Глава 17.1

Пуговица поддалась очень легко. Миг — и я чувствую прикосновение горячих пальцев к коже. Краткое, мимолетное, будто украденное. Дразнящее. Эдриан действует уверенно, но вместе с тем неторопливо: расстегивает одну пуговицу за другой, иногда касается шелка нижней сорочки. И смотрит. Не на блузку — на меня. Глаза в глаза, не моргая, не отворачиваясь даже на мгновение. И почему-то этот взгляд цепляет сильнее любого прикосновения.

Когда последняя пуговица выскочила из тканевой петельки, Эдриан замер, касаясь пальцами широкого пояса юбки. Помедлил мгновение — то ли дразня, то ли сомневаясь, — но выправлять блузку не стал. Вместо этого медленно заскользил ладонями вверх, остановился, дойдя до воротника, и медленно развел края блузки в сторону.

— Красивая сорочка.

Его голос прозвучал ниже, с хрипотцой. Я закусила губу, чувствуя, как заполыхала кожа на шее и груди. Кивнула. Запоздало порадовалась, что из всех сорочек выбрала именно эту. Она, может, не самая новая, но по качеству не уступает тейровским. Арика прислала мне ее в подарок на прошлый день рождения.

— Предлагаю начать сверять верхние элементы. Уверен, часть печатей отпадет сразу.

Я вновь кивнула. Дыхание было частым, и я побоялась, что голос выдаст обуревающие меня чувства. Если, конечно, этого еще не сделал взгляд.

Эдриан коснулся тонких лямок, мягко сдвинул их в стороны, дотронулся до линий печати. Провел вдоль них пальцами, будто кистью, повторяя очертания. Нахмурился. Придвинул одну из книг, сравнил с нарисованным оттиском. Снова коснулся следов печати у меня на кожи. Задумался ненадолго, всматриваясь в рисунок… и придвинул другую книгу.

Я следила за эмоциями на его лице, изучала изображения оттисков, старательно воскрешала в памяти след печати у меня на груди — делала что угодно, чтобы отвлечься. Но отвлечься не получалось. В голову настойчиво лезли искушающие мысли — напоминали, что мы с Эдрианом одни в этом полумраке. Что это закрытая территория, а значит, нас никто не потревожит. Что все во мне отзывается на каждое прикосновение…

Эдриан вскинул взгляд — так неожиданно и резко, что я не успела отвернуться. Не сумела даже придать лицу выражение вежливой сдержанности. О, уверена, чего-чего, а сдержанности в моих глазах Эдриан не увидел. Однако он не стал ничего говорить. Улыбнулся уголками губ и вернулся к работе.

Время потянулось медленно. Одна книга сменяла другую, опускалась поверх стопки, растущей на краю стола. В некоторые изображения Эдриан всматривался долго. На другие глядел лишь украдкой — и сразу отодвигал. В какой-то момент мне даже показалось, что Эдриан отодвинет все книги, как неподошедшие. Но нет. Пять фолиантов — самых больших и толстых — остались лежать перед нами.

— Перейдем к середине? — Мне достался лукавый взгляд.

Я кивнула. Вернула тонкие лямки на место, нащупала вырез сорочки и немного потянула его вниз, открывая центральную часть печати. Думать о том, как мы будем изучать нижнюю часть рисунка, не хотелось. Я просто не могла вообразить это, не начав заливаться краской — щеки тут же нагревались, дыхание учащалось.

Не выдержав напряжения, я отвернулась и принялась разглядывать темнеющие проходы между стеллажами. Сконцентрировала внимание на горящих вдалеке лампах. Рассеяла зрение, давая точкам света превратиться в расплывчатые круги. И моргнула, когда один из кругов вдруг двинулся в сторону. Всмотрелась заново, нахмурилась… но ничего. Точнее, никого. Я с облегчением улыбнулась.

— Хм, а это интересно, — задумчиво протянул Эдриан.

Я повернулась. Он смотрел на большой рисунок, занявший целый разворот. Повторял пальцами линии, покусывал уголок губы.

— Это… она?

Я стянула на груди края блузки и придвинулась.

— Похоже на то. Только у нее совпала вот эта часть. — Он постучал по тонким черточкам, отходящим от основной линии, будто шипы. — У оставшихся четырех не такая сложная защита на снятие.

— Сложная?

— Даже не представляешь насколько. Неудивительно, что тот печатник не смог помочь. Чудо, что он не убил тебя своим вмешательством.

В груди все заледенело от дурного предчувствия. Кулаки непроизвольно сжались.

— Эту печать… ее можно снять?

— Если верить книге, то да. Потребуется одновременная работа печатника высшего ранга, прекария и договорника или законника. И если все они будут действовать слажено, печать деактивируется. Но если ошибется хоть один… — Эдриан на миг стиснул зубы так сильно, что проступили желваки. Однако закончил: — Ты умрешь.

Я с недоверием посмотрела вниз — на виднеющуюся из-за края нижней сорочки печать, дотронулась до нее. Снова подняла взгляд на Эдриана. Помолчала еще немного и наконец смогла сформулировать вопрос:

— Но зачем накладывать на меня такую сложную печать? Наверняка ведь есть десяток более простых!

Эдриан криво усмехнулся.

— Нет, Лидия, их даже больше. Это-то и странно. Уверен, печать скрывает намного больше, чем мы можем предположить.

— Она останется со мной? Навсегда?

— На какое-то время точно. Но потом, клянусь, я найду способ ее снять. В Верхнем Бреттоне есть подходящие мастера.

— И они согласятся нам помогать?

— Согласятся, будь уверена. Главное — найти лучших из лучших. Я не стану рисковать твоей жизнью.

Я кивнула. Закусила губу, потерла кулаком грудь, вздохнула. Беспокойство никуда не исчезло — напротив, лишь окрепло. И, кажется, Эдриан это почувствовал. Опустил ладонь поверх моих сжатых пальцев, дождался, когда я подниму взгляд.

— Все будет хорошо, родная. Ты веришь мне?

— Конечно, — ответила без запинки. — Я всегда тебе верила. И за эти годы для меня ничего не изменилось.

Эдриан довольно улыбнулся. Коснулся моей щеки, оглаживая, и мягко провел большим пальцем вдоль подбородка.

— Снова дразнишь меня. А ведь я и так с трудом сдерживаюсь. Но сначала нам надо решить оставшиеся вопросы. Не хочу, чтобы они тянули нас в прошлое.

Я хитро прищурилась.

— Тогда тебе тоже не стоит меня дразнить.

Мягко отстранилась, разрывая приятное прикосновение. Встала, оправила юбку и принялась за пуговицы. Недавнее смущение ушло, уступив место спокойствию и… предвкушению. Получится ли у нас задуманное? Не знаю. Но не сомневаюсь: и Эдриан, и я готовы идти до конца. А зачастую, именно это определяет успех.

Когда последняя пуговица нырнула в петельку, я приколола жабо, оправила складки, посмотрела на Эдриана, борясь с искушением сказать что-нибудь еще — просто чтобы не уходить, растянуть момент этой близости, общей на двоих тайне. Однако вместо этого улыбнулась и решительно зашагала к выходу.

Совсем скоро начнется торжественный прием, нужно подготовиться. Если выпадет шанс, я обязана поговорить с Амелией еще раз. Уверена, она рассказала далеко не все…