Глава 18

Большая коробка, перевязанная лентой, все еще лежала на комоде. Не знаю почему, но отчасти я была готова, что к моему возвращению она исчезнет. Иногда кажется, что поместье Бертрана вещи живут своей жизнью. Взять хотя бы тот же букет пионов у моей ширмы!

Я приблизилась, обхватила коробку с дальних концов и осторожно перенесла на кровать. Развязала карминово-красную ленту, подняла крышку… и ненадолго застыла, пораженно глядя внутрь.

Платье. Вечернее платье. Но какое!

Я несмело коснулась мерцающей ткани. Полупрозрачная, молочно-белая, сиреневая, насыщенно-фиолетовая. Цвета перетекали один в другой так естественно, что казалось, их создала сама природа. Не человек. Не маг.

Поверх платья нашлась еще одна записка, в которой стояло всего одно слово: «Рискнешь?». Я улыбнулась. Уже смелее, без прежней робости достала подарок и аккуратно его встряхнула. Подошла к ростовому зеркалу, приложила платье к себе. Снова улыбнулась.

Дорогая ткань, светлый верх и темный низ. Для кого создавалось это платье? Для тейры, готовой облачиться в непривычный цвет? Или для дерзкой лейры? А может, для одной альры, играющей по правилам сразу обоих миров?

Я неспешно разделась, сменила сорочку на раздельное белье и медленно вскользнула в платье. Потайная молния, вшитая сбоку, позволила застегнуть наряд без посторонней помощи. Длинная юбка собралась на полу складкой. Я приподняла подол, присела и достала из комода пару темных туфель на крепких, а главное — высоких каблуках. Обулась и довольно кивнула. Да, теперь идеально.

Подсохшие волосы я расчесала и собрала в аккуратную прическу набок. Закола гребнем, украшенным россыпью темных камней. Нанесла на веки тени, капнула на запястья смесь масел миндального и агарового дерева. Снова подошла к зеркалу.

Открытые плечи и ключицы оставляли чувство неловкости, рождали желание накинуть шаль. Но я лишь тряхнула головой. У тейров такой фасон уже год как в моде, уверена, его простят даже лейре. Кивнув в такт мыслям, я развернулась и зашагала к двери.

На удивление в коридоре меня ждали. Не Кларис — молодая служанка в сером платье и с белой наколкой в волосах.

— С позволения, я провожу вас в зал для приемов.

Девушка поклонилась, потом жестом указала направление. Пока мы шли, я разглядывала убранство поместья. Его явно украсили к празднику: появилось больше цветов, под самым потолком мерцали зачарованные искры.

Зал для приемов располагался на третьем этаже — на огромной площадке, укрытой магокуполом от ветра. Свет шел не от привычных ламп, а от искр, какие я видела по дороге. Только здесь их было намного больше. Они светились у верхней границы купола, словно звезды, иногда срывались и гасли на лету. А на месте упавшей искры тут же зажигалась новая.

На столах с закусками и вином стояли узкие вазы, вместо цветов в них высились тонкие стебли, усеянные искрами, будто росой по утру. В воздухе пахло свежестью и едва уловимо чем-то сладким.

Я прошла мимо первых гостей, уважительно склоняя голову всякий раз, стоило встретиться взглядом с одним из них. Тейр ван Дорф слегка поднял бокал, приветствуя, и, как мне показалось, усмехнулся в усы, разглядывая мой наряд. Я не смутилась. Улыбнулась и тоже подняла бокал, который мне как раз передал слуга.

Олерда еще не было. Я дважды оглядела присутствующий, надеясь отыскать среди них знакомую фигуру. Но тщетно. Святые, надеюсь, он в порядке? Я ведь так и не спросила у Эдриана, поговорил ли он с Олердом. Не узнала, есть ли другие пострадавшие от лавины. Бездна! С этой печатью обо всем забыла!

Злясь на себя, я сделала глоток фруктового вина. Хотела было отойти к стене, чтобы не привлекать внимания, но тут заметила Амелию. Не знаю, как ей это удается, но в эту встречу она выглядела даже лучше, чем в предыдущую. Длинное платье цвета белого вина, струящееся по фигуре, открытые спина и плечи. Каскад волос, убранный на одну сторону, тяжелые, но элегантные украшения. Брачная печать, заметная в прорезях широкого браслета.

Судя по всему, Амелия почувствовала мой взгляд. Она обернулась, нахмурилась, явно не узнав меня в первую секунду, а после удивленно вскинула брови. Однако уходить не стала. Наоборот, развернулась всем телом, словно бросая вызовов — осмелюсь ли я подойти и заговорить первой?

Я усмехнулась. Еще как осмелюсь. Да, никто не видел, как мы общались, и для многих мое поведение покажется дерзким, но мы с Амелием знаем: правил приличия я не нарушу.

Шаг. Шаг. И еще один, решительный.

Я двигалась неспешно, в ритме вечера. Но вместе с тем твердо. Однако дойти до Амелии не сумела. Когда между нами осталось не больше дюжины метров, сбоку возник Олерд. Схватил меня в охапку и, явно позабыв о приличиях, обнял.

— Хвала двенадцати святым, ты жива! — взволнованно выдохнул он. — Я… ох, Лидия, я так виноват! Я…

— Олерд, подожди.

Я мягко высвободилась из объятий. Отступила на шаг, сохраняя положенную дистанцию, и улыбнулась.

— Ох, да, прости, — он смутился. Одернул праздничный сюртук винного цвета, вытер ладони о штаны и снова посмотрел на меня. — Я… я так рад, что ты в порядке! Мне не разрешили присоединиться к поисково-спасательной группе. И потом ничего не говорили…

— Эдриан тоже ничего не сказал?

Взгляд Воробышка изменился. Еще секунду назад взволнованный, радостный, он стал колючим.

— Зовешь его по имени. Слишком дерзко для лейры, которая так чтит правила и приличия.

Я застыла, пораженная разительной переменой. Даже голос Олерда зазвучал иначе!

— Олерд, давай мы сейчас не будем об этом…

— А когда, Лидия? Когда он наиграется и бросит тебя? Тогда ты будешь готова согласиться на меньшее?

— Что ты несешь? Олерд, успокойся. И, во имя всех святых, говори, пожалуйста, тише. Мы все-таки на приеме.

— Снова вспомнила о правилах? А ты помнила о них, когда позволяла этому… Эдриану целовать тебя так бесстыдно?

— Олерд! — зашипела я. Схватила его под локоть и потащила подальше от лишних ушей. К счастью, он не сопротивлялся. — Прошу тебя, давай мы не будем выяснять отношения прямо сейчас.

— Какие отношения? Наши фальшивые?

Неприкрытое презрение задело. Я отпустила руку Олерда и посмотрела ему в глаза.

— Других между нами нет. Мы оговорили все с самого начала: три дня притворства, потом мы снова просто коллеги. И ты согласился.

— А у меня был выбор? — запальчиво возразил он. — Марин и то больше смотрит на меня, чем ты! Да я в «Вестник» пошел работать только ради тебя! А ведь лейр Таверик предлагал мне лучшие условия, чем Дейдра.

Я нахмурилась, сбитая с толку.

— Тебя звали на работу в «Глашатай»? — Олерд кивнул. — И ты отказался… ради меня? Ничего не понимаю. Мы же даже не были знакомы до твоего поступления в «Вестник»!

— Не были, — буркнул он тише, явно остывая. — Вот поэтому я и выбрал «Вестник». Я… я тоже живу в южных кварталах. Видел тебя каждый день, но все не решался заговорить. По рабочему чемоданчику понял, что ты альра. Ну и… пошел. Сначала в «Глашатай» — решил, что ты там работаешь. Потом уже сунулся в «Вестник». Верстальщики везде нужны, устроиться нетрудно.

— Олерд, — я коснулась его руки, — надо было сразу все рассказать. Почему ты молчал?

— А что бы изменилось? К тому же, я не думал, что ты… такая.

— Какая?

Олерд неопределенно повел плечом.

— Как все лейры. Готовая броситься в объятия первого же высокородного, обратившего на тебя внимание.

Я убрала руку, отступила. На душе вдруг стало… грязно. Будто слова Олерда разлились внутри меня чернильной лужей.

— Ты сильно ошибаешься. И, надеюсь, когда-нибудь поймешь это сам.

Он снова повел плечом.

— Может быть. А может, нет. Я сдержу обещание и продолжу притворяться твоим женихом до конца поездки. Но потом… я не хочу, чтобы мы виделись.

— Как пожелаешь.

Я развернулась и зашагала прочь. Допила остатки вина из бокала, отставила его на ближайший столик и сняла новый с подноса проходящего слуги. Сердце болело, будто его со всей силы клюнули. Воробьи — маленькие птицы, но и они, как оказалось, могут сильно ранить. Особенно, если кто-то ранил их самих.