Глава 11

Когда аэростат пошел на снижение, мы с Олердом вновь прильнули к окнам. И оба глядели на открывающийся пейзаж с ужасом.

Заснеженные горы! Мы не перелетели их! Великие святые, почему никто не предупредил, что поместье находится на севере? В обоих Бреттонах едва наступила осень, летняя жара и не думала отступать. И вся одежда в моем саквояже летняя!

— Что будем делать? — тихо спросил Олерд.

— Выкручиваться.

— Я… я могу попытаться создать воздушный карман…

Я покачала головой. Воздушный карман — сложное плетение. Даже мастерам третьего ранга не всегда удается выполнить все правильно. А Олерду с его слабым вторым и пытаться опасно.

— Наше путешествие окончено. Надеемся, вы остались довольны уровнем комфорта аэростата. Ваши вещи будут доставлены в течение пятнадцати минут. А сейчас прошу…

Одна из девушек в форменном платье отработанным жестом указала на выход. Мы с Олердом проскользнули мимо нее и одними из последних вышли на улицу.

На удивление холод не ощущался. Я посмотрела вверх, глянула на флаги, едва заметно колышущиеся, потом на горы, по склонам которых кружила порошка. И поняла: воздушный карман. Тот самый, который предлагал создать Олерд, только огромных размеров — укрывающий весь порт. Явно работа мастера пятого ранга.

Порт располагался на скальном уступе, вытянутом, словно собачий язык. Пасть, в которую он уходил, оказалась пещерой. Пологая лестница, широкий хорошо освещенный коридор — и вот мы на станции подвесного монорельса. Широкие крепления удерживали направляющую под самым потолком. Несколько закрытых кабинок, украшенных искусной резьбой, замерли в очереди. Как только одна кабинка заполнялась и отъезжала, ее место тут же занимала другая.

Мы с Олердом вошли в пятую по счету. Двери с тихим шипением закрылись, и кабинка, качнувшись, помчалась вниз.

— А я думал, что фуникулер страшный, — тихо пробубнил Олерд, зажмуриваясь на поворотах.

Я старалась не смотреть в окно. Да и на что? На серые стены с вытянутыми, будто капли, лампами? Или на подвесной рельс, убегающий вниз стальной змеей? Наверное, стоило закрыть глаза и попытаться вообразить себя в другом месте — пусть даже в фуникулере. Но лязганье металла, с которым кабинка заходила в повороты, заставляло кожу покрываться мурашками. Остаться наедине с этим звуком — последнее, чего можно пожелать!

Однако боялись мы недолго. Минут через пять, качнувшись в последний раз, кабинка остановилась. Мы выбрались на площадку. Прошли по очередному скальному туннелю и вышли… в цветущий сад?!

Я растерянно заозиралась, силясь отыскать подсказку, каким чудом среди заснеженных гор распустилась весна. Глянула вверх, прищурилась, вглядываясь в синеву неба, и наконец получила ответ. Магокупол. Один или даже несколько, соединенных между собой. Святые! Это сколько же сил ушло, чтобы создать все это?

— Добро пожаловать, — на боковой дорожке показалась Кларис, — и прошу за мной. Ваши вещи скоро доставят. А пока я провожу вас в гостевые комнаты. Ужин подадут через полтора часа. Ваши места за столом будут указаны на табличках. Завтрак накрывают ровно в восемь. Начало торжества запланировано на пять вечера. Вход на личную территорию фон Ламерсов отмечен букетами белых пионов. Тейра Адели просила передать, что будет признательна, если вы не станете нарушать обозначенных границ. Что касается разговоров с другими гостями, вам настоятельно рекомендуется не заводить беседу самостоятельно. Отвечайте только если кто-нибудь обратится к вам напрямую. Лейра Бейрин, вас тейра Адели представит отдельно. Кроме того, она укажет на ближайших друзей и коллег покойного тейра Бертрана. После этого вы сможете заговаривать первой.

Информация лилась из Кларис непрерывным потоком. Правила, запреты, пожелания, советы — я едва успевала запоминать каждый из них. Неудивительно, что красота сада осталась для меня незамеченной. Лишь когда Кларис остановилась — причем так внезапно, что мы с Олердом едва успели затормозить, чтобы не врезаться, — я смогла перевести дух.

— Ваши комнаты, лейра Бейрин, — Кларис отворила двустворчатые двери с золотым узором и жестом пригласила войти.

— А… а мои?

— Ваша комната, лейр Вилар, расположена в другом крыле. Прошу за мной.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, Кларис развернулась и зашагала по коридору. Олерд поспешил следом. Я проводила их взглядом, зашла в просторную комнату, служившую одновременно гостиной и спальней, и огляделась.

Огромные, вытянутые дугами окна за полупрозрачными занавесками, диван мятно-зеленого цвета, пара бледно-розовых кресел. Низкий столик на тонких ножках. Полки с книгами, декоративный камин, в котором место дров заняли цветы; сервант за стеклянными дверцами. По другую сторону, отгороженная резной ширмой, нашлась кровать под летящим балдахином, низкий комод, шкаф и дверь, ведущая в ванную.

Однако удивило меня больше всего не богатое убранство. И даже не то, что во всем поместье не нашлось комнаты скромнее — для лейры. А то, что сбоку от ширмы в высоком вазоне, источая сладковатый аромат, замерли белые пионы.

И как это понимать? Кларис ведь ясно сказала, что белыми пионами отмечают личную территорию фон Ламерсов. Это что, очередная проверка? Шутка высокородных? Или насмешка Эдриана? Хотя последнее маловероятно — даже если бы знал, где меня поселят, он не стал бы посылать кого-то с цветами. А тем более приносить их лично.

Надо расспросить Кларис или саму Адели, когда представится возможность.

Оставшееся до ужина время я решила провести в саду. Прямых запретов на это не поступало — а значит, условно тейра Адели не против. Решив так, я проверила поясную сумку, убедилась, что в ней есть два пустых пузырька, и выскользнула на улицу.

Конечно, рабочий чемоданчик подошел бы больше. Но, во-первых, его еще не доставили. А во-вторых, эта вылазка скорее исследовательская. Может, в садах фон Ламерсов и нет ничего интересно? А если есть, я вернусь завтра подготовленной.

Не знаю, специально ли так вышло или мне просто повезло, но окна комнаты выходили в сад. Центральное из них открывалось полностью, позволяя без проблем выскользнуть на улицу. Мягкий газон едва ощутимо спружинил под подошвами туфель. Тут же захотелось разуться, ощутить кожей щекочущие прикосновения травы; может, даже лечь. Но рисковать я не стала. Вдруг кто увидит? Не хочу выставить лейров дикарями, незнающими правил приличия.

Я неспешно брела вдоль аккуратных дорожек, с любопытством поглядывая по сторонам, запоминая. Да, двух пузырьков точно не хватит. Надо будет вернуться на рассвете, когда сама природа, насытившись ночью, раскроется новому дню. Именно это время лучше всего подходит для сбора ингредиентов. Да, некоторые пигменты надо добывать под полной луной или наоборот при свете полуденного солнца, но таких я здесь не вижу.

Тропинка вильнула, петляя меж кустов астийских роз, и вывела к развилке. Колебалась я лишь миг — что-то будто подтолкнуло меня повернуть направо. Еще несколько шагов — и я остановилась.

Эдриан.

Снова он.

Только сейчас явно меня не видит: сидит спиной, бесстыдно привалившись к стволу глицинии. Тяжелые от цветов ветки спускаются низко-низко, почти закрывая его. Но я узнала бы Эдриана даже с завязанными глазами.

Все во мне словно пробуждается, когда он рядом. Трепещет, дрожит от волнения и предвкушения. Пусть он изменился. Пусть стал холодным и колючим, пусть при каждой встрече норовит задеть — пусть! Я все равно чувствую то же притяжение, что и пять лет назад. Для меня ничего не изменилось. И святые свидетели, это пугает. Потому что один раз я уже поддалась этому чувству — и за это нам с Эдрианом пришлось дорого заплатить.

Надо уйти. Что бы ни свело нас вместе — происки судьбы или насмешка двенадцати святых, — пора это прекратить. Я с силой сжала кулаки и развернулась.

— Ты долго колебалась.

Фраза, сказанная расслабленно, почти буднично, пригвоздила меня к месту.

Эдриан смотрел все так же вперед. Кажется, даже не пошевелился. Но я отчетливо ощутила, как он напрягся.

— Как ты понял, что это я? — спросила, подходя ближе.

— Я чувствую, когда ты рядом. Даже не видя — знаю, что ты здесь.

— Тебе это не нравится?

— А должно?

Он рывком обернулся и впился в меня взглядом. Несколько секунд мы молчали: неотрывно смотрели друг на друга и оба словно боялись сделать следующий шаг.

Ветер слабо шелестел листвой, качал тяжелые ветки глицинии. Одна из них коснулась моей щеки, будто оглаживая. В нос забился сладковатый запах. Но даже он не смог вытеснить аромат Эдриана — его одеколона.

— Ты до сих пор им пользуешься, — заметила вполголоса.

В первый миг Эдриан нахмурился, явно не понимая, о чем я. Потом криво усмехнулся.

— Разумеется. Ты ведь сама выбрала для меня этот аромат. Что? Разонравился?

— Вовсе нет.

Поколебавшись, я опустилась рядом. Отвернулась, не в силах смотреть на Эдриана, оказавшегося так близко, и уставилась вдаль.

— Теперь всегда будет… так?

— Как?

— Колюче.

Он шумно выдохнул, явно вновь усмехаясь.

— А ты надеялась, что все станет как раньше? До того, как ты вынула мою душу и растоптала сердце? Мы, тейры, знаешь ли, такого не прощаем.

Я повернулась. Скользнула взглядом по профилю истинного высокородного. Ощутила тянущую пустоту от желания и невозможности повторить очертания пальцами. Дотронуться.

— Вы, тейры? Сомневаюсь. Скорее этого не прощаешь ты.

— Может и так. Должна быть причина, почему двенадцать святых назвали предательство худшим из злодеяний.

— Тебя это злит?

— Злит? — Эдриан повернулся ко мне. — О нет, Лидия, меня это бесит. То, как легко ты разрушила все, что между нами было. И не смей врать, что наши чувства были обычными. Ты сама знаешь, что это не так. Ради тебя я был готов зайти как угодно далеко, отказаться от всего, что имею по рождению! Бросить верхний и нижний мир к твоим ногам! Но тебе оказалось этого мало, верно? А теперь ты вся такая порядочная лейра с каким-то до крайности нелепым женихом. Тебе этого не хватало? Чего я не смог тебе дать?!

Я сжалась, даже без пера в руке отчетливо ощущая боль, разъедающую Эдриана.

— Эдриан, я… я…

— Что, Лидия? Ну же, скажи мне. Хотя бы сейчас.

— Я должна идти, — выдохнула сипло и поднялась.

Эдриан устало откинул голову на широкий ствол.

— Иди, маленькая лейра. Беги. Прячься от неудобных вопросов, от своих и моих чувств. Может, если хорошо постараешься, ты даже сумеешь убедить себя, будто не ощущаешь этого притяжения.

Холодная насмешка разозлила. Заставила вспомнить, что не один Эдриан страдает. Не только ему было плохо все эти проклятые пять лет!

— Я очень постараюсь. Изо всех сил. И ты, надеюсь, сделаешь то же самое.

Развернулась на каблуках и зло чеканя шаг двинулась прочь. Не думая куда, не пытаясь воскресить в памяти обратную дорогу. Я просто хотела убраться подальше от Эдриана и от правды, принять которую оказалась не готова.