Глава 19

– Мамуля! Мы с Адамом едем в Канаду! Йи-и-и-и-и! – заскакала моя козочка под аккомпанемент лая возбудившейся от произведенной суматохи Пич. Присев рядом со старенькой мопсихой, она схватила бедную уворачивающуюся животину и закружилась в вальсе. – Какую Канаду? – опешила я. – Мамуленька, в нашу Канаду, ну же! – Клуб местный что ли? – продолжала хлопать глазами я. – Ма-а-ам, да ну в Канаду же! Великие озера, лесорубы, кленовый сироп, Оттава в конце-концов… Мам, в Канаду, на соревнования! Нас с Адамом отобрали для участия в финале! – Как отобрали? А я? – вдруг растерявшись от этой новости, зачем-то спросила я. – Мамуль, ну я же ненадолго. Всего на недельку, – “утешила” меня дочка. – Ты же отпускаешь? Да? Ведь да? Да, да, да, мамуленька! Пожалуйста! – Подожди, Эйприл, – попыталась притормозить я уже бегом несущуюся наверх дочку. – Да постой же! – Мамуленька, я тебя отлично слышу-у-у, – пропела торопыжка. – Эйприл, ты что, поедешь без меня? – Я не могла припомнить в ее танцевальной карьере ни единого случая, чтобы она решилась ехать куда-либо без меня, без моей поддержки. Ведь это она сама твердила, что я ее счастливый талисман! – Мамуленька, ну я же уже большая девочка. Мне вот-вот восемнадцать. Справлюсь. Справится она. – Эйприл, а деньги? – Мамуль, за нас платит Ассоциация. А на карманные расходы я насобирала, у меня есть деньги. Немного, но мне хватит на сувениры и блинчики с кленовым сиропом. Вот так. Ей хватит. А то, что мама впервые останется дома? Одна. Без обоих детей. Это нормально, значит? – Эйприл, а как же… – Мамуль, а ты поможешь мне собраться? А у меня есть выбор? – Помогу, конечно, – вздохнула я. Следующие два часа мы с дочерью раскладывали в ее комнате все наряды для выступлений и личные вещи, которых должно ей хватить на неделю самостоятельной жизни. Потом окинули взором разложенное и принялись убирать лишнее. Затем то, без чего можно обойтись. Следом в забракованное отправились милые ее сердцу плюшевые игрушки, без которых “мам, я же не усну на новом месте без своего Спанч Боба”! В общем, ближе к десяти вечера мы наконец застегнули чемодан. Застегнули, сели, и я… расплакалась. Что за ерунда! Всю последнюю неделю меня на слезы пробивает. – Мам, ну ты чего? – всполошилась моя Зая. – Мам, эй-эй, ты же не reva-korova, ты же у нас стойкий оловянный солдатик! А я твоя балерина! Ты мне пример должна подавать, а ты рюмсаешь. Ну, ма-а-ам, я сейчас тоже расплачусь. – Нет, нет, детка. Все хорошо. Это другие слезы. Ты у меня уже совсем большая стала. Самостоятельная. Взрослая такая, – я поспешно вытерла предательские мокрые дорожки. – Ну и что? Я же по-прежнему твоя Заю-Ляля, а ты все та же мамуленька-самая-в-мире-красотуленька. И теперь я тебе запрещаю плакать. – Угу, ты всегда запрещала. – Всегда запрещал папа. Ой, прости. Но он был прав. Ты должна у нас смеяться и улыбаться от счастья, а не плакать. Поняла? – и она поцеловала меня в нос, как это когда-то делала я перед ее выступлением. – Мам, все хорошо. Правда. А будет еще лучше. А теперь давай пойдем попьем чай. А то я вдруг так кушать захотела! Эх, детка. У тебя разумеется все будет с каждым днем все лучше и лучше. Если я смогу уберечь тебя от большой ошибки. И именно этим я и займусь прямо сейчас. Ну, сразу после чая. Но приступить к запланированному мне удалось только ближе к полуночи, когда Эйприл отправилась спать. Я села перед домашним компьютером и загрузила страницу Фейсбука. Ну что ж, любитель переписок с маленькими девочками, посмотрим, что мы на твоей страничке сможем накопать. Не скажу, что я так уж часто пользовалась этой социальной сетью, так, добавляла периодически семейные фотографии и какие-то симпатичные картинки, но что к чему понимала. Поэтому в принципе мне не составило большого труда отыскать русскоязычную страничку Андрея и прочесть, что он там о себе пишет. С виду он производил впечатление обычного современного мужчины, интересовался спортом, автомобилями, в друзьях у него висел десяток симпатичных, судя по фото, девушек. Я думала уже, что эти поиски ни к чему не приведут, когда вдруг увидела странный комментарий под одной из фотографий Андрея. “Девушки, не связывайтесь с ним. Он опасен!” Я сразу насторожилась. Переписка шла на русском языке, и хорошо, что я умела на нем читать, но Эйприл вряд ли бы поняла, если бы на нее наткнулась. Я перешла на страницу девушки, которая оставила это послание, но та оказалась заблокирована для случайных посетителей. Надо было подавать запрос в друзья, что я и сделала. Теперь оставалось ждать, пока его одобрят. Ночь я провела в новых смутных переживаниях. Ох, не нравилось мне это все! Я даже начала радоваться, что Эйприл уезжает в Канаду. Хоть какое-то время мой ребенок побудет подальше от всего этого дурдома! Это даже в некоторой мере развязывает мне руки, потому что одно дело чувствовать постоянную ответственность за ее безопасность, а другое – объявить войну преследователю, который теперь не сможет подобраться к моим близким! Утром, приехав на работу, я первым делом зашла в Фейсбук и увидела, что мой запрос одобрен. Теперь я могла поближе изучить страницу Анны, как она себя называла. К моему счастью, Анна была из тех девушек, что не стесняются в информации о себе указать не только жизненный девиз и пищевые предпочтения, но и город проживания и номер телефона. После минутного колебания я схватила трубку и позвонила. Единственное, что я не учла – так это разницу во времени, поэтому когда Анна мне ответила, ее голос звучал настороженно и устало. Я не стала долго ходить vokrug da okolo и честно описала ей ситуацию: мол, работаю с таким человеком, зашла по-дружески на его страничку, увидела ваш комментарий, сама подозреваю, что с Андреем действительно может быть что-то не так. Анна тут же оживилась. – Лучше сразу пригрозите ему полицией или адвокатом, – посоветовала она, – как сделала я. В моем случае он оставил меня в покое только после этих действий. Но я умею постоять за себя. Не уверена, что его жертвой не станет кто-то другой, поэтому пытаюсь предупредить всех, кого могу. Дальше она рассказала мне свою историю. Выяснилось, что они с Андреем вместе работали еще во время его проживания в России. Сначала он показал себя невероятно обаятельным и приятным молодым человеком: сыпал комплиментами, с удовольствием участвовал в разных корпоративных мероприятиях для сплочения коллектива, приглашал сотрудников на неформальные встречи за “чашечкой пива”. Анне он очень понравился, и она сама не заметила, как между ними закрутился служебный роман. Вот только Андрею этого становилось мало. Он хотел все больше контролировать ее, в нем стала прорываться ревность. Дошло до того, что он проходу ей уже не давал. Тогда Анна устроила большой скандал на работе, и Андрей как-то ловко перевелся зарубеж. Kak sgusya voda, добавила она в конце нашего разговора и посоветовала мне быть осторожной. Закончив беседу, я нервно стиснула кулаки. Вспомнилось, что однажды я уже неловко пошутила над Андреем по поводу харрасмента на рабочем месте, а он тогда очень странно напрягся. Так и знала, что это была подозрительная реакция! Человек с чистой совестью реагировал бы совсем по-другому! Дело касалось моей дочери, поэтому я решила действовать сразу. В обеденный перерыв сама подошла к Андрею и, мило улыбнувшись, пригласила его вместе сходить в ближайшее бистро. Он засиял ответной улыбкой. – А я думал, вы меня игнорируете, Танечка! – весело отозвался он и, конечно же, согласился отобедать вместе. Мы вышли из офиса, обсуждая всякие рабочие мелочи, но как только добрались до места и сели за столик, я стерла улыбку с лица. – Значит так, уважаемый босс, – начала я. – Даю вам последний шанс сохранить спокойные рабочие отношения. Андрей слегка подался назад и недоверчиво прищурился. Видимо, такого резкого перехода он не ожидал. – Я знаю, что вы переписываетесь с моей дочерью, – отчеканила я. – Эйприл еще не совершеннолетняя. Мне надо перечислить, какими неприятностями вам это может грозить? Несколько мгновений Андрей молча смотрел на меня, затем недоверчиво улыбнулся. – Таня, милая моя, мы же друзья? Русскоговорящее сообщество и все такое? – Интонация у него звучала полувопросительно, но по глазам было видно, что он начинает сердиться. – Я думал, законом не запрещено быть другом и старшим наставником для вашей дочери. Мы всего лишь обсуждали русский язык, русские обычаи и сравнивали их с местными. Вы на преподавателей в ее колледже тоже будете так кидаться? – Вы ей не преподаватель, – парировала я. – А если я узнаю, что у кого-то из преподавателей в ее будущем колледже рыльце в пушку, то буду кидаться, уж не сомневайтесь. Он снова странно посмотрел на меня. – К тому же, Эйприл скоро восемнадцать. Уже вот-вот, разве нет? Я не вижу ничего криминального в нашем общении. Все-то он знает! И сколько ей лет, и что считается криминальным, а что – нет. – Я знаю про Анну, – выпалила я. – Знаю про скандал на вашем прошлом рабочем месте. Скандал, который очень удачно замяли, да? Удачно для вас, конечно же. Андрей тут же переменился в лице. Он опустил подбородок и уставился на меня исподлобья, и от этого взгляда у меня мурашки по спине побежали. Я напомнила себе, что у меня в сумочке лежит шокер, а вокруг полно людей. К тому же, если одна женщина смогла защититься от него, то и я смогу. – Не подходите ко мне, Андрей, ладно? – нарочито спокойно сказала я. – И к дочери моей – тоже. Даже переписываться с ней не смейте. Я буду держать руку на пульсе и проверять ее телефон. И прекратите преследовать меня! Я все про вас знаю! – Мне кажется, вы очень заблуждаетесь на мой счет, – ледяным тоном ответил Андрей. И куда только делся милый обаятельный балагур-хохотун, которым он всегда представал передо мной? На меня смотрел человек, которого наверняка стоило бояться. – Я прошу вас. По-хорошему, – повторила я. – Татьяна. Я не знаю, что с вами происходит, но вы явно не в себе,  – скривил он губы, глядя на меня с прищуром. – У меня есть все ваши записки и подарки. И я отнесу их в полицию! – пригрозила я. Он покачал головой, вынул бумажник и бросил на стол купюру, хотя мы оба даже не притронулись к заказанному обеду. – Попробуйте. Хотя я не понимаю, о чем идет речь. Анна, на которую вы ссылаетесь, – девушка с серьезными психологическими проблемами. А вы, Тания… – Андрей поднялся и явно хотел что-то добавить, однако лишь развернулся и молча покинул бистро. Но почему-то в моих ушах так и звенело не высказанное продолжение его последней фразы: “А вы, Тания, еще пожалеете, что так разговаривали со мной…”