Глава 27.1

Поздно ночью я стояла у окна, кутаясь в плед в тщетных попытках согреться. Луна разлилась над садом белым светом, холодным и безжизненным. И в нем, ярче чем прежде, мне виделись образы Арики. Кричащей Арики, бьющейся в агонии навязанной боли. Сломанной Арики. Даже вернувшись домой, она продолжила переживать этот ужас. Ее мучили кошмары. Она часто просыпалась посреди ночи, вскакивала с постели, хватала первое, что попадалось под руку, и словно готовилась биться насмерть. Успокоить ее получалось не сразу. Порой, казалось, она не узнавала меня — смотрела, как на чужую, кидалась в явном намерении навредить. А потом подолгу плакала, уткнувшись лицом мне в грудь — туда, где горела печать. Будто чувствовала ее.

Поначалу я старалась помочь сестре своими силами. Позже, осознав, что этого недостаточно, оплатила лечение у мастеров душ. Благодаря им, кошмары Арики отступили, травмирующие воспоминания заблокировали, возвращая их постепенно, когда Арика была готова. И со временем она перестала пугаться собственной тени.

Я же похвастать такими успехами не могла. Страх за сестру отравлял мои мысли, не давал расслабиться ночью. Чувство вины душило. И пусть Арика повторяла, что не таит на меня обиды, сама я не могла себя простить. Не знаю, к чему это могло бы привести. Но вмешался случай: на факультете фельдшеров объявили набор на практику в Хартморе — крошечном государстве на окраине мира. Мастер душ посоветовал Арике согласиться, заверил, что смена обстановки — лучшее из доступных нам лекарств.

Поначалу идея мне не понравилась. Вновь потерять Арику? Не знать, в порядке ли она, в безопасности ли? К тому же, мне не хотелось расставаться, пока мы обе не избавились от страхов. Не хотелось прятаться за расстоянием, притворяясь, будто все наладится. Но Арика заверила, что мы справимся. И… не знаю… было в ее взгляде что-то такое, что заставило меня согласиться.

Как показало время, Арика оказалась права. На практике она познакомилась с местным аптекарем, нашла в себе силы открыться ему, а он полюбил ее с душевными и телесными шрамами. Когда они поженились, Арика сменила фамилию, переехала в родной город мужа и, как мне хочется верить, обрела счастье. В одном из последних писем она писала, что ждет ребенка — девочку, которую хочет назвать Илирия. В честь нашей матери.

Уверена, иногда Арика вспоминает те страшные события, но теперь они не заставляют ее просыпаться от собственного крика. Не знаю, что именно помогло ей: мастер душ, переезд или любовь мужа — возможно, все сразу. Но в одном уверена наверняка: Арика больше не боится жить. А это уже значит очень многое.

Тихий щелчок замка заставил вынырнуть из размышлений. Я повернулась ко входу и увидела Эдриана в домашних штанах и свободной рубашке, частично расстегнутой. Он подошел, всмотрелся в мое лицо, будто выискивая на нем что-то. И заговорил:

— Ни одно «прости, я дурак» не изменит случившегося. Я виноват, Лидия. Бесконечно виноват перед тобой и Арикой и готов на все, чтобы исправить то, что еще возможно. С твоего позволения я отправлю к Арике лучших мастеров душ, помогу материально. А если она захочет полностью избавиться от тех воспоминаний, я пошлю к ней искуснейшего менталиста. Она получит все, о чем попросит. Клянусь.

Я покачала головой.

— Арика сильнее, чем ты думаешь. Она научилась жить с теми воспоминаниями и не бежит от них. Но я предложу ей твою помощь, хотя сомневаюсь, что сестра согласится.

— Из-за гордости?

— И упрямства.

Эдриан криво усмехнулся.

— Похоже, это у вас семейное. Присядем?

Я кивнула. Прошла за ним к софе, опустилась и посмотрела в глаза.

— Завтра Тадериус передаст спекулум в интендантство, — заговорил он спустя минуту. — Скорее всего, после изучения записи, с тебя снимут запрет на перемещение. Но я прошу, останься в усадьбе еще хотя бы на неделю. Здесь ты в безопасности.

— Думаешь, де Шантали могут мне навредить?

— Не знаю, но рисковать не хочу. Грегор не тот человек, кто легко признает поражение. К тому же, я не успел выяснить, как он отнесся к нашему с Амелией разводу.

— А сама Амелия?

— Судя по всему, устала от этого навязанного брака на меньше меня. Ты ведь знаешь, как между высокородными заключаются такие соглашения? Решение о браке принимают родители. О нашем союзе договорились, когда нам с Амелией было по шестнадцать лет.

Я кивнула, давая понять, что помню. В прошлом Эдриан уже рассказывал мне об этом.

— Волю родителей я принял спокойно. Мне было без разницы, жениться на Амелии или любой другой высокородной. Точнее, так я думал до встречи с тобой. Знаешь, что весь вечер не дает мне покоя? — Я покачала головой. — Как Грегор узнал о моем желании расторгнуть помолвку? По всему выходит, что именно это заставило его действовать. Пока он считал наши отношения обычной интрижкой высокородного и лейры, старик оставался спокойным.

— Ты… подожди, ты что, пытался разорвать помолвку?!

Эдриан посмотрел на меня по-особенному тепло.

— Да. И на том вечере у ди Коенов хотел попросить тебя стать моей невестой.

— Но… как? Я же лейра!

— И что?

Я моргнула. Как это — что? Тейры не женятся на девчонках из Бреттона!

— Иногда правила существуют, чтобы их нарушать. Я жалею только об одном: что не предусмотрел всех последствий. Если бы я защитил тебя и Арику, ничего бы не случилось. А мы были бы вместе.

— Ты не мог знать, что де Шанталь перешагнет черту.

— Должен был! Но теперь я не допущу этой ошибки. Поэтому прошу — не покидай усадьбу еще как минимум неделю.

— А потом?

— А потом, если все пройдет как задумано, тебе никто не будет угрожать. Об Арике я тоже позабочусь. Скажи мне, где она, и я пошлю к ней людей.

— Нет! — выпалила быстрее, чем успела это осознать. — Нет, не пугай ее, — добавила спокойнее. — Пусть ее охраняют, но тайно. Не хочу, чтобы она вновь боялась.

— Хорошо, я понял. Есть еще кто-нибудь, о ком бы ты волновалась?

Я задумалась, потом кивнула.

— Олерд.

Эдриан нахмурился, но все же кивнул. Вопросов задавать не стал. Однако я чувствовала — его что-то беспокоит. И дело точно не в Олерде.

— В чем дело? — спросила, придвигаясь ближе.

— Есть еще кое-что, о чем я хочу попросить.

— Но?..

— Как романтичный юнец не хочу делать этого в таких обстоятельствах.

Я улыбнулась, не отводя взгляда от любимого лица.

— Собираешься предложить мне руку и сердце? Учти, я ведь могу и согласиться. Даже в таких обстоятельствах, — скопировала его тон, поддразнивая.

Во взгляде Эдриана вспыхнули фиолетовые искры — эхо силы партума. Губы растянулись в улыбке.

— Что ж, маленькая лейра, ты сама это сказала.

Он подался вперед и накрыл мой рот поцелуем.