Глава 29

Еще почти две недели длилось разбирательство по делу де Шанталей. Как и предполагал Тадериус, Грегора лишили титула тейра, а вместе с ним и фамилии. Верхний Бреттон будто стремился очиститься от недостойного, забыть, что тот когда-то ступал на парящие острова. Опозоренным и безродным, с запечатанным навсегда даром Грегора сослали в солевые колонии к морским границам.

Амелию и Шарлин, ее мать, признали невиновными. Однако это не помогло им избежать осуждения высокородных. К тому же часть долгов Грегора осталась не выплачена, и приставы забрали загородный дом вместе с несколькими фамильными экипажами. После этого Шарлин заперлась в усадьбе, отгородившись от мира. Амелия и вовсе покинула оба Бреттона. Сказать по правде, мне было ее жаль. Она не выбирала такую судьбу: отца, пошедшего на преступление; мужа, с которым невозможно продолжить род; сам род, долг перед которым довлел над ней слишком сильно. Однако, как и все мы, Амелия приняла судьбу и пыталась отыскать среди сотни запутанных путей тот, что ей ближе. Надеюсь, когда-нибудь он приведет ее к счастью.

Меня признали невиновной… и виновной одновременно. Сокрытие дара назвали непредумышленным — все-таки студенткой академии я не догадывалась, сколь многое могу. А возможно, я и не могла этого. Но в безвыходной ситуации, с удавкой отчаяния на шее я каким-то образом заставила дар растянуться, сделала то, что никогда не пыталась сделать. Просто потому, что иначе было нельзя.

Позже, осознав истинные силы, я не подтвердила уровень, опасаясь вернуться в Верхний Бреттон и напомнить о себе мучителю Арики. Наверное, без вмешательства Адели я бы никогда так и не рискнула подняться на острова.

Сама Адели, кстати, поддерживала нас с Эдрианом во всем. Поменялось даже ее отношение. Раньше я отчетливо чувствовала невидимую границу, отделяющую меня, как лейру, от мира высокородных. Теперь же эта граница исчезла. И мне нет нужды держать в руках перо, чтобы сказать наверняка: Адели приняла наши чувства. По-настоящему. Как мать, благословившая выбор сына.

На мое наказание — запечатывание силы на два года — Адели отреагировала едва ли не с большим негодованием, чем Эдриан. Ни заверения Тадериуса, что всего через пять месяцев можно подать прошение о частичном распечатывании, ни намеки фон Гриера, что лейры далеко не мастера и их печати иногда дают трещины, не усмирили возмущение Адели. Даже то, что ван Райт пообещал донести информацию до гильдии альров, а в последствии добиться моего возвращения, не помогло. В конце концов вмешалась я сама и попыталась объяснить то, что не-альрам понять сложно.

Да, я готова понести ответственность за содеянное. Более того, отчасти хочу этого. Доверие королевства к душеписателям шатко, людям надо знать, что каждый наш проступок наказуем, что мы отвечаем не только перед законом, но и перед своей совестью. И мы не прячемся от кары, если заслужили ее. Тогда даже такие упрямцы, как ван Дорф, примут нас. И тогда для гильдии альров начнутся новые, лучшие времена.

На удивление, Адели меня поняла. Нет, в восторг это понимание ее не привело, но по крайней мере, она перестала метать молнии и слать проклятия на головы судей верхнего города.

Когда все волнения из-за де Шанталей и моего наказания утихли, я спустилась в Бреттон. Собиралась привычно воспользоваться фуникулером, но Адели посмотрела с укором и напомнила, что я почти фон Ламерс, а значит, должна отвыкать от старых привычек.

Густав довез меня до почтовой площади. В отделении международных отправлений меня проводили в отдельную кабинку к выделенному магканалу. И все это вне очереди. Скажу честно, это смутило. Да и продумать сообщение для Арики я не успела — пришлось сочинять его на ходу, поглядывая на работника почты, замершего у дальней стенки. Тот держался невозмутимо. Дождался, когда я закончу, запечатал конверт, поставил марку «Важно» — будто я отправляю как минимум государственные бумаги, — и активировал магканал. Я дождалась мерцающей вспышки — знака, что сообщение доставлено, — попрощалась и вернулась в общий зал. Протолкалась среди горожан, юркнула к боковой двери и вышла в переулок возле площади.

Не знаю, ждет ли меня Густав и дала ли Адели ему дополнительные указания, но я хочу вновь ощутить себя собой. Просто Лидией из Бреттона, а не невестой фон Ламерса. Хотя, чего уж лукавить, чувствовать себя невестой Эдриана мне нравилось до упоения.

Я обогнула площадь, забрала южнее, нырнула под навесной монорельс, привычно кривясь от его скрежета. Выскочила на соседнюю улицу, купила у булочника еще теплый сырный крендель и зашагала привычным маршрутом. Пальцы, стиснувшие крендель, слегка подрагивали. С гораздо большим удовольствием я бы сейчас сжала ручку чемоданчика — моего верного спутника. Но отлученная от гильдии и с запечатанным даром, я больше не альра. Поэтому чемоданчик остался в спальне, заботливо выставленный на узкий высокий столик, придвинутый к стене.

На площади у здания «Бреттонского вестника» я остановилась. Проскользила взглядом по родному зданию, задержалась на цветных облаках, вырывающихся из латунных труб, и не сдержала грустной улыбки. Работа в цеху кипит. Старый Гальд наверняка вновь кричит на Канера, а тот, цветной от пятен краски, кричит на какой-нибудь заевший механизм. Может, где-то между станков ходит Дейдра или Вини. Ото всюду доносится шум пара, равномерный гул печати, чувствуется запах бумаги… Надо же. Не представляла, что по этому можно скучать.

— Не думала тебя здесь увидеть. — Виргиния подошла совсем неслышно и остановилась рядом, как я, уставившись на латунные трубы. — Если ищешь Олерда, то он теперь в «Глашатае».

— Уже ушел?

Я с удивлением повернулась к Вини.

— Дней пять назад. Дейдра, конечно, пыталась его удержать, но Воробышек проявил твердость. Даже удивительно. Видимо, вся эта история заставила его повзрослеть, пусть и с опозданием.

— А Марин заходит?

— Нет. В «Глашатай», насколько я знаю, ее не взяли. А для «Северного обозревателя» у нее не тот характер. Да и от артефакторов все же просочилась информация об уничтоженном прототипе.

— И что теперь будет?

— С Марин-то? — Вини усмехнулась и тоже посмотрела на меня. — Думаю, еще немного посидит дома. Потом что-нибудь найдет. В Бреттоне работы много, так что для не самой глупой альры, пусть и шебутной, дело найдется. Удивлена, что тебя это тревожит.

Я пожала плечами. Ненадолго мы обе замолчали, потом Вини вновь заговорила.

— Если ты пришла к Дейдре, советую поторопиться. У нее скоро встреча в восточном районе.

— Спасибо!

— И Лидия… — остановила меня Вини, едва я шагнула к ступеням, — поздравляю.

— С чем?

— С помолвкой.

Неожиданно она улыбнулась. Тепло и, как мне показалось, искренне.

— Пусть в этот раз у вас все получится.

— Спасибо.

Я улыбнулась в ответ, сдержала ком, готовый подступить к горлу, и крутанулась на пятках.