Глава 28.1

Однако воплотить задуманное в жизнь получилось не сразу. Эдриан настаивал, чтобы я не покидала усадьбу, пока вопрос с Грегором не решится. Но это, как мы надеялись, не займет много времени: записи спекулума Тадериус передал в интендантство, с ними уже начали работать. Эдриан внес данные о нашей помолвке в регистр Верхнего Бреттона, а оттуда информация ушла интендантам. Такая скорость удивила — в нижнем городе дела решались неторопливо. Каждый документ мог провести от суток до трех на столе у работника, прежде чем отправиться по назначению. И это при хорошем раскладе. Хотя утверждать наверняка, что тейры всегда столь расторопны, я тоже не стану. Кто знает? Может, всему причиной вовлеченность фон Ламерсов — одного из влиятельнейших семейств.

Эдриан заверил, что интенданты собираются действовать тихо. В детали расследования посвящен очень узкий круг мастеров четвертого и пятого рангов. Когда сомнения в причастности Грегора будут сняты, его арестуют. Того печатника, который поставил мне метку на молчание, уже ищут. Но тоже без лишнего шума.

Поначалу я решила, что дни в ожидании потянутся медленно. Но нет. Эдриан попросту не позволил мне замечать ход времени: всегда оставался рядом, находил, чем увлечь меня, строил планы и целовал. Целовал, целовал, целовал… Будто пытался восполнить все, что мы упустили за прошедшие годы. Хотел наверстать каждый миг.

В первые дни я смущалась. Не его поцелуев, нет — того, что нас могут заметить. Почему-то даже внимание Кларис заставляло краснеть, не говоря об Адели. Но Эдриан вновь наполнил меня уверенностью — не позволил сомнениям или робости взять вверх. Он вел за собой, как поводырь в темноте, а я доверчиво шла следом. На пикнике в саду, который мы устроили на пятый день, я уже без стеснения устроила голову на плече у Эдриана, обняла его одной рукой и вместе с ним смотрела, как солнечные лучи прошивают густую крону дерева. Огромный клетчатый плед слегка щекотал мои босые ступни — еще одна дерзость, которую я себе позволила.

Эдриан мягко зарывался пальцами мне в волосы, касался висков, скул, носа. Смотрел на меня неотрывно, будто в моих глазах отражался даже не мир — нечто большее. Вся сила, что питает оба города. Вся магия, едва ощущаемая в воздухе. Весь он — Эдриан. И я, не моргая, глядела в ответ. Подмечала фиолетовые искры партума, то вспыхивающие, то затухающие по краю серых радужек. Видела полуулыбку в уголках губ, сдавалась желанию коснуться их — и касалась. Пальцами, губами, взглядом.

Лишь одну границу мы с Эдрианом не смели нарушить, хотя — святые свидетели! — оба этого желали. И вместе с тем оба не желали спешить. Я вернусь в спальню Эдриана, обязательно. Но не сейчас — позже. Войду в нее законной женой, выбранной сердцем. И вручу свое сердце, как вручала его миллионы раз прежде. Только теперь своему супругу.

О свадьбе, кстати, чаще говорил не Эдриан, а Адели. Она все беспокоилась, сколько времени стоит выждать после наказания Грегора, прежде чем устраивать торжество. Гадала, приглашать ли Амелию и ее мать, составляла список гостей и выделяла в нем тех, кому следовало оказать особое внимание. Строила планы насчет платья, угощений… В общем, оставалась собой — тейрой Адели фон Ламерс, которая привыкла все держать под контролем.

На седьмой день моего пребывания в усадьбе вернулся Тадериус. Тепло поприветствовал нас, принял приглашение Адели разместиться в гостиной и, когда Кларис вкатила столик с напитками и закусками, заговорил.

— Рад видеть всех в добром настроении. Однако сам я, боюсь, принес не только радостные вести.

Я почувствовала, как Эдриан напрягся.

— Начну с хорошего: вина тейра де Шанталя доказана полностью. В большей степени интенданты упирали на использование запрещенной магии и сокрытие уровня дара. То, что этот дар был применен к лейре, безусловно, рассматривается, однако, скажу прямо, если бы жертва была из высокородных, наказание для Грегора было бы жестче. Хотя, — поспешно добавил он, видя, что Эдриан готов возразить, — даже предварительное решение сурово. Семья де Шанталей и так оставалась на плаву лишь благодаря связи с фон Ламерсами. В противном случае, угасание началось бы намного раньше — еще пять лет назад, когда долги де Шанталей стали больше, чем их доходы. Это, кстати, и послужило толчком для Грегора. Брак его дочери с фон Ламерсами давал шанс укрепить положение рода, решить хотя бы часть финансовых проблем. И когда Грегор узнал, что из-за чувств Эдриана к какой-то лейре, — Тадериус посмотрел на меня извиняющимся взглядом, давая понять, что это не его слова, а Грегора, — благополучие его семьи под угрозой, он решил действовать.

Я вздохнула, впервые подумав, что тейры могли быть правы, отказавшись от любви. Адели назвала это чувство опасным. И теперь я понимаю почему.

Все началось из-за любви: из-за желания Эдриана рискнуть всем ради нашего будущего. Бертран, стремящийся помочь названному сыну, отправился к Грегору. Тот, стараясь защитить главное — свой род, — решил действовать. А я, опасаясь за судьбу сестры, пошла на преступление. Цепочка событий, одно страшнее другого, началась с самого светлого и самого искреннего чувства. Любви.

— Но как получилось, что об уровне его дара не знали? — спросила Адели, хмурясь.

— Эти детали еще выясняются. Думаю, причина проста и в некотором роде банальна: у де Шанталя не было средств подтвердить последний ранг. А подтверждать его через присягу академии он не захотел.

Все кивнули. Я тоже, не задумываясь, подтвердила, что понимаю, о чем речь.

Ранг мастера почетный — это не только подтверждение силы, но и статус. Поэтому, в отличие от первых четырех рангов, последний можно подтвердить только за деньги. Либо присягнув Академии искусной магии Верхнего Бреттона. В таком случае следующие пять лет мастер обязуется предоставлять услуги бесплатно по запросу из академии. Довольно прозрачная процедура, которая, на мой взгляд, давала право подтвердить ранг всем: и тейрам, предпочитающим заплатить, и лейрам, у которых не водилось таких денег. Грегор же, как оказалось, не сумел справиться с гордостью высокородного и предпочел скрыть дар, нежели признать финансовые трудности.

— Что его ждет? — я посмотрела на Тадериуса.

— То, чего он так боялся. Род де Шанталей будет опозорен и, скорее всего, изгнан из Верхнего Бреттона. Самого Грегора ждет ссылка в одну из приграничных колоний. Магия, разумеется, будет запечатана. Только, в отличие от твоего случая, без возможности ее вернуть.

— Получается, Амелия тоже будет изгнана? За преступления ее отца?

— Интенданты еще выясняют, знала ли она о его планах, покрывала ли. Вопрос по ней пока остается открытым, но моя гильдия склоняется вынести обвинительный вердикт.

Я бросила беспокойный взгляд на Эдриана. Нет, если Амелия действительно обо всем знала и была причастна к пыткам Арики, я не оставлю этого. Но если Амелия невиновна, я не хочу, чтобы она расплачивалась за ошибки отца.

Эдриан, кажется, понял мои чувства. Кивнул и повернулся к Тадериусу.

— Будь добр, придержи принятие решения по Амелии и ее матери. Их магия запечатана?

— Временно да. Стандартная процедура.

Эдриан кивнул.

— Перемещения, надо полагать, тоже ограничили. — Теперь кивнул Тадериус. — Что ж, в таком случае, предлагаю рассмотреть вопрос их причастности уже после вынесения приговора Грегору. Пусть интенданты и законники рассматривают это как два отдельных дела.

— Я понял. Постараюсь уладить.

— Спасибо. А другая новость? Эта, надо полагать, была приятной.

— Вторая… да, — Тадериус вздохнул и устало потер переносицу. — Интенданты нашли того печатника, что был на вечере у ди Коенов.

— Но?..

— Но он был уже мертв. Подцепил лихорадку Хатторских пустынь и обратился к лекарям слишком поздно. Их отчеты у нас есть.

— Получается, мы не узнаем, как он оказался замешан во всем этом? — я подалась вперед.

— Интенданты допрашивают Грегори. Возможно, получится что-нибудь выяснить. Фон Гриер больше переживает, что мы не узнаем имя мастера, обучившего печатника. Но после случая де Шанталем, в ратуше верхнего города рассматривают идею обязательного переподтверждения текущего ранга. Если он полный, носителя обяжут пройти подтверждение следующего.

— Это поможет отыскать тех, кто скрывает истинный уровень дара. Но не тех, кто обучает сокрывших, — возразила Адели.

Тадериус развел руками.

— Ваша правда. Предложения пока поступают. Мы, законники, вместе с интендантами ищем способ решить эту проблему.

— А ди Коены? — вновь заговорил Эдриан. — Их вовлеченность подтверждена?

— Нет. Ди Коены оказались чисты как снег. Даже обидно, — Тадериус криво ухмыльнулся.

— Но тогда на вечере Ларсен явно пытался меня задержать!

— Боюсь, все-таки нет. Юный ди Коен надеялся лестью заполучить расположение фон Ламерсов, вот и старался изо всех сил. А то, что момент оказался столь неподходящим… что ж, такое случается. Видимо святой Шетий, покровитель удачи, смотрел в другую строну.

— Значит, все? — я посмотрела на Тадериуса. — Все вопросы решены?

— Не совсем. Пусть вас вынудили пойти на преступление, однако это не отменяет самого его факта.

— Нет! — резко возразил Эдриан. — Лидия не будет наказана! И не смей говорить мне, что не сумеешь добиться закрытия ее дела.

— Боюсь, все не так просто. Даже если нарушение кодекса альров мы можем оправдать, остается вопрос по рангу. Лидия, — мне достался пристальный взгляд, — почему ты сокрыла уровень силы?