Глава 25.2

— Что ж, тейры, это великолепная работа! — Довольный голос фон Гриера донесся будто издалека. — Должен признать, наше сотрудничество доставило мне истинное удовольствие! Эдриан, мальчик мой, ты в порядке?

— Да. А Лидия?..

— Очнется с минуты на минуту. На удивление крепкая девушка. Я был уверен, что она лишится чувств еще на первом этапе снятия. А гляди ж ты, продержалась до третьего.

Стук в дверь прервал разговор.

— Войдите! — уверенно, будто хозяин, крикнул фон Гриер.

— Тейра Адели просила передать, что ужин подан. Если готовы, я провожу вас в столовую.

Ненадолго воцарилось молчание, словно тейры обменивались взглядами, ведя немой диалог. Потом заговорил Эдриан:

— Мы с Лидией присоединимся к вам позже, когда она придет в себя.

— Разумно, — согласился ван Райт.

Зазвучали шаги, тихо скрипнула дверь — и все стихло.

Еще минуту я не могла найти в себе сил, чтобы открыть глаза. Но вот веки поддались, зрение медленно вернуло четкость.

Первым, что я увидела, стало лицо Эдриана. Он сидел на диване и гладил меня по волосам. Сама я лежала на том же диване, а голова покоилась на коленях у Эдриана. Стоило осознать, что тейры видели столь недвусмысленное проявление близости, — и щеки вспыхнули. Но я тут же себя одернула. Хватит! У меня в достатке проблем, о которых стоит волноваться. А о нормах приличия высокородных я подумаю в другой раз.

— Как ты? — с беспокойством спросил Эдриан, помогая мне сесть.

— Нормально. А ты?

— Тоже.

Я улыбнулась. Скользнула взглядом по своей руке, перевязанной пониже локтя. Посмотрела на руку Эдриана и разочарованно поджала губы — рубашка надежно скрывала все следы недавнего ритуала. Тогда я принялась изучать печать у себя на груди. Линии изменились. Раньше четкие, они будто выцвели и утратили резкость. А в некоторых местах, кажется, и вовсе стерлись.

— Радеш сказал, со временем след побелеет и станет почти незаметным. Нужно лишь набраться терпения.

Я пожала плечами. Одежда надежно скрывала печать все эти годы, поэтому особого неудобства я не испытывала. А красота… не знаю. Никогда о ней не задумывалась. Для меня печать всегда была символом цены, которую пришлось заплатить за чувства и за выбор, спасший Арику. Я ненавидела печать, но одновременно была ей рада. Словно немое подтверждение, она каждый день напоминала мне, что сестре ничто не угрожает. Пожалуй, лишиться этого оттиска в момент было бы страшно. К любой перемене нужно привыкнуть. И к этой в том числе.

Я снова посмотрела на перевязанную руку. Интересно, какие следы скрываются под бинтами?

— Порез затянется. Радеш обещал, что шрама не будет.

— А у тебя?

— Один уже есть, — Эдриан улыбнулся, явно провоцируя спросить про его расторгнутый брак. Но я не поддалась.

— Ты понял, о чем я. Покажи. И не пытайся увильнуть, — добавила строго. — Я не хочу больше тайн.

Эдриан неодобрительно качнул головой, однако возражать не стал. Я терпеливо дождалась, когда он оголит предплечье и размотает повязку. А потом изумленно вскинула брови.

От узкого пореза, оставленного молнией, к самому локтю поднимались три черные лозы. И, в отличие от рисунка у меня на груди, эти линии выглядели четко.

— Это… моя печать?

— Малая ее часть.

— Но почему? Зачем?

— Потому что печати, подобные твоей, нельзя просто снять. Их можно только разделить, разбить силу на части. То, о чем молчит один, для двоих уже не секрет.

— Это больно? — Я подняла взгляд на Эдриана.

— Не особо. Зудит немного, но терпимо.

— А эти линии… они поблекнут со временем?

— Нет, — он качнул головой и, заметив, как я нахмурилась, добавил: — Не переживай, родная. Они не влияют на меня, это просто рисунок.

— Не просто.

— Верно, — с улыбкой согласился он. — Это напоминание о моем выборе. И я ценю его. Поэтому, смею надеяться, ты проявишь к нему уважение, как и советовал Радеш. А теперь давай присоединимся к остальным в столовой. Не стоит давать им повод для дурных мыслей. Помнится, ты сама убеждала меня, что нам, тейрам, только дай повод забраться к незамужней лейре под юбку.

Я вспыхнула, вспомнив свои слова, брошенные в запале. Однако взгляда не отвела. Вложила пальцы в протянутую ладонь и оперлась на Эдриана, вставая. А потом, все так же смотря глаза в глаза, ответила:

— И от своих слов не отказываюсь, тейр фон Ламерс.

— Это вызов, лейра Бейрин. Вы ведь понимаете?

— Понимаю? О нет, тейр, я на это надеюсь.