Глава 24.1

Большинство вещей, заказанных для меня Адели, оказались светлых оттенков. Но при этом на каждой нашлось место для украшений темных тонов. Удивительное сочетание цветов верхнего и нижнего Бреттона.

Я выбрала нежно-васильковое платье с чернильно-синим поясом. Оделась, собрала волосы в низкую прическу и спустилась к завтраку. Через минут пять в столовую вошел Эдриан, за ним Адели. Слуги принялись выносить тарелки, наполнять чашки ароматным чаем с медом. Приглушенно зазвучали столовые приборы, чуть громче — утренние разговоры. Я в них почти не участвовала, только слушала.

Когда трапеза подошла к концу, на пороге столовой возникла Кларис.

— Тейра Адели, прошу прощения, что прерываю… но на пороге гость.

Адели посмотрела на нее с удивлением.

— Так рано? Я не ждала Тадериуса раньше четырех.

— Это не тейр де Риваль. Это лейр. И он просит увидеть лейру Бейрин.

Все внимание устремилось ко мне. Я невольно поежилась.

— Гость представился?

— Да. Олерд Вилар.

Даже со своего места я отчетливо ощутила, как Эдриан напрягся. Глаза прищурились, рукава рубашки натянулись, будто мышцы враз сделались свинцовыми. Однако вмешиваться он не стал.

Адели одарила племянника беглым взглядом и повернулась ко мне.

— Выбор за тобой, Лидия. Желаешь принять лейра Вилара? Это ведь юноша, который был с нами в горном поместье.

Я изумленно вскинула брови. Нет, меня удивило вовсе не то, что Адели запомнила имя Воробышка, а то, как она его назвала. Юноша, который был с нами. Не жених.

— Да, тейра Адели. Если вы не против, я бы хотела с ним переговорить.

Адели кивнула.

— Кларис, проводи гостя в малую гостиную. Лидия скоро подойдет.

***

Я стояла у приоткрытой двери и, совсем как ребенок, подглядывала в небольшой просвет, не решаясь войти. Олерд, судя по всему, тоже нервничал. Он то садился на диван, то подскакивал, словно место подушек заняли раскаленные камни. Мерил шагами комнату, мял край пиджака, сжимал и разжимал пальцы.

Собравшись с силами, я постучала, выждала еще секунду и вошла.

Громкий звук напугал Олерда — он испуганно бухнулся на диван и задрал голову, затравленно уставившись на вход.

— Здравствуй, Олерд, — я улыбнулась.

— З-здравствуй!

Он вскочил, протянул руку, потом опомнился и опустил ее. Заговаривать первым не спешил — смотрел на меня, мял несчастный пиджак, и, кажется, никак не мог набраться смелости.

Я опустилась на диван, жестом пригласила сесть рядом. Воробышек с готовностью рухнул на подушки, причем так резко, словно ноги перестали его держать.

— Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Я… прости, что явился без приглашения. И что потревожил. Ты ведь наверняка завтракала? Д-да, наверное, стоило прийти к полудню. Или тейры в это время пьют чай? Или…

— Все в порядке, — я опустила ладонь поверх сжатых в напряжении пальцев. — Я рада, что ты пришел.

— Д-да? Это хорошо.

Он с облегчением выдохнул. Запустил палец свободной руки под шейный платок и подергал его, ослабляя. Невольно я улыбнулась.

— Ты снова затянул его слишком туго? Помочь?

— Нет.

На удивление, голос Олерда не дрогнул. Да и сам он весь подобрался, распрямил плечи — будто что-то для себя решил.

— Я пришел не просить о помощи, а предложить ее.

Я посмотрела на Воробышка с интересом. И он, заметив это, смутился. Однако боевого настроя не растерял.

— Знаю, против тейров моя помощь ничтожна, но… но я могу принести тебе что-нибудь из дома. Ключи до сих пор у Дейдры. И… — он все же запнулся, — она сказала, у тебя побывали комиссары. После них наверняка остался жуткий беспорядок. Если хочешь, я приберу.

— Спасибо. Я ценю твою заботу.

Карие глаза поблекли, уголки губ опустились.

— Но не принимаешь ее. Я… я понимаю. Фон Ламерс в силах позаботиться о тебе, как никто другой.

— Олерд, дело не в этом…

— Я просто, — перебил он, не давая закончить фразу, — хотел отплатить тебе добром за добро. Бездна! Ты не представляешь, сколько раз я пожалел, что отказался выполнить приказ Дейдры. Если бы за подшивками поехал я, а не Марин, ничего бы этого не случилось!

— Ты ничего мне не должен. Не стоит терзаться понапрасну.

— Не должен? Лидия, я ведь говорил с ним!

Я нахмурилась, не понимая, и тогда Олерд пояснил:

— С Эдрианом фон Ламерсом. Тогда, после лавины. Святые, я и не представлял, что кто-то может та-ак пугать! Он просто говорил со мной, даже голоса не повышал, но, клянусь, у меня от страха тряслись поджилки.

— Он угрожал тебе?

— Нет, зачем бы? Такие, как он, поди не мараются о воробьев. Но он вынудил меня осознать, что я чуть не совершил. Заставил прочувствовать это. И он не стал скрывать, что, лишь благодаря твоему заступничеству я избежал наказания. Справедливого, по его мнению. Да и по моему, если уж говорить честно, — закончил он скомкано.

— Когда вы говорили?

— Сразу после приема в честь дня рождения Бер… Берт…

— Бертрана.

— Да.

— И после нашей с тобой ссоры, — поняла я.

Щеки Олерда вспыхнули алым. Причем так сильно, что краснота мгновенно охватила все лицо и спустилась к шее.

— Я… мне так стыдно, Лидия! Я все неправильно понял и выплеснул на тебя… столько. Я… я ведь знал, что ты не такая! Но почему-то, когда увидел, как он тебя целует… и что ты… целуешь его в ответ, я… Я… — Он шумно выдохнул, сдуваясь, будто шар. Посмотрел на меня с видимым смущением и робко пожал плечами. — Я просто дурак, Лидия. Наивный, влюбленный дурак, который не желал видеть очевидного: ты не моего полета птица.

Я усмехнулась.

— Снова орнитология?

— Это все Марин со своим воробышком! — тут же выпалил Олерд. И вдруг широко улыбнулся. Открыто, без прежней зажатости, но вместе с тем с толикой грусти. — Мы ведь разлетимся навсегда? Сомневаюсь, что ты вернешься в «Вестник». Я тоже скоро оттуда уйду.

— Что? Но почему?

— Я ведь рассказывал, что предпочел «Вестник» «Глашатаю» только из-за тебя. Таверик не перестает зазывать к себе. А как стало известно о твоем увольнении, он даже поднял предложение. Видимо, старик догадывается об истинных причинах, держащих меня в «Вестнике». Марин тоже скоро уйдет.

— Она-то почему? — Я совсем растерялась.

— Вчера Дейдра вызвала ее к себе. Не знаю, о чем они говорили, но, вернувшись в кабинет, Марин начала собирать пигменты.

— Думаешь, Дейдра ее уволила?

— Скорее, заставила написать заявление на увольнение. Но итог одинаков: еще до конца недели Марин покинет редакцию. Мы разлетаемся, Лидия. И я чувствую, для нас с тобой это последняя встреча. Поэтому, в-вот…

Олерд запустил руку во внутренний карман пиджака и достал небольшую коробочку, перевязанную синей лентой. Я улыбнулась, узнавая.

— Ты забыла ее в кабинете. А я… я все же очень хочу, чтобы ты сохранила мой подарок.

Я забрала коробочку. Открыла ее, увидела вытяжку эдельвейса, которую в свое время Марин приняла за предложение руки и сердца. Осторожно достала флакон, сжала его в пальцах.

— Спасибо, Олерд. Обещаю, я сохраню твой подарок. И память о нашей дружбе.

— Береги себя, Лидия.

Олерд встал, наклонился, поймал мою руку с зажатым флаконом и коснулся ее губами. Отстранился быстро, задержался взглядом на секунду — и ушел.