Глава 18

Забив в поисковик мобильного несколько запросов, я кивнула сама себе. То, что мне нужно, и как раз недалеко отсюда. Чтобы нарушение привычного маршрута домой не бросалось в глаза – вдруг, и правда, кто-то следит за мной – по соседству загоню машину в автомастерскую, мне давно пора провести диагностику, а то как села на бабушкину развалюшку, так ни разу и не проверяла. А пока мастер будет смотреть мою букашку, зайду в несколько ближайших магазинчиков, вроде как “от скуки”. – Мое почтение, миз, – скупо улыбнулся седой мастер, когда я завернула в мастерскую. – Что-то конкретное беспокоит? – Нет, нет, чисто в профилактических целях, – уверила я его. – Дело в том, что это машина моей бабушки, я начала ее использовать всего несколько месяцев назад. Все в порядке, но она не из салона, да и пробег немаленький, все руки не доходили пригнать ее к вам. Хотела удостовериться, что я еще какое-то время на ней поезжу без проблем. – Ну, тогда присядьте, кофейку попейте, – кивнул мастер в сторону автомата с напитками. – Да нет, спасибо, я на работе и насиделась, и кофе напилась. Пойду пройдусь пока по магазинчикам. Я забрала свою сумочку и неспешным шагом направилась к выходу. Практически выйдя из мастерской, услышала возглас удивления, который не удержал автослесарь, уже открывший капот моей скромной букашки. Ладно, вернусь и уточню у него, что его так удивило. Сейчас надо решить более насущные вопросы. Сперва я заглянула в небольшой магазинчик, торгующий милыми сердцу любой домохозяйки приспособлениями для выпечки. Господи, я так давно не баловала Эйприл ее любимыми фигурными печеньками, а все свои несметные кулинарные сокровища бросила в старом доме, старой жизни. Теперь вот надо обзаводиться всем новым. И начну я, пожалуй, вот с этих формочек – сердечки, поцелуйчики и забавные солнышки. А к ним еще вот эти кисточки и вон те кулинарные шприцы. Ну и хватит пока. Следующий магазин. Что тут у нас? Текстиль. Ну, этого добра у бабушки полно осталось, недостатка в кухонных полотенцах я точно не испытывала, но чтобы не вызывать подозрения у возможного наблюдателя, покопаюсь и тут минут пятнадцать. И только после этого можно зайти в тот единственный, который мне нужен на самом деле. – Мэм, вам помочь определиться с выбором? – подскочил из-за прилавка молодой человек. – Я уже определилась, – протянула я ему свой смартфон с открытой закладкой. – Мне нужно вот это. Когда-то Фергал объяснял мне, что из всех разрешенных для самообороны приспособлений самым безопасным в первую очередь для меня будет электрошокер. Я тогда не запомнила, какого именно производителя надо выбирать, но с тех пор и времени прошло немало – торговля не стоит на месте. Так что я успела перед тем, как отъехать от полицейского участка, присмотреть один – “Тазер”, по виду не сильно отличающийся от карманного фонарика. Миниатюрный, легкий, такой удобно и в руке держать, и в сумочке носить, а еще он считается гражданским видом оружия, и на него не требуется особое разрешение. – Прекрасный выбор, – похвалил продавец. – Что-то дополнительно надо? Могу посоветовать вот это – тоже вполне компактно и не требуется никакого специального разрешения. – И он выставил на прилавок несколько перцовых баллончиков. – А знаете что? Давайте. Лишними не будут, – я решительно протянула купюры. Не собираюсь я расплачиваться картой и засвечивать ее в таком месте. Завернутые в пакет с логотипом магазина покупки засунула в тот, что взяла в лавочке для кулинаров, – меньше глазеть будут. А так – ну идет себе дамочка среднего возраста, ну несет ерундовины для печенек – глазу зацепиться не за что. Итак, осталось лишь дома как следует изучить инструкцию да наловчиться выхватывать из сумочки либо из кармана. Надо, кстати, продумать, где и что я буду носить. Но ограничиваться только этой покупкой я не собиралась. Хранилась у меня дома одна “реликвия”, все эти годы служившая скорее памятью о бабушке. Кто бы мог подумать, что она мне еще пригодится?! Ну и пора забирать свой фордик, час я уже прогулялась, думаю, на элементарную диагностику этого времени вполне должно было хватить. Подойдя к автомастерской, я услышала какой-то невнятный гул мужских голосов. Ох, лишние свидетели того, что я была в этом районе мне не особо-то и нужны. Но что поделать. Возле моей несчастной машинки толпился народ. Ну, как народ. Впечатление сложилось такое, что над постелью особо интересного пациента – то есть рядом с моим совершенно не примечательным фордиком – собрались не только доктора, но и студенты близлежащих колледжей, тьфу ты, автомастерских всего района.. Черт! Неужели какая-то особо серьезная поломка, которую я и не заметила? Ничего не понимаю – я же нормально на ней ездила! Ничего не стучало, не грюкало, никакие датчики не светились. Что за напасть! Только бы не пришлось ее менять. Мне не хватит денег на покупку другой машины. – Я вернулась. С машиной что-то серьезное? – стараясь не нервничать и держать себя в руках, спросила я мастера, которому оставила свой автомобиль. – Где, говорите, вы купили эту машину? – спросил меня второй мужчина – помоложе, но очень похожий на моего слесаря – то ли родственники, то ли род деятельности налагает такой отпечаток. – Эм, по факту я ее не покупала. Это бабушкина, – ответила я, пытаясь заглянуть под капот, над которым стояли и цокали языками еще несколько человек. – Любопытная у вас бабушка, – усмехнулся моложавый. – Как бы нам с ней познакомиться? – Да в чем дело? Что с машиной? Она работает или нет? – сдерживаться стало сложнее. У меня тут в пакете странные покупки для женщины, а они с моей бабушкой с чего-то знакомиться вздумали. – Она не просто работает, она работает так, что ей любой гоночный болид позавидует, – любовно поглаживая какую-то металлическую блестящую штуковину, ответил старший из мастеров. – Двухсекционные пружины, жесткие аморты, полиуретановые сайлентблоки, сдвоенные стабилизаторы поперечной устойчивости, шины с низким профилем. Но главное, – мужчина покачал пальцем, а остальные слаженно застонали в восхищении, – совершенно гениальный в своей простоте и при этом офигенски производительный роторный маздовский двигатель. – Это плохо? – ошалело похлопала я глазами. – Ну, – почесал в затылке один из мастеров, – только тем, что расход топлива чуть выше. Зато при объеме всего в полтора литра выдает двести с гаком лошадок. – И что это значит? – добавила я нажима в голосе. – Что вам не страшна никакая погоня. Этот фордик на раз-два разгоняется как хороший спорткар, а с учетом его габаритов вы в любой поворот даже на высокой скорости впишетесь и не вылетите из него. Зачетная машинка. Надумаете продавать – сперва приходите ко мне. Хорошие деньги за него дам. Если бабушка разрешит. И, кстати, как бы с ней все же познакомиться? – улыбнулся мастер. – Увы, – сухо улыбнулась я в ответ. – Бабушка умерла, эта машина досталась мне в наследство от нее. – Мои соболезнования, миз. Должно быть, удивительная женщина была. Да. Была. И оставила мне удивительное наследство. Которое пришла пора использовать на полную катушку. Приехав домой, я любовно погладила руль и прошептала фордику: – Спасибо, ба. Ты и после смерти меня защищаешь. Забрала с заднего сидения покупки, удостоверилась, что никаких подозрительных машин рядом не стоит, вышла и прямиком направилась в коридор второго этажа. Разложила складную лестницу и по ней забралась под потолок, где откинула чердачный люк и попала под самую крышу. Здесь, как и положено в большинстве семей, мы хранили старые вещи, которые жалко выкинуть, но негде сложить в основных комнатах. В основном, это были какие-то предметы интерьера, типа обшарпанного шахматного столика, любимого кресла качалки бабули, перенесенных сюда после ее смерти, старые семейные фотографии и книги на русском языке. Почихав от поднявшейся пыли, я принялась переставлять аккуратно запечатанные коробки, пока не наткнулась на нужную. Эмигрируя из России, бабушка взяла его с собой – предмет своей особой гордости, немецкий трофейный пистолет “Люгер”. По нынешним временам он стоил хороших денег среди коллекционеров, хоть и не считался таким уж раритетом. Но бабушка никогда не планировала его продавать, говорила, что лично сняла его с какого-то фашистского офицера. Он напоминал ей о войне и послевоенных годах, о патриотизме и чести, на которых ее воспитали. Я осторожно развернула промасленную тряпицу, в которую было завернуто оружие, и извлекла его на свет. Несмотря на то, что пролежал столько времени в пыли на чердаке, пистолет был вполне пригоден к использованию, требовалось только слегка смазать. А уж с этим-то я вполне могла справиться, потому что еще в юности бабушка научила меня управляться с оружием. “На всякий случай”, как она сама поясняла. Пистолет она провезла в свое время контрабандой, он не был зарегистрирован и его невозможно было отследить. Поэтому использовать огнестрельное оружие я планировала только в случае ОЧЕНЬ крайней необходимости и лишь в пределах своего дома. Для походов по улицам, темным подземным стоянкам, лифтам – электрошокер и перцовый баллончик, за ношение которых меня не привлекут к ответу и не арестуют. Если же кто-то попробует нарушить границу моей частной собственности и полезет на мой участок или, не дай Бог, в окно или в дверь – тут уж я могу прибегнуть к своему праву на самооборону и защиту территории и воспользоваться пистолетом. Правда, я надеялась, что до такого не дойдет. Едва я задвинула на место коробки, как на улице раздался громкий визг дочери. Я скатилась по лестнице, не видя ступеней, и пулей выскочила на крыльцо с пистолетом в руке, чтобы увидеть скачущую вприпрыжку мне навстречу Эйприл с улыбкой до ушей. – Мамуля! Ты не поверишь! Это рили очешуительно! Что я тебе сейчас ска… Ой, а что это? – округлившимися глазами дочка смотрела на зажатое в руке оружие. – Эйприл, ты меня до чертиков напугала, – выдохнула я. – Это… это бабушкино. Я на чердаке порядок наводила и случайно наткнулась. Пойдем в дом, расскажешь, что у тебя произошло такого “визжательного”. – Мамуля-мамуля-мамуля-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – пропела дочка, едва я закрыла за нами дверь, и сложила руки в молитвенном жесте. – Я умру, если ты не разрешишь! – Мисс Галлахер, что-то вы последнее время частенько начали прибегать к шантажу и угрозам, – покачала я пальцем перед ее хорошеньким носиком. – Не-а. Сперва ты мне все расскажешь, а потом мы вместе примем решение. Давай уже, не томи маму. Выкладывай свои очешуительные новости.