Глава 29.1

Дверь кабинета Дейдры была приоткрыта. Я заглянула, убеждаясь, что внутри кроме редактора никого, постучала и вошла.

Дейдра привычно сидела за столом, щелкала клавишами печатной машинки и курила. Три стопки бумаги выстроились на самом краю столешницы, рядом замерли чернильница с пером и пресс-папье. Пахло сладким табаком и, едва уловимо, духами Дейдры.

При моем появлении она оторвалась от работы, вскинула брови, явно удивленная встречей, и жестом пригласила сесть. Осмотрела меня, задержалась взглядом на брачной метке и одобрительно выдохнула:

— Хорошо-о.

— И что же? — Я расслабленно откинулась на спинку кресла.

— Что появится хоть одна тейра, умеющая говорить прямо, а не загадками! И вообще, что вся эта история, наконец, закончится. Стоит это отметить, согласна?

Не дожидаясь ответа, Дейдра достала из шкафа графин, заткнутый хрустальной пробкой, и две рюмки. Наполнила их, одну придвинула ко мне, вторую схватила сама и отсалютовала.

— За свободу! Твою от интендантов и мою от Адели фон Ламерс!

Разом замахнув до дна, Дейдра на секунду зажмурилась — и затянулась табаком.

— Кстати, я тут недавно нашла новую альру, — заговорила она немного погодя. — Из выпускниц. Старательная. Если выдержит мой испытательный срок, сделаю из нее первоклассного работника.

— Если выдержит? Собираетесь гонять бедняжку, как когда-то нас с Марин?

— Что ты? Еще сильнее! Она должна доказать преданность не только делу, но и «Вестнику», всей его семье. Хватит с меня альровской чести. Захочет о чем-то доложить законникам, пусть сначала идет ко мне, а я уж решу, что делать дальше. Довольно всей этой… самодеятельности.

— Вы поэтому уволили Марин?

Дейдра шумно прикусила мундштук и насмешливо вскинула бровь.

— А еще потому, что она не взяла интервью у Альки Баарн. Видите ли, донести на коллегу для нее было важнее, чем выполнить мое поручение. Нормально вообще?

Я не сдержала улыбки. Дейдра не из тех, кто признается в заботе: для таких, как она, забота и переживания — это слабость. Нечто почти постыдное. И все же обо мне Дейдра позаботилась.

— Вторую альру будете искать?

— А что? Есть кандидаты?

— Нет. Но если бы и были, сомневаюсь, что моя рекомендация сыграла бы им на руку.

— Тоже верно.

Дейдра хмыкнула и заново наполнила свою рюмку. Покрутила ее в пальцах, не спеша опустошить, задумчиво качнула головой.

— После твоего ареста приходили комиссары, шуршали мне тут, как мыши в амбаре, разбили три флакона с пигментами, уронили банку щавелевой кислоты. Сорвали нам половину рабочего дня.

— Я прошу за них прощения.

Дейдра отмахнулась.

— Я вообще не к этому вела. После их ухода я приказала Вини собрать твои вещи. Она-то поаккуратнее этих мужланов. Коробка в кладовой между этажами. Пигментов у тебя оставалось немного, но вдруг что пригодится. Да и заметки чтобы не потерялись.

— Мне заблокировали магию.

— Но ведь не способность читать. Лидия, ты одна из искуснейших альр, с кем мне доводилось работать. И дело только в уровне силы. Ты… это твое, понимаешь? Дар не магии, но души альры. Ты сама как перо — способна улавливать человеческие эмоции, запоминать их, разделять с собственными. И я хочу, чтобы ты помнила об этом. Читай свои заметки, чувствуй то, что вложила в них. А когда печать снимут, возвращайся к работе. Пусть не в «Вестнике», а в какой-нибудь газете островов, но пиши. Я, конечно, не стану обещать, что ради твоих заметок начну покупать газетенки тейров, но вдруг случайно наткнусь в таверне?

Я шумно выдохнула, улыбаясь.

— Только если случайно.

— И никак иначе! Ну что? Обещаешь?

— Договорились, лейра Кифт!

***

Узкие улочки западного района петляли муравьиными тропами. Иногда раскрывались крохотными парками или стягивались перешейками между постройками. Нужный доходный дом нашелся легко, да и правильную дверь я отыскала с первого раза, хотя последний раз была тут еще в прошлом году. Постучала и принялась ждать. По ту сторону глазка мелькнула тень, раздался звук цепочки, щелчок замка. Потом дверь отворилась.

Марин встала в проходе, не приветствуя и не приглашая войти. Смотрела хмуро. Темно-рыжие брови сошлись на переносице, волосы-пружинки воинственно вздыбились.

Секунда молчания. Вторая. Третья.

Воздух так уплотнился между нами, что, казалось, ткни в него — и упрешься пальцем.

— Ждешь извинений?

Слова прозвучали отрывисто, колюче. Да и взгляд Марин казался враждебным. Но я слишком долго проработала с ней бок о бок, чтобы научиться видеть истинные эмоции. Сейчас Марин не станет нападать. Она не уверенна. Боится.

— А ты извинишься?

— Нет.

— Что ж, значит, и ждать этого глупо, — я пожала плечами.

Говорила спокойно, держалась расслабленно — будто не чувствовала напряжения, опутавшего нас тугим коконом. А вот Марин его не выдерживала.

— А на что ты надеялась, храня эти записи? Что никто не узнает? Или что решит предать кодекс? Гильдию? Всех наших ради одной тебя? Альры столько лет боролись за доверие людей, отвоевывали право не любимое дело, призвание… Мы не можем потерять все это! Не можем, Лидия! Кодекс свят и…

— Знаю.

Мой спокойный уверенный тон, как игла, проколол пузырь напряжения Марин. Она сдулась, уткнулась взглядом в пол и, не поднимая головы, отступила вглубь квартиры. Я вошла. Прикрыла дверь, щелкнула замком и направилась следом за подругой.

На кухне царил беспорядок: грязная посуда в раковине, несколько оберток от шоколада на столе, половина батона, судя по всему, вчерашнего. Хлебные крошки, упаковки от печенья, чайные ложки и блюдца, сложенные пополам газеты.

Не дожидаясь приглашения, я села на ближайший стул. Проследила за Марин, ставящей кофейник на плиту, мельком глянула на заголовок верхней газеты. Придвинула ее, развернула.

«Ошеломляющие подробности по делу тейра Грегора де Шанталя. Эксклюзивное интервью с секретарем гильдии законников!» — значилось на первой полосе.

Я выудила следующую газету.

«Вся правда об альре, избранной островами. Что это было? Испытания, ниспосланные двенадцатью святыми, или превратности судьбы?» — вопрошал заголовок.

Достала снизу подшивку, явно выписанную на заказ. Пролистала.

«Наследник фон Ламерсов бросает вызов устоявшимся порядкам!»

«Любимцы святого Матия воссоединились, несмотря на трудности и разницу статусов».

«Заслужила ли альра из Бреттона быть принятой в круг достойных?»

«Когда ждать свадьбу? Кого на нее пригласят? И как поступить, если среди гостей окажутся лейры? Ответить на эти вопросы согласилась глава комитета этики и культуры — тейра Лаура де Ноэль».5ebdbc

Я посмотрела на Марин, поймала ее взгляд, брошенный украдкой.

— И что же отвечает почтенная тейра де Ноэль?

Марин снова обернулась через плечо.

— Уверяет, что наслышана о твоей благовоспитанности.

— Боюсь представить, от кого.

Я фыркнула, и Марин не сдержала улыбки. Правда почти сразу стерла ее с лица. Разлила кофе по маленьким чашкам, опустила одну передо мной. Вторую забрала себе и села на свободный стул. Заговаривать не спешила — будто все не решалась начать. Так и смотрела на меня, напряженно, с опаской. Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Дорого было выписать столько газет из Верхнего Бреттона?

— Они мне… достались. Я бы не стала тратиться.

Я глянула в верхний правый угол ближайшей газеты, на котором стоял штемпель «Заказано для лейры Марин Тонси», снова посмотрела на Марин. Интересно, она правда волновалась? Ведь иначе зачем заказывать газеты почти с каждого острова? Ради чего следить за моей судьбой? Или Марин следила не за мной?

— Мне вынесли наказание, — заговорила, неспешно размешивая сливки в кофе. — Год запечатывания дара и…

— Два же, — перебила Марин, хмурясь.

А я с трудом удержала улыбку.

Все-таки следила. За мной. И, готова поклясться, Марин делала это от беспокойства.

— Точно. Прости, оговорилась.

— Может, будет год. Если подашь прошение на досрочное снятие, — она пожала плечом.

— А как же кодекс?

— Сомневаюсь, что ему есть дело до твоего наказания. Главное, факт нарушения был доказан, горожане лишний раз уверились, что альры не покрывают своих. Мы преданы делу больше, чем людям, с которыми разделили ремесло. Ты знала, что за последние две недели в гильдию обратились почти полторы дюжины новых заказчиков. Полторы дюжины! Это больше, чем за последние два месяца! Если так пойдет дальше, скоро мы перестанем работать по газетенкам, записывая городские сплетни, а станем уважаемой гильдией, как артефакторы или эмпаты. Нам начнут доверять.

Я пригубила кофе, глядя на Марин поверх края чашки. Нет, сейчас мы говорили не о кодексе, мы говорили о самой Марин. О том, что для нее ценно, на что она надеется. И, глупо врать, во многом я разделяю ее ценности. Просто менее фанатично.

— Уже решила, чем займешься? — спросила немного погодя.

— Не совсем. Оставила заявку в гильдии на частный заказ. Вдруг с этим наплывом и для меня найдется работа?

— А если нет?

Марин сверкнула глазами, на секунду поджала губы.

— Если нет, вернусь работать в редакцию. Правда, еще не знаю в какую. Может, получится уговорить Воробышка помочь. Он перестал со мной общаться, но… это ж Воробышек! Он не из тех, кто подолгу таит обиду.

Я согласна кивнула. В тишине допила кофе, поблагодарила Марин за беседу и направилась к выходу. Уже в общем коридоре, повернувшись, чтобы посмотреть на Марин в последний раз, я заметила на ее лице тень нерешимости.

— Что?

— Ничего. Просто… я рада, что у тебя все сложилось хорошо. Прощай.

Начало фразы прозвучало неуверенно, конец — скомкано и поспешно. А едва протараторив, Марин захлопнула дверь и зашуршала цепочкой. Я дождалась, когда звуки стихнут, глянула вниз — на щель над полом, сквозь которую виднелись темные полоски от ботинок. Улыбнулась, понимая, что Марин не ушла.

— Пусть и у тебя все в жизни сложится удачно.

Я коснулась пальцами теплого дерева, задержалась так на мгновение — и зашагала по коридору к лестнице. На душе было спокойно. Винила ли я Марин? Не знаю. И да, и нет. Сложно обвинять того, кого понимаешь, а Марин я понимала как никого другого. Ради защиты Арики я предала Эдриана. Марин, защищая идеалы альров, предала меня. Но только вряд ли судить можно так однобоко.

Возможно, если бы не Марин, я бы не смогла оставить груз содеянного, примириться с ним. Ее действия подтолкнули Эдриана, дали свободу Амелии и шанс на счастье мне. Думаю, если посмотреть на ситуацию со стороны, станет понятно: я обрела гораздо больше, чем потеряла. Да и то, потеряла не навсегда.