчикам-фонарикам нежными фиалками. Соцветия, словно легкие поцелуи девочки -весны, добавляли изысканности и нежности образу. Каждый стежок был не просто украшением…
Он будто податливо соглашался со всем. Разрешая вести себя в танце на балу, разрешая смотреть безучастно в сторону невесты и вершить её судьбу.
«- я только одним этим нарядом говорю всем «да».
Это совсем не входило в мои планы. Задумчиво принесла из гардероба другой наряд. Не обращала внимания на нянюшку и девушку крепостную Алёну, суетливо прибирающую вещи, в которых я была на прогулке.
Ткань, держащая форму, похожая на матовый жёсткий шёлк. И тоже «ампирная мода». Но оно совсем иное. Более женственное. Выбирала я сама под хмурым взглядом бабушки. Полное отсутствие кружев, вышивка ненавязчивая в цвет по подолу.
Что-то было в том, как идеально ложились все линии этого наряда в одно целое. Очень дорого смотрелось идеальное лекало мастера в удивительном серо-жемчужном цвете. Декольте. Вот его стоило прикрыть ажурной косыночкой, которая заправлялась под бюстье. Пуговки. Маленькие. Элегантно лежащие на рукавах.
Нянюшка молча завязала кулису завышенной талии на спине, стянув на мне наряд, слегка собирая юбку назад.
- А это?
Она кивнула на дорогое облако из удивительного шифона и сверкающих алмазов, лежащее на кровати.
- На другой случай. На самый единственный в жизни. Так и скажи бабушке, я без ума от него. Этот наряд достоин других чувств с моей стороны. Он достоит иного мужчины.
- Святые угодники, да чем же вам Игорь Андреевич не угодил?
Я пожала плечиком, смотрясь в зеркало.
- Не люб, он мне.
Женщина перекрестилась.
- Опять за старое взялась. Да что же это? Ох! Степан к вам рвался. Важное ему нужно для вас передать. Очень.
- Зови.
- Так, общество заждалось вас в гостиной.
- Зови Степана.
Застегнула тоненькую цепочку на шее и вдела серьги с сияющими камушками в ушки, а после заплела высоко косу – колос.
- Мамзель…
- Степан, я же тебе говорила. Не зови меня так…
Как же я себе нравилась в отражении. Глянув на подростка, заметила, что он стал совсем уже другой. Чистенький и откормленный. Но взгляд пацана выдавал того ещё хитреца.
- Задержался я в саду.
Шептал он мне.
- В кустах сидел совсем недолго. Адъютант вашего батюшки с мадамой гулял. По аллее ходил важно. Он вас проводил с тётушкой, а опосля вернулся…, а она всё щебетала на хранцузком без устали.
- Кто?
- Мадам, которая держала его за локоть. Шляпка у неё вся в цветах и лентах: - глаз не оторвать красивая какая. Вы бы тоже. Этого.
- Чего?
- Цветы бы на платье закрепили. Против той, что гуляла с барином, вы совсем бедновато выглядите.
- Как ты смеешь барыне такое говорить?
Нянюшка замахнулась было влажным полотенцем на мальчонку.
- Друзья на то они и друзья, чтобы всю правду рассказывать. Правда, Степан? Спасибо тебе, дорогой. Держи монетку, купи себе вкусность.
- Не могу я, госпожа Эжения на вкусности заработанное тратить. Коплю гроши.
Мальчишка ловко спрятал монету в карман штанов и шмыгнул носом.
- На что копишь?
Изумилась.
- Так на зимний картуз, чтобы уши опускались, и тепло было. Как в деревне-то без картуза?
- Вот хитрец! Отхожу я тебя сейчас.
Склонив голову набок, я наблюдала ситуацию в комнате будто издали. Нянюшка гоняла Степана без особой злобы. Так, для порядку старалась сладить с ним.
Наблюдала, а ещё осмысливала услышанное. Спектр эмоций: от недоумения до странно сказать: - облегчения.
Позже приметила, как нянюшка дрожащими пальцами принялась складывать, такой прекрасный, мой наряд из шифона. Её плавное движение привлекло моё внимание, заставив задуматься о том, что таких мальчишек, как Степан с рыжими вихрями и зелёными глазами, да их тысячи в Москве.
«-это же клад, а ни дитя, как же ловко он мне помог вновь сегодня».
***
Обед был на русский манер, без затей. Сытный. Грибки маринованные и крапивные щи, курица под белым соусом, белое крымское вино, летние салаты. Жаркое с картофелем на блюде и хлеб, и пирожные из пекарни, что за углом. Всё было превосходно и чудесно.
Я удивилась, смотря на Лизу. Она кушала совсем немного. Отпивала маленькими глоточками воду, будто стараясь вовсе быть незаметной. И иногда пристально поглядывала на Игоря Андреевича, думая, что никто этого не замечает.
Разговор, как ручей перетекал на всякие предметы совсем неважные. Я ждала момента. Соус, приготовленный по французскому рецепту, застыл у меня на тарелочке, курочка, разделанная на маленькие кусочки, служила предметом специального внимания. Я гоняла её медленно из стороны в сторону, делая вид, что поглощена принятием пищи.
И вот.
Наконец-то, Ольга Васильевна завела свою любимую тему про домашние театры. Маниакально преданная Мельпомене она наверное тоже ждала, того момента когда можно было начать.
Выслушав вступление родни, я вдруг спросила:
- А что в театре возле Арбатских ворот, говорят премьеру дают?
Мой тихий голос прозвучал, будто разрыв снаряда на боевом поле. Все обратили внимания на меня говорящую. Я рассчитала верно. Опыт и пережитые интриги в женском коллективе, в котором борьба за медали – цель жизни, не прошли даром.
Будто все только что увидели не такую причёску, как у всех, и цепочку тонкой удивительной работы на мне. Лиза, нахмурившись на мгновение, заподозрив что-то, промолчала. Но я прекрасно видела, что она помнила о нашем разговоре в парке. Помнила и сдержанно не произнесла ни слова, становясь безмолвной соучастницей.
- Театр не простоял ещё и двух месяцев.
Кузина бабули - Ольга Васильевна Бельская взмахнула ручкой, её компаньонка кивнула головой с аккуратной причёской в согласии. Сверкнул большой самоцвет в перстне на руке у богатой театралки.
- С первых же дней своего представления он неохотно посещается публикой и сборами, едва окупает свои ежедневные расходы. Я вам так скажу: - его сиятельство граф Растопчин - губернатор Москвы, весьма недоволен этим фактом. Недоволен он многим про этот театр, вот давеча…
Далее мы слушали последние московские сплетни о том, что некто Гусятников, человек почтенных лет, из купеческого сословия, вращавшийся в лучшем московском обществе. Он был большой театрал и поклонник известной певицы Лизоньки Сапуновой. В то время, о котором мы говорили, приехала из Петербурга в Москву на несколько представлений известная французская певица Филис Андрие…
- Это у неё самая главная роль в новой пьесе? Француженка играет дочь русского боярина? Удивительно...
- Но факт!
Ольга Васильевна поджала губки.
- Истинные театралы взволнованы, они сплотились против француженки. Поклонник Сапуновой и всего отечественного, Гусятников, стал во главе недовольных, и в первый же спектакль уселся в первый ряд кресел и только начинает Филис, вступление, он затыкает себе уши, встает с кресел и с заткнутыми ушами торжественно проходит всю залу на выход…
Слушая громкие рассказы о последних столичных новостях, отложив прибор, застыв, я, не сводила взора со своего «жениха».
Наши взгляды встретились. Прислушиваясь и бесконечное множество раз слыша имя своей любовницы, он вдруг с интересом взглянул на меня.
Я уверена на сто процентов была, что они приехали вместе в Москву.
Впервые за всё время, что он присутствовал за столом его фирменный взгляд не был равнодушно отстранённым. В этот раз, он взглянул, приклеился…, и мужчина всё понял. Наверное, меня выдали упрямо сжатые губы и пальцы, державшие напряжённо прибор. Его лицо изменилось: отстранённость уступила место чему-то похожему на настойчивую неприязнь ко мне.
Мужчина не смутился. Нет. Но сразу приметил простоту моего наряда, он действительно не так смотрелся, как одежды других дам.
Не наряжалась для него, не посчитала нужным. Не стараюсь обаять, завладеть вниманием. Нет моего щебета; отсутствует нежное и глупое смущение юной девы. Ничего нет такого, что присуще молодой особе к которой посватался господин его положения.
Морщина легла между широкими бровями. Его взгляд становился всё настойчивее. Он будто просил меня прекратить это, ведь голоса продолжали звучать, обсуждая Её… Приму.
Не просил.
Приказывал.
- Нет.
Моё спокойное, однако, прозвучало опять как выстрел.
- Я решительно не готова.
- О чём вы, дорогая?
Тётушка Александра моментально прониклась происходящим.
- Не готова понимать главу театра, который пригласил мадам…
- Мадемуазель Филис весьма талантлива, ей нет равных в России. Вам не стоит выносить свои домыслы мадемуазель Эжения на всеобщее обсуждение. Ведь вы предвзяты в своих суждениях. Всё французское с некоторых пор чуждо вам. Это весьма глупо с вашей стороны.
Игорь Андреевич не выдержал. Его слова услышали буквально все, и за столом возникла тишина. Он был некорректен и зол. Это бросалось в глаза.
- Предвзяты вы Игорь Андреевич, а все русские театралы в Москве, уж коль они игнорируют премьеру в театре такого уровня, они я думаю правы.
- Оставьте тему премьеры, это приказ! Я не позволю своей будущей супруге…
Господи, как было тихо в этой большой, всё ещё роскошной комнате. Кучка наряженных женщин, которые были заложницами этикета и светских манер; мужчина в погонах. Все они восседали за столом, делая вид, что ничего не происходит.
Тени длинных люстр отбрасывали мерцающий свет на мраморный пол, они настойчиво спорили с действительностью. Иллюзия.
Искажение истины буквально во всём.
Тишина плотная, как покрывало, которое не желало снимать свой покров.
Женщины осторожно всё же обмениваются взглядами.
Подполковник, ощущает всеобщее молчание, как некое живое существо, настроенное против него. Однако его сосредоточенное лицо ни на мгновение не выдало внутреннего смятения.
И только голос необычной мадемуазель Эжении заставил вдруг понять, что это полная отставка.
- Моё «нет» касается и нашего предполагаемого супружества, Игорь Андреевич. Как говорила ранее «я решительно не готова» и к браку в том числе.
- Венчание состоится завтра поутру, и это не обсуждается. Такова воля вашего батюшки.
- Нет! Это моё окончательное решение. Завтра мы отправляемся в деревню.
Мужчина в гневе смотрел мне прямо в глаза.
Мне кажется, на мгновение я ощутила аромат его тела и дорогих сигар.
Ну к чему это, скажите? Я была уверена, что он мысленно просчитывал потери. Финансовые. Содержать столь талантливую особу из Франции было ох как накладно. Я помню документальные фильмы про подобных ей. Опубликованные записи в старинных документах тех, кто возлагал к их ногам бриллианты, дивные цветы, поместья, разоряясь при этом.
Но я не собиралась тратиться на неё. Лучше вон Стёпке куплю обнову к зиме.
- Вы покинули нас, Игорь Андреевич. Светская жизнь увлекла вас в Северной столице. Моя племянница долго болела, вы совсем не справлялись о её здоровье. Мы не планировали в этом году венчание. Тем более такое, как предлагаете вы: - наспех и чуть ли не в полевых условиях. Как единственный опекун, по воле моей покойной сестры, я против сего.
В молчании обед подходил к концу. Я ожидала, что мой несостоявшийся жених откланяется незамедлительно. Но он настоял на приватной беседе с тётушкой, и минуты потянулись в томительном ожидании.
Алёна тихо убирала со стола. Ей помогала девчушка лет десяти. Сказывалась нехватка прислуги. Нервозность била ключом, хотелось взять швабру с тряпкой и вымыть пол. Да так, чтобы сей гость забыл к нам дорогу навсегда.
Бабуля, сложив руки на животе, перебирала пальцами. Её дивный аметист в перстне переливался то чернильным, то малиновым цветом. Лиза, приподняв бровки, испарилась с моей нянюшкой и Ольгой Васильевной. Они исчезли в недрах дома, оставляя нас наедине с бабушкой.
- Женечка. Совсем не люб он тебе?
- Нет. Бабуля, не люб. Я чувствую, что неприятна ему. Зачем ему это венчание? А вам спасибо за платье. Я люблю вас с каждым днём всё сильнее и сильнее. Правда. Не за платье, не думайте. За заботу и понимание.
Она внимательно слушала, присматриваясь к моим чертам лица.
- Вроде и на нашу породу становишься похожей. Как «нет», то сказала. Достойно.
Вошедшая в малую гостиную через две четверти часа тётушка Александра Фёдоровна была, мягко сказать, обескуражена ситуацией.
- Сей достойный господин просил финансовой поддержки и обеспечения от нашей семьи. Он надеялся её получить, обручившись с мадемуазель Эжен. Но «отложенное венчание не причина», как он полагает для его ограничений. Коль слово им дано.
- Помолвка не отложена, тётя. Я возвращаю взятое им обязательство и не желаю за него выходить. Отпишу папеньки сегодня своё решение. А завтра отправимся в деревню.
- Получив мой отказ, он весьма недовольный, откланялся, утверждая, что вы не поняли с ним друг друга. Генералу, Виктору Михайловичу я отпишусь сама. Мне вот только непонятно для чего этот разговор возник за столом про мадам приму театральную?