Глава 15.1

Я дернулась в пустой надежде вырваться, попыталась закричать, но Эдриан выпил мой крик. Скользнул ладонью мне на затылок, распустил ленту, удерживающую тяжелый хвост, и зарылся пальцами в волосы.

Его движения изменились. Пять лет назад в прикосновениях Эдриана было много нежности, чуткости. Да, он всегда делал первый шаг, но при этом сохранял за мной право отступить. Я до сих пор помню наш первый поцелуй, осторожное скольжение пальцев по моей щеке, терпкий аромат одеколона, который я жадно вдыхала. Тогда мне все казалось ярким, каждая мелочь. Словно я вдруг научилась чувствовать без пера чужие эмоции. Словно эти эмоции стали моими.

Потом было еще много поцелуев — самых разных. Томительно-сладких, нежных, игривых, заставляющих меня улыбаться от ощущения губ Эдриана на моих губах. Но так, как сейчас, Эдриан не целовал меня никогда. В каждом прикосновении не страсть и не жадность, а нечто большее. Жизненно необходимое. Словно он заполучил запретное — то, что у него вот-вот отберут и что он не собирается отдавать.

Да, наверное, стоило отстраниться. Напомнить о приличиях, о правилах, о разнице наших положений в конце концов. Но я вдруг с ослепляющей ясностью поняла, что сама не хочу помнить о правилах. Я и так слишком долго им следовала: пренебрегала своими желаниями, исполняла чужую волю, отдавала то, что желала бы сохранить. Хватит. Хотя бы раз за последние годы я послушаю голос сердца, а не разума.

И Эдриан почувствовал эту перемену. Расслабился, словно перестав опасаться, что я вырвусь, ласково повел рукой от моей талии вверх по спине. Кажется, даже на миг улыбнулся. А я… святые, а я, кажется, заплакала. Сильные пальцы скользнули мне на щеки, оглаживая. Глупые слезы собрали любимые губы, чтобы уже в следующий момент вновь слиться с моими.

Нужда и трепет, страсть и нежность — эмоции смешивались, как чернила в чаше, закручивались цветными вихрями, манили коснуться их кончиком пера. Но пера не было. Зато были наши руки, губы, общее на двоих дыхание — и мы записывали ими каждое чувство.

Спустя вечность я отстранилась. Посмотрела на Эдриана, готовая услышать любую самодовольную фразу — все-таки он оказался прав на мой счет. Но Эдриан молчал. Смотрел на меня, не моргая, и, кажется, не мог насмотреться. Я улыбнулась. Коснулась его щеки ладонью, прижала ее на миг, зажмурилась, ощутив поцелуй. И отступила.

— Вернемся? — тихо спросил Эдриан.

— Куда? В поместье?

— Нет. К тому, что у нас было.

Кожу на груди обожгло. Пальцы дрогнули от желания взметнуться и потереть занывшее место, но я сдержалась.

— Не получится. Мы оба изменились, у каждого из нас есть обязательства и…

— … и мы найдем способ их решить.

Он шагнул вперед, но резко остановился, когда прямо у его ног полыхнула фиолетовая вспышка.

— Отойди от нее! — Голос Олерда зазвенел от плохо сдерживаемой ярости. — Отойди!

Новый магический выброс ударил ближе ко мне. Взорвался с громким хлопком, разошелся низкой вибрацией и эхом зазвенел в воздухе. Я замерла, чувствуя, как нутро скрутило от дурного предчувствия. Но что меня так напугало? Что Олерд кинется на Эдриана? Нет. Эдриан маг пятого ранга, ему не страшны атаки Олерда, надень тот хоть десяток термобраслетов. Сам Эдриан не станет нападать на слабого противника — в этом я не сомневаюсь. Тогда откуда это чувство беды?

Я отступила на шаг… и получила ответ.

Снег подо мной ожил. Замер на миг, будто в сомнениях, — и пополз вниз. Магическая дорожка пошла трещинами: рваные молнии протянулись от места второго удара ко мне. Я вскинула испуганный взгляд на Эдриана, увидела ужас в его взгляде, но не успела ничего сказать. Тропинка подо мной исчезла, и я полетела вниз.

— Лидия!

— Ли…

Толща снега поглотила звуки. Я вскинула руку, надеясь уцепиться за что-нибудь, попыталась закричать… Но тщетно. Грудь сдавило будто тисками, вдохнуть и то не получалось. Меня утягивало, закручивало, как в волне, убегающей с берега. Легкие горели, сердце колотилось от страха так быстро, что кружилась голова. Хотя, возможно, это от нехватки воздуха.

Больно. Святые, как же больно!

Оживший склон, казалось, хотел расплющить меня, словно пресс. Даже когда левое запястье обожгло, я не сразу это почувствовала, просто не заметила за шквалом других эмоций. А потом меня с силой рвануло в сторону. Я зажмурилась. Сжалась, как смогла, и просто ждала, сама не знаю чего. Но точно не того, что нестерпимое давление вдруг ослабнет, а я окажусь в крепких объятиях.

— Обхвати меня изо всех сил. Пока лавина не успокоится, я должен удерживать сферу.

Еще не дослушав, я вцепилась в Эдриана так, что свело мышцы. Прижалась к нему, уткнулась носом в шею, вдыхая родной запах. И дышала. Святые, я снова могла дышать!

Сфера вокруг нас пульсировала темно-фиолетовым светом. Иногда вибрировала и, казалось, вот-вот лопнет. В такие моменты я зажмуривалась, стискивала руки вокруг Эдриана до дрожи. Чувствовала его напряжение и жар, исходящий от тела. Кусала губы, глотая трусливые слезы, но молчала.

Лавина ярилась, швыряла нашу сферу на серые камни, закручивала в снежном потоке, пыталась сдавить и уносила все дальше. Не знаю, сколько это длилось. Сомневаюсь, что долго: лавины сходят быстро. Но мне показалось, что я провела в страхе целую вечность.

— Все, моя хорошая, — прозвучало ласково. — Уже все…

Широкая ладонь опустилась мне на голову, мягко провела вниз по волосам, мокрым от снега. Я несмело отняла лицо от шеи Эдриана, посмотрела ему в глаза. В слабом мерцании сферы они казались не серыми, а почти черными.

— Ты в порядке?

— Буду, когда нас откопают.

— А… скоро?

Эдриан криво усмехнулся.

— Кто знает? Если в твоем женихе взыграет совесть и он побежит за помощью, то да. Если нет, будем ждать, пока Адели почувствует пульсацию метки.

Я сначала не поняла, о чем речь, потом вспомнила жжение на левом запястье. Уставилась на него и с удивлением обнаружила почерневшую печать.

— Эй! Я же выполняю условия договора!

Он снова усмехнулся, мягко накрыл мою руку своей и надавил, заставляя опустить.

— Знал, что ты не оценишь. Но другого способа тебя спасти не было.

— Подожди, — я нахмурилась, — ты активировал печать? Но как?

— Так же, как печати на договоре.

Я замолчала, обдумывая услышанное. Да, в теории, составляющий договор может активировать печати, но для этого должен быть совсем другой профиль магии. Но тогда… как?

— К тому же, без печати отследить человека в лавине практически невозможно, — закончил Эдриан. А я решительно перестала понимать происходящее.

Закусила губу, вновь прокручивая в памяти последние события. Вспомнила, как запульсировало запястье и как меня резко дернуло в сторону. Неужели?..

— Ты притянул меня?

— Не совсем. Я не носитель метки, поэтому притянуть к себе не мог. Правильнее сказать, что мы двигались навстречу друг другу. Не думай об этом, попробуй отдохнуть. Не знаю, сколько нам так сидеть, но силы лучше экономить.

— Хочешь, чтобы я уснула и замерзла насмерть?

Он рассмеялся.

— Даже не надейся.

Я улыбнулась. Устроилась между его ног, прислонилась спиной к широкой груди и закрыла глаза. Нервное потрясение уходило, уступая место опустошенности. Словно испытав столько эмоций за несколько минут, я истратила дневной запас. И теперь с отрешенным спокойствием прокручивала в голове обрывки случившегося.

Олерд стоял выше нас, а значит, лавина вряд ли его зацепила. Да и Эдриан ясно дал понять, что Воробышек в порядке. Это хорошо. У него-то нет печати, и не дай святые что случилось бы, его не отыскали бы скоро. К тому же без магосферы он бы попросту задохнулся. Мне повезло, что Эдриан оказался рядом.

И все же серьезного разговора Олерду не избежать. Когда надо, он забывает про направленный выброс силы и лезет на дерево на потеху тейрам. А когда не надо — бросается магией направо и налево! Неужели он совсем не подумал, что может произойти, если ударить чистой силой в зачарованную дорожку? Бездна, да я до сих пор слышу приглушенный треск, с которым ко мне поползли трещины! По крайней мере хорошо, что разрушилась лишь часть тропы.

Часть тропы…

Мысль прошила разум, будто иглами.

Я рывком выпрямилась. Повернулась к Эдриану, испуганно заскользила взглядом по его лицу, телу, снова посмотрела в глаза. Он поморщился.

— Давай ты не будешь ничего спрашивать? Я не настроен отвечать. Нам обоим стоить экономить силы.

Он попытался силой вернуть меня в прежнее положение, но я не позволила.

— Нас тянуло навстречу друг другу, так ты сказал?

— Лидия, я не хочу говорить об этом.

— А придется! Тропа раскололась только подо мной, верно? Я видела это своими глазами.

— Лидия, давай потом.

— Ты знал, что без печати тебя потащит ко мне?

— Лидия…

— Знал?!

Он тяжело вздохнул, явно проклиная мою настойчивость, но кивнул.

— И ты все равно активировал ее, — выдохнула, до конца не веря тому, что говорю. — Эдриан, ты… ты сумасшедший. Ты прыгнул за мной в лавину!

Он снова поморщился.

— Вот только давай без этой патетики. Я сделал то, что хотел сделать. Все. Нечего тут обсуждать. Лучше иди сюда, упрямая моя.

Обхватив рукой поперек талии, Эдриан рывком притянул меня к себе. В этот раз я не стала сопротивляться — устроилась на широкой груди, повернула голову вбок, чтобы щекой чувствовать биение сильного сердца. И закусила губу, сдерживая такую неуместную, но такую счастливую улыбку.

— Ты сумасшедший, — повторила вполголоса.

— Тем всегда и нравился тебе, — так же тихо отозвался он, целуя меня в волосы.