Глава 25.1

Слова фон Гриера насторожили. Он и Эдриан явно знают больше, чем говорят. Более того, уверена, они уже обсуждали эту ситуацию. И… неужели именно фон Гриер снял брачную метку с Эдриана? А с Амелии? Святые, ничего не понимаю!

— Эдриан…

— Потом, — мягко возразил он, поймав мой взгляд.

— Лейра Бейрин, — позвал Тадериус, — должен предупредить. Мы снимем печать, но, скорее всего, след останется.

— Скорее всего! — фыркнул фон Гриер. — Говори уж как есть, мальчик. У милой альры останется слепок печати, который временами будет напоминать о себе… как вы это назвали?.. жжением? Вот им.

— А можно без жжения?

— К сожалению, не получится, — подал голос ван Райт. — Слишком много чужой силы было влито и слишком долго она оставалась с вами. Но вы не будете скованы запретами.

— Как же тогда след будет жечь? Сейчас печать реагирует на любые разговоры, которые даже косвенно заставляют меня вспоминать о тех событиях.

— Отныне системности в проявлении эха не будет. Это… как бы объяснить… словно кости после перелома — у некоторых ноют на погоду. Так и у вас. Какие-то признаки, предвещающие эхо, появятся, но заверить с гарантией, какими они будут, не сможет никто. Считайте это ценой за снятие печати.

— Хорошо, тейр ван Райт, я поняла. Спасибо. Но как это все повлияет на Эдриана?

Я повернулась к фон Гриеру. Тот хитро усмехнулся.

— А это, милая, вам расскажет сам Эдриан. Если сочтет нужным.

— Но…

— Тейры делают выбор и несут за него ответственность. Если мальчик решился, значит, я не стану его отговаривать. И вам тоже посоветую проявить уважение.

Я недовольно поджала губы. Согласиться вслепую на что-то явно опасное? Нет, это не вызывает во мне уважения, только беспокойство.

— Печать надо снять, — спокойно напомнил Эдриан, накрывая ладонью мои сжатые пальцы. — Это одно из условий, по которому твое дело согласится рассмотреть интендантство Верхнего Бреттона. Никто из присутствующих не желает тебе зла. Наоборот, мы здесь, чтобы помочь. Поэтому не бойся.

— Но Эдриан!..

— Все будет хорошо. Обещаю.

Я встретила взгляд любимых глаз с волнением. Попыталась заметить в их глубине хотя бы тень сомнения, но нет. Эдриан излучал уверенность и готовность. Не азартное желание ринуться в бой, упиваясь моментом и не думая о последствиях, а взвешенную решимость. Спокойствие. Что бы ни сказал ему фон Гриер, Эдриан принял его слова, а теперь согласен принять и действия. Но… Но страшно ведь!

Эдриан почувствовал мои эмоции. Посмотрел иначе — ободряя, делясь силой, — и подмигнул:

— Смелее, маленькая боевая лейра.

Вновь та фраза. И та же улыбка, подначивающая, искушающая. И я решаюсь:

— Хорошо. Что требуется от меня?

— Снять блузку. Или закатать рукав, — с готовностью ответил фон Гриер. Вот уж кому азарта не занимать!

Оголяться еще больше не хотелось, поэтому я принялась закатывать рукава. Сначала правый, потом левый. На всякий случай.

— Тейра Адели, — вновь заговорил Тадериус, — понимаю, как это прозвучит, но вынужден попросить оставить нас. Для вашей же безопасности. Мы замкнем круг на пяти причастных.8c847c

— Конечно, тейры.

Адели грациозно поднялась, и шелк платья заструился, распрямляя складки.

— Я пока распоряжусь о раннем ужине. Думаю, по окончании ритуала будет не лишним восстановить силы.

— Это великолепная идея, — с почтением отозвался Тадериус.

Адели слегка склонила голову, принимая комплимент, и вышла из комнаты. Едва дверь закрылась, фон Гриер хлопнул в ладоши.

— Так, мебель отодвинуть, ковер убрать! Нужно свободное пространство метра два в диаметре.

Мы с готовностью встали. Эдриан, достав артефакт — какой-то мощный преобразователь, судя по рунам, — активировал его. Тут же кресла, диван, столик, несколько ваз — все, что только можно было переместить, — пришло в движение. Ковер скрутился тугим рулоном и мягко приземлился у дальней стены.

Фон Гриер внимательно следил за каждым действием. А ван Райт, как мне показалось, следил за Эдрианом. Я нахмурилась. Интересно, способен ли сильный прекарий ощутить силу партума? Уверена, артефакт нужен для отвода глаз — Эдриан мог освободить пространство направленным выплеском. Но сработала ли уловка?

— Да, вот так отлично, — одобрил фон Гриер. — Тадериус, начертишь круг?

— На восьмой порядок?

— С шестью ответвлениями.

— Разумеется.

Я не поняла суть разговора. Но, судя по кивкам, тейры прекрасно знали о чем речь. Ван Райт передал Тадериусу узкий цилиндр, украшенный мелкой резьбой — то ли узором, то ли переплетением рун. Стоило Тадериусу надавить на верхний кончик, как из нижнего вылетел белый луч. Касаясь пола, он оставлял четкую линию. Ван Райт присел, коснулся ее, и линия едва заметно замерцала.

То, что фон Гриер назвал кругом, скорее напоминало солнце. Волнистые лучи, широкие у основания и острые на концах, толстая линия контура. Внутри десятки символов, которых я не видела прежде. И все это светится бледно-лиловым — словно белая линия разбавляет фиолетовый цвет магэнергии, рождая новый.

— Лидия, Эдриан, встаньте в центр. Тадериус, на тебе замки договора. Аксель, отвечаешь за векторы силы. Я сниму защиту, — руководил фон Гриер.

С каждой фразой он все больше входил в азарт, двигался все увереннее. От недавнего старика, передвигающегося с трудом и мерзнущего в теплый день, не осталось даже тени. Сейчас перед нами работал печатник, одержимый процессом.

Ван Райт и Тадериус встали на углах лучей, широко расставив ноги — так, чтобы каждый накрыл сразу два луча. Еще на двух лучах встал фон Гриер. Воздух уплотнился, завибрировал от наполнившей его силы. Перстни фон Гриера и браслеты ван Райта вспыхнули фиолетовым. Тадериус достал из-за ворота рубашки плоский медальон на длинной цепочке и тоже активировал его.

Миг — и от перстней фон Гриера выстрелило две молнии. Одна устремилась ко мне, вторая к Эдриану. Врезавшись одновременно, они вспороли кожу пониже локтя. Я не сдержала вскрика, невольно дернулась, но Эдриан решительно прижал меня к себе. В уплотнившемся воздухе запах крови ощущался особенно сильно. Даже на языке поселился металлический привкус.

— Аксель, приготовься. Тадериус, следи, — коротко командовал фон Гриер.

Я напряглась, ожидая нового удара. Старалась одновременно следить за артефактами силы на каждом тейре, но все равно оказалась не готова. И закричала, когда кожа на груди раскалилась так, что брызнули слезы. Зрение расплылось. В ушах зашумело — то ли от тока крови, то ли от гула, разнесшегося по комнате, то ли от голоса фон Гриера, отдающего приказы. Уже не тейрам — печати.

Хватка Эдриана на моей талии усилилась. Он будто пытался вытянуть мою боль, впитать ее, забрать себе. Но не мог. И от этого сжимал пальцы в бессильной злобе. Я цеплялась за ощущение его близости. Хваталась за него, как утопающий за брошенный круг. Однако пламя, разгорающееся на груди, выжигало все прочие чувства.

— Хватит! Пожалуйста, хватит! — выкрикнула я, поняв, что больше не вынесу.

Но никто не послушал. Еще несколько молний сорвалось и с грохотом врезались… в кого? Уже не понять. Воздух вибрировал все сильнее. Кажется, даже нутром я ощущала его дрожь. Гул нарастал. Боль ослепляла. И когда раздался новый удар, будто по малой гостиной прокатилась взрывная волна, а печать, по ощущением, вспенилась кислотой — я отключилась.