Глава 21

В подвалах комиссариата гулял сквозняк. По полу и от стен тянуло сыростью, тусклый свет угнетал. Узкая койка, держащаяся на тонких цепях, была жесткой; колючий плед пах плесенью. Прикасаться к нему не хотелось, но продрогнуть до костей хотелось и того меньше, поэтому я, пересилив себя, закуталась в него по самые плечи.

Время текло медленно. В отсутствии естественного освещения трудно назвать точный час, но, судя по ощущениям, сейчас поздний вечер. На удивление паники не было. Напротив, меня охватило странное оцепенение. Я сидела на койке, подтянув колени к груди, и невидящим взглядом смотрела в пол. Даже ругать себя не было ни сил, ни желания. Смысл?

Когда Дейдра искала задание для Марин, я не думала о себе — только о подруге. И совсем упустила из виду дневник, оставшийся на столе. Так бывает, когда привыкаешь к безопасности. Расслабляешься, забываешь, как всего несколько лет назад постоянно оглядывалась через плечо. А ведь я боялась очень долго. Постоянно переживала за Арику, за себя. Запиралась на все замки, прятала самое ценное под половицами, гасила свет и закрывала шторы, прежде чем полезть в тайник.

Но постепенно страхи отступали. Арика уехала, вышла замуж и сменила фамилию. Южный район, при кажущейся неблагонадежности, становился родным. Одинаковый маршрут от дома до работы, одни и те же люди в магазинах и кафе, неизменный ритм в «Вестнике», регулярные письма до востребования, которые я посылала Арике. Из месяца в месяц, из года в год — до тех пор, пока рутина не подарила чувство защищенности. Угроза стала казаться чем-то призрачным, как дурной сон, который к обеду стирается из памяти.

Раньше я редко держала дневник на виду. Знала, что он хранит опасную тайну, и прятала его даже от себя. Но как-то раз я забыла убрать его в нишу под полом, и ничего не произошло. Оставила на подоконнике с другими книгами — и снова ничего. Мелочи, которые заставляют поверить, будто никакой угрозы нет.

И я расслабилась. Непростительно, глупо, наивно. Как последняя дура! За это и поплатилась. Все логично. Даже Олерда, заглянувшего в чужой дневник, нет смысла винить. Наверное, в глубине души я знала, что рано или поздно, это случится. Поэтому и сейчас не боялась. Точнее, боялась, но как-то глухо. Словно все чувства притупились, ощущались вполсилы.

Единственное, о чем я жалела — что так и не смогла рассказать Эдриану правду. Что он не узнал мои истинные чувства. А теперь… сомневаюсь, что он захочет меня видеть.

Мысли текли неспешной рекой, иногда ускорялись беспокойными порогами, но потом вновь возвращали отстраненное спокойствие. Вечер уступил место ночи, а та плавно переросла в утро. Несмотря на оцепенение, сон не шел. Да, внутри меня не кипели эмоции, но и расслабленной я не была. Застыла, будто в стазисе, и ждала. Тишина давила. Тусклый свет вселял тоску, такую же непроглядную.

Когда по коридору разнесся звук шагов, я повернулась к решетке.

Подошел мужчина. Высокий, широкоплечий, в темно-красном мундире с черными вставками и желтыми нашивками. Сразу видно — дознаватель. Он придвинул деревянный стул, стоящий чуть в отдалении. Сел, достал блокнот и самописное перо.

— Вы знаете, почему вы здесь? — уточнил сухо, не сводя с меня взгляда.

Я кивнула.

— Мне предъявили обвинения.

— И? Вы ничего не желаете пояснить? Наши специалисты проверили предоставленные записи. Они подлинны.

Дознаватель замолчал, явно давая мне шанс ответить, защититься. А не дождавшись, продолжил:

— Факт нарушения кодекса альров подтвержден. Однако альры третьего ранга не способны солгать. Физически. Магически, если изволите. А это значит, что фактический уровень вашей силы выше заявленного. Вы понимаете, чем это грозит?

Я отвернулась. Тяжелый взгляд давил сильнее, чем недавняя тишина.

Понимала ли я? В полной мере. По законам королевства каждый маг, достигший предела текущего ранга, обязан подтвердить следующий. Первые три — в Бреттонской академии прикладного мастерства. Последние два — в Академии искусной магии Верхнего Бреттона. Да только мне путь к тейрам был заказан. Но разве ж это объяснишь с печатью молчания на груди?

Стоило подумать о ней, и отметина тут же отозвалась зудом по коже. Я привычно потерла ее кулаком, глянула на дознавателя в надежде, что он заметит, догадается — как Эдриан в свое время. Но нет. Дознаватель на меня не смотрел — писал что-то у себя в блокноте.

— Что ж, раз вы молчите, я пришлю мастера, который выяснит уровень вашей силы. И если он окажется выше, чем ваш ранг, вам будет предъявлено новое обвинение. До изменения обстоятельств, вы останетесь здесь. Информация по вашему задержанию будет передана в гильдию альров. Хорошего дня.

Дознаватель поднялся, вернул стул на место и зашагал к выходу. Когда звук шагов стих, я устало откинула голову на стену и прикрыла глаза.

Не плакать… Главное, не плакать. Однако чувство несправедливости душило.

Рассказать о печати молчания я не могу. А без этого не могу объяснить, почему сделала то, что сделала. И никто не станет выяснять причин. Альра нарушила кодекс. Альра преступила закон, скрыв истинный ранг. Даже по отдельности каждое из этих преступлений карается строго, а уж вместе… Бездна!

Я закусила губу, сдерживая рвущийся из груди крик. Вытерпела через силу и медленно, стараясь держаться, выдохнула. Пустой надежды, что все обойдется, не было. Я слышала, как альру отлучили от гильдии и запечатали силу за меньший проступок. Только так в королевстве поддерживают веру к магам, способным касаться человеческих душ и сердце. Только так люди готовы нам верить.

Одно хорошо — я защитила Арику. Она верно поняла мое последнее послание, потому и не ответила. Теперь, пока не получит нового, Арика не покинет места, ставшего ей убежищем. Я знаю это. Сама тренировала ее много раз, заставляя проговаривать одну ситуацию страшнее другой, вынудила дать мне клятву. И теперь, что бы со мной ни случилось, сестра будет в безопасности.

Эта мысль успокоила. Помогла вернуть то отрешенное состояние, в котором переживать заточение легче. Не скажу, что намного. Но сейчас важна даже такая мелочь.