Глава 23

Рио

Во время сегодняшней игры я получил сильный удар, который повредил мне спину, поэтому я пытаюсь достать труднодоступную зону с помощью одной из форсунок.

Эта гидромассажная ванна, без преувеличения, моя любимая покупка, которую я сделала для дома. Ничто не сравнится с водой при температуре 39 градусов, когда на улице зима в Чикаго. Не говоря уже о том, что отсюда отлично видно окно спальни Хэлли, и я пару раз замечал, как она оттуда на меня поглядывает.

Прошло пару недель с тех пор, как мы вернулись домой из Нью-Йорка. Прошло пару недель с тех пор, как я тоже нормально выспался ночью. Также прошло пару недель с тех пор, как мы целовались, но я сделал именно то, что обещал сделать той ночью. Я не заставлял ее хотеть большего и не давил на нее, чтобы она дала нам еще один шанс. Но я тоже чертовски уверен, что никуда не уезжал.

Если она работает в баре, я захожу. Иногда со своими товарищами по команде. Иногда один.

Всегда отвозил ее домой.

И в большинстве случаев эти поездки становятся более продолжительными либо потому, что нам снова весело слушать музыку вместе, либо потому, что она заснула, а я не готов ее будить.

Каждое утро я оставляю у ее входной двери ванильно-миндально-молочный латте с самым дерьмовым рисунком из пены и запиской, в которой сообщается, каким был дизайн, прежде чем сделать глоток.

Я захожу в дизайнерскую фирму поздороваться, если бываю в центре города после тренировки или перед игрой, потому что, да, я хочу ее увидеть. Я просто хочу быть рядом с ней. Все успокаивается, когда она рядом. Эти последние несколько недель послужили напоминанием о том, что нам по-прежнему так хорошо вместе. Что мы те же самые два человека, которые когда-то были влюблены.

Но нет, я не давил на нее и не просил дать нам еще одну попытку. Я просто был самим собой, позволяя ей вспомнить, кто я.

Я проверяю время на своем телефоне, зная, что мне нужно подняться наверх, чтобы собрать вещи для нашего сегодняшнего рейса, и надеясь, что у меня будет достаточно времени, чтобы зайти по соседству и посмотреть, дома ли Хэлли, чтобы я мог попрощаться. Самолет команды вылетает через пару часов на игру в Филадельфии, прежде чем мы отправимся в Бостон, так что меня не будет почти неделю.

Я не могу дождаться. Я в восторге от возможности вернуться домой на один вечер и поиграть перед своей семьей и друзьями. Это также важно, поскольку через несколько месяцев появится свобода действий. Одно дело иметь красивую статистику и за плечами карьерные достижения, но совсем другое — отыграть солидные шестьдесят минут хоккея в прямом эфире перед командой, которая, как ты надеешься, вскоре предложит тебе солидную зарплату.

Итак, со всем этим, что крутится у меня в голове, я вылезаю из горячей ванны, выключаю струи и снова натягиваю покрывало. Я хватаю полотенце, провожу им по волосам и бегу трусцой обратно в дом, чтобы укрыться от холода.

Но, прежде чем я добираюсь до своей задней двери, я поднимаю взгляд и останавливаюсь как вкопанный. Потому что прямо там, на моей кухне, Хэлли стоит за островом и наблюдает за мной.

И она не просто наблюдает за мной, как будто ей интересно, что я здесь делаю, но она наблюдает за мной так, как будто заносит в каталог каждую новую мышцу, которую я заработал с тех пор, как она в последний раз видела меня обнаженным. Она даже не пытается скрывать это, и мне это чертовски нравится.

Я нравился Хэлли, когда был тощим подростком без спортивной жилки в теле. Она всегда так хорошо помогала мне обрести уверенность в себе и никогда не позволяла мне беспокоиться о том, что меня может быть недостаточно для нее. Итак, я не сомневаюсь, что она находит меня привлекательным. Теперь я чувствую, что могу покрасоваться перед ней.

Я не тороплюсь вытираться полотенцем, но обязательно надеваю рубашку, прежде чем подойду слишком близко к двери. Да, вот уже пару недель я думаю о том, что, вероятно, пришло время начать сообщать Хэлли, насколько я не забыл о ней за все эти годы, но это нужно делать медленно, маленькими шажками.

— Извини, — говорит она, как только я открываю дверь.

Я пытаюсь сдержать улыбку. — За что именно? Взлом с проникновением или за то, что трахаешь меня глазами в моем собственном доме?

— В основном взлом и проникновение. Хотя у меня есть ключ, и я воспользовалась входной дверью, так что я не уверена, подходит ли это. А что касается секса глазами… — Она качает головой из стороны в сторону в раздумье. — Я была первой девушкой, которая когда-либо видела тебя обнаженным. Я подумал, что это дало мне возможность посмотреть, с чем ты сейчас работаешь.

Посмеиваясь, я обхожу кухонный остров, чтобы встретиться с ней, и нахожу разложенные на столе образцы плитки и фурнитуры для шкафов.

— Что все это значит? — Спрашиваю я, моя ладонь инстинктивно находит ее поясницу.

— Несколько образцов, которые я хотела бы посмотреть в этом помещении, теперь, когда демонстрация закончена на первом этаже.

Всю эту неделю здесь работала строительная бригада, вырывая ковровые покрытия, отрывая плинтуса и отбивая плитку отбойными молотками. Здесь было шумно и грязно, и я уже горю желанием поскорее закончить этот ремонт.

Но тогда другая часть меня — нет. Потому что, если Хэлли решит, что не собирается давать нам еще один шанс, я не знаю, как часто я смогу видеться с ней, когда мой дом будет готов. Особенно после того, как она съедет от Рен. Особенно, если я окажусь в Бостоне.

— Я думала, ты уже уехал в аэропорт, — говорит она.

Мой большой палец рисует томные круги на ее пояснице. — Наш рейс вылетает через пару часов. Обычно мы отправляемся туда сразу после игры, но не сегодня вечером.

— Тебе не терпится вернуться домой?

Этот вопрос заставляет меня задуматься, потому что на мгновение моя первая мысль — что я нахожусь дома. Но потом я понимаю, что она не имеет в виду эту версию дома, когда она в моем доме.

— Да, это так. Я люблю этот город, и я смогу увидеть свою маму.

Хэлли слабо улыбается, и я могу сказать, что она изо всех сил старается радоваться моему возвращению домой. Но я также знаю, что упоминание о моей маме может испортить настроение, поэтому быстро меняю тему.

— Мне нужно закончить собирать вещи, но займись своими делами. Если хочешь, можешь подняться наверх и потусоваться со мной, когда закончишь.

Она качает головой. — Я здесь, чтобы работать.

— Хорошо. — Я заправляю ее волосы за ухо, потому что не могу оторвать от нее своих гребаных рук, и хотя Хэлли говорит, что она здесь по работе, она все равно тянется к моим прикосновениям. — Не уходи, не попрощавшись.

Оставив ее на кухне, я направляюсь к лестнице и на полпути останавливаюсь.

Потому что по всему моему дому играет музыка.

Музыка, которую включила Хэлли.

Я чувствую, как на моих губах появляется улыбка, потому что в первый день, когда Хэлли пришла работать ко мне по дому, она сказала, что больше этим не занимается. Но очевидно, что с тех пор все изменилось.