Глава 19

Аэростат мягко поднялся в закатное небо. Я смотрела в окно на Цартенскую гряду, укрывшуюся оранжевыми лучами, будто покрывалом. Олерд сидел на соседнем сиденье, всем видом выражая отстраненность. Собственно, как и все последние сутки. Я не стала ничего объяснять или оправдываться. Если Воробышек когда-нибудь узнает правду, он сам поймет, что ошибся на мой счет. А если не узнает… что ж, тогда нет смысла тратить слова впустую. В его глазах я так и останусь доступной лейрой, ищущей благосклонности высокородных.

Удивительно, но именно после размолвки он стал вести себя как идеальный жених: в меру внимательный, в меру галантный, без лишних эмоций или неуместных порывов. Сопроводил меня от поместья к станции монорельса, подал руку, помогая выбраться из кабинки на воздушный причал. Придержал за локоть, пока мы поднимались по трапу в аэростат. И даже уступил место у окна.

В салоне было немноголюдно. Часть гостей покинула усадьбу сразу после обеда. Некоторые решили отбыть с утра, не желая проводить в дороге ночь. Нас же с Олердом Адели отправила вечерним рейсом. Поблагодарила меня за работу, попросила предоставить ей черновые записи через два дня и заверила, что до этого момента нам не обязательно видеться. Судя по всему, даже Адели, при всей ее энергии, нужен отдых.

Эдриана я увидела перед самым отбытием. Вполголоса, чтобы не привлечь ненужного внимания, он пообещал найти меня сразу, как договорится с мастерами насчет снятия печати. Сам он, по просьбе Адели, решил задержаться в поместье. И почему-то от этого на душе становилось тоскливо. Я не видела Эдриана больше пяти лет, но за эти две недели, что мы провели рядом, вновь чувствовала себя потерянной без него.

Когда аэростат набрал высоту, а солнце почти спряталось за острыми пиками скал, нам раздали подушки и пледы, предложили сменить туфли на мягкую обувь. Разнесли ягодные настойки с добавлением сон-травы. Олерд отказался от всего, я же противиться не стала. В три глотка опустошила стакан, вернула его на поднос, и только поудобнее устроилась в кресле, как тут же заснула.

В порт Верхнего Бреттона мы прибыли на рассвете. Под ласковые дуновения ветра спустились по трапу, дождались багажа. Пока его выгружали, я пыталась взглядом отыскать Густава, но его нигде не было видно. До канатной станции нам явно придется добираться самостоятельно.

Забрав чемоданы, мы с Олердом бодро зашагали по стрелке указателя. Точнее, бодро зашагала я, выспавшаяся за перелет. Олерд выглядел уставшим и явно не в духе. В один момент я даже захотела спросить, отдохнул ли он ночью, но передумала, наткнувшись на хмурый взгляд.

В полном молчании мы дошли до остановки трамвая. В ранний час улицы еще были пусты, да и наземным транспортом тейры пользуются редко, так что мы с удобством разместились в салоне. Правда, по разные стороны прохода.

Дорога до канатной станции, спуск на фуникулере — и вот мы наконец в Бреттоне!

— Может, поймаем экипаж? — предложила я, нарушая вязкое молчание. Олерд зыркнул на меня, но с ответом не торопился. Тогда я добавила: — Мы оба живем в южных кварталах. С чемоданами будет быстрее и проще на экипаже. А сумму разобьем пополам.

— Не надо, — буркнул он. — Я заплачу.

— Нет. Мы больше не жених и невеста, поэтому нет смысла брать на себя лишние обязательства.

— Ну да, зрителей-то теперь нет.

Я скрипнула зубами, стараясь сдержать рвущееся недовольство. Прошла несколько шагов, потом не выдержала и остановилась.

— Ты можешь быть сколько угодно низкого обо мне мнения, однако, будь добр, держи неуместные комментарии при себе. Нам еще работать вместе.

Кончики оттопыренных ушей заалели, однако против обыкновения, взгляда Олерд не отвел. Поджал губы, насупился весь, но кивнул. Перехватил удобнее тяжелый чемодан и потащил его к стоянке частных извозчиков. Экипаж мы нашли без проблем. Загрузили вещи в дорожный кофр, забрались в салон.

— Куда? — крикнул извозчик в небольшое окошко.

— Южный квартал. Семнадцатая улица, — отозвался Олерд.

Извозчик кивнул, щелкнул поводьями, и с цокотом копыт о мостовую мы тронулись с места.

Дорога прошла в молчании. Так же без лишних слов Олерд открыл мне дверь, когда экипаж остановился у моего квартала, и закрыл ее, едва я вышла. На этот раз я не сдержала недовольного фырканья. Вот ведь! Прямо девица обиженная! Однако высказывать ничего не стала. Отдала извозчику половину суммы и зашагала к родному бараку.

Когда ключ провернулся в замке, отпирая дверь моей комнаты, я не сдержала облегченного вздоха. Дома. Наконец-то! Скинула саквояж у шкафа, поставила рабочий чемоданчик у стола и упала на кровать. Позволила себе небольшую передышку. Потом принялась разбирать вещи. Подарок Эдриана заботливо замотала в чистую простыню и повесила в шкаф. Альровские пузырьки перебрала, проверяя, что все цело, нахмурилась, заметив, что горлышки у двух бутылочек слабо замерцали красным. Сдерживание времени скоро перестанет действовать. Надо бы съездить в редакцию — у меня в столе как раз лежит парочка новых пузырьков. А потом, как закончу с черновиками для Адели, займусь собранными ингредиентами. Но сначала…

Я опустилась на стол, достала из выдвижного ящика дневник. Огладила мягкую бордовую кожу, раскрыла беленые страницы и перелистнула их на последнюю запись. Я не делала заметок с того самого дня, как рассталась с Эдрианом. Вернувшись, разревелась в голос, будто малое дитя, и, размазывая слезы по щеками, принялась выводить эти строки. Я не могу их читать. Даже смотреть на них больно — слишком сильные эмоции впечатаны в бумагу. По правде сказать, я не верила, что снова смогу писать на этих страницах. Но сейчас чувствую, что готова. Более того — хочу этого.

Я не думала, какие буквы вывожу. Перо словно жило своей жизнью. Будто оно стало призмой — альрой для безмолвной рассказчицы. Меня. И я делалась с ним всем. Первой новой встречей с Эдрианом, его болью и моей темной радостью, что он не забыл наше прошлое. Его колючие слова, внимательные взгляды, мои выматывающие эмоции. Наш поцелуй, прикосновения, дыхание, щекочущее кожу.

Слова лились из меня потоком, будто некогда крепкую плотину сорвало, и необузданная сила вырвалась на свободу. Я и сама ощущала себя как никогда свободной. Да, остается еще много вопросов, которые нужно решить. Печать, Амелия и ее цели, возможное недовольство Адели… Но сейчас это все показалось таким неважным. Главное — у меня появилась надежда. Впервые за пять лет я не боюсь, не оглядываюсь через плечо, а смело смотрю вперед.

Дописав последнее слово, я отложила дневник. Оставила страницы раскрытыми, давая чернилам подсохнуть. Глянула на часы и пошла в душ. Быстро привела себя в порядок, сменила платье на чистые юбку и блузку. Выскочила на улицу с чемоданчиком в руке, купила в булочной большой, еще теплый крендель. На ходу впилась в него зубами и зажмурилась от удовольствия.

В редакции я появилась сытая и довольная. Марин уже сидела на рабочем месте. Когда я вошла, она радостно вскрикнула и кинулась навстречу.

— Вернулась! О-о, как я успела соскучиться! Как я тебя люблю-ю-у, — затянула она, стискивая меня в объятиях. — И от тебя пахнет чем-то вкусным! Яблочная булка?

— Обычный крендель.

Я с улыбкой высвободилась и сгрузила на стол чемоданчик. Глянула через плечо на место Марин, заваленное газетами и свитками.

— Дейдра не давала спуску все три дня?

Судя по мученическому стону, вырвавшемуся из груди Марин, я попала в десятку. Даже рыжие кудряшки расстроенно поникли.

— Из-за той модели артефакта?

Теперь Марин застонала гневно. Решительно прошагала к своему столу, дернула один ящик, другой, раздраженно задвинула оба и бухнулась на стул. Я вновь улыбнулась, понимая, что поиски шоколада не увенчались успехом.

— Да в бездне я видела тот артефакт! Вот кому, ком-у-у нужен преобразователь бытовых потоков?

— Ну, вдруг кто-то захочет перенести сдерживание времени с новых пузырьков на старые?

Я щелкнула замками, раскрыла чемоданчик и достала бутыльки с красными горлышками.

— Проще перенести содержимое, чем тащить потоки магии.

— Может, мы просто не знаем всех возможностей артефакта? Презентации ведь еще не было.

Марин гневно заворчала, ругаясь на задумку артефактров, их новое детище и ненадежное крепление, совсем не рассчитанное на эмоциональных альр, которые могут случайно оказаться рядом. Я слушала ее недовольство с улыбкой, перекладывая бутоны в новые пузырьки. Заткнула их пробкой, вернула в чемоданчик и только собралась попрощаться с Марин, как дверь кабинета распахнулась и на пороге показалась Дейдра.

— Лидия, зайди ко мне в кабинет. Есть разговор.

Не прощаясь, Дейдра ушла, оставив нас с Марин обмениваться непонимающими взглядами.

— И что успело случиться за эту поездку? Если еще и ты укокошила какой-нибудь тейровский артефакт, Дейдра точно сожрет нас обеих.

Я натужно улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. Однако в груди все сжалось от беспокойства. Дейдра вызвала к себе… лично?! Такое в наших стенах случается нечасто. Неужели Олерд что-то рассказал Дейдре? Но что?