Глава 14

— Иве?

Удивительно, но этим утром Ларс проснулся раньше, постучав в дверь соседа ровно в тот миг, когда Иветта протерла глаза.

— Что? — Испуганно пискнула она, но опомнившись переспросила более низко. — Что?

— Ничего. Испугался что ты проспишь.

Это он накануне перед сном представил сколько всего требуется для «перевоплощения».

— Я уже встаю, — удивившись нехарактерной предусмотрительности, девушка подскочила с кровати. Ааа! Что делать? Она еще не готова!

— Побуду у себя, — с облегчением отозвался Ларс. — Как соберешься на завтрак — постучи ко мне.

Хлопнувшая дверь подсказала девушке, что путь в душ свободен. И все же, немало понервничав, она прошмыгнула туда юркой мышкой. Чего это Розолсу не спится?

А Ларс накануне, наконец-то, рухнув в кровать… не смог уснуть. До этого момента подумать обо всем толком времени не было, а вот теперь вопросы нахлынули. Выходит, первый ребенок Тауринов тоже девочка? Но к чему ее выдавали за мальчика? Впрочем, тут об ответе догадаться не составило труда.

Больше всего Ларса убивало, что он не смог разгадать такую очевидную теперь тайну раньше. Пусть и оберегал Иве, но… Вспомнив, сколько раз он был груб с ним, скольких тумаков удостоил паренька, застонал в голос. Вот она расплата!

Впечатление о себе испорчено полностью! Тут себя в наилучшем свете никак не представишь — Иве знает его как облупленного. Та самая, затронувшая его душу, прекрасная незнакомка знает его… от и до. А он ее нет.

Аааа… Вот это и есть полная катастрофа! Полнейшая!

Стоп! Спасительная идея оказалось до ужаса простой — его бремя вмиг превратилось в спасение. Он обязан жениться на дочери Тауринов? Обязан! Кто он такой, чтобы противиться воле императора?!

А выбрать какая это будет дочь — его право. Вот он ее и выберет. Не вечным же будет этот маскарад?.. И тут — спасибо императорскому брачному патенту — уже сам великий полководец не сможет возразить.

— Ты наелся?

Иве показалось что в Ларса ударила молния — он в одночасье превратился в курицу-наседку.

— А что? Хочешь предложить добавку? — Буркнула она, недобро прищурившись. Утренняя нервотрепка со сборами не пошла на пользу ее настроению.

— Можешь съесть все, — с немедленной готовностью протянул Розолс, двигая ей свою нетронутую миску.

— Ты плюнул туда, так? Ну сознайся?

Других версий не было.

— Мне отдай, если аппетита нет, — вмешался в разговор Тоис, пока Ларс судорожно открывал рот, не зная, что ответить на недостойное предположение Иве, ловко придвигая миску к себе. Больше того, он успел почерпнуть и засунуть в рот первую порцию еды прежде чем староста отреагировал:

— Тебе не предлагали!

— Шпасыбо, — пробурчал Ардемал, работая челюстями — парня задним числом накрыло здоровым аппетитом. Опять же он тоже полночи пытался справиться с бурей эмоций после повторной — судьбоносной — встречи с леди Иволдон. Но необъяснимую щедрость Ларса тоже заметил, спросив уже у Иве, наблюдавшего за ними. — Что с ним?

— Я почем знаю? Может его Пушок укусил? И сработал эффект наоборот? Как он, кстати? Что-то тихо в последнее время — по утрам никто не кричит про лужи под дверями.

Ларс с недовольным видом переводил взгляд с одного на другого: взыграла ревность при виде того, как непринужденно Иве болтает с другим. Все же отношения между этими тремя после совместного прохождения миссии изменили немного к лучшему — это отметили все сокурсники. Прежде заметить их мирно болтающими никому не доводилось.

— Таурин, ты еще смеешь упоминать моего кота? Да у него до сих пор депрессия по твоей милости! И, кстати, а шерсть куда пошла? Где обещанные рукавички для куратора? Связал? Вдруг ее ручки зимой будут мерзнуть?

Тоис угрожающе замахнулся ложкой в лоб Иве, но был остановлен неумолимым хлопком по плечу от Ларса. Розолс наблюдал за ними с таким угрюмым видом, что раздражать его сейчас было худшей идеей.

— Мерзнуть? Да она как огнедышащий дракон — в утеплении не нуждается. А вот Пушок… — Деловито облизнув свою ложку, Таурин засунул ее в опустевшую миску. — Кто-то должен был призвать его к порядку, раз ты не в состоянии его контролировать… — Сидевший напротив нахал только развел руками. — Мы все получили передышку, пока его шерсть отрастает. А это почти год спокойной жизни!

— А кого мне предъявить матушке? Прежней длинной белоснежной шерстки еще нет и в помине.

Слова о том, что для нее питомец важнее всего — не прозвучали, но были додуманы всеми тремя.

— Это проблема, — сухо кивнул Ларс, делано радуясь: какой-то нездорово довольный вид Тоиса его немного раздражал. — Родительский день после завтра.

— Я знаю! — Иветта даже подскочила на месте от неожиданности, осознав пришедшую в голову мысль.

К вопросительным взглядам Тоиса и Ларса добавились и недоуменные реплики сидевших поблизости сокурсников. Многие уже завершили завтрак и собирались отправиться на первое занятие. Сегодня в нарушение привычного расписания первым уроком значилось управление хозяйством.

— Я проблему создал — я ее и решу. Надо подменить кота.

— Другого такого не найти, — разочаровался Ардемал. У Иве бывали хорошие идеи, про себя он частенько восхищался его изобретательностью, но не в этот раз.

— Ошибаешься! Есть точно такой же! Только по характеру он само совершенство, но твоя матушка свято верит, что Пушок именно такой, поэтому… подмены не заметит!

— Хм… — в глазах Тоиса зажглась надежда. — Тогда должно получиться. Только… он же ее не узнает!

— Скажешь: отвык!

— А Пушка вы пока куда денете? — Напомнил о немаловажном Ларс. — Почует хозяйку и явится во всей красе. Вернее, без красы!

— У нас посидит? — Ухватив Тоиса за руку, осторожно предложила Иве, покосившись на угрюмого соседа.

Взгляд Розолса уперся в их сомкнувшиеся руки, дыхание резко засбоило.

— Так не пойдет! — Парень резко встал, отодвинув свой стул. И махнул Таурину. — Пора на урок!

— Пора, так пора, — хором отозвались Иве и Тоис и, недоуменно переглянувшись, дружно поднялись следом.

При этом к облегчению Ларса их руки разъединились. Но шли они рядом, продолжая беседу, пусть высокий Ардемал и возвышался над макушкой Таурина.

— Как с Пушком поступим?

И когда эти двое успели так сойтись? Почему я не обращал на это внимания? Вопросы, один хуже другого, продолжали портить настроение старосты.

— А что, если… — Иве призадумалась, инстинктивно чуть потянувшись губами к уху собеседника. Тоис наоборот склонился ближе к ней, желая расслышать шепот. — Отдать Пушка на перевоспитание? На время? Спрошу хозяйку «лучшей версии кота», согласится ли она на замену. А то мы распоряжаемся ее питомцем заранее.

— Спроси! — Голос Ардемала выдавал горячую надежду. — И еще, Таурин… — Со вчерашней ночи в жизни юноши появился кое-кто куда значимее кота! Он понизил голос до шепота и проговорил почти в ухо Иве. — Ты же в цветах разбираешь? Вы там в своем лазарете постоянно таскаетесь с котомками всякой травы.

— И что? — Искренне удивилась Иве. Обычно Тоис лишь пренебрежительно реагировал на подобные занятия.

— Помоги мне, — быстро выпалил он. — Мне нужен… букет!

У идущего следом Ларса окончательно лопнуло терпение, резко остановившись, он рявкнул:

— Для кого?

Единственная, как он теперь знал, особа, которой имело смысл дарить цветы — это его сосед! Проклятие, соседка! Голова парня шла кругом от всего этого.

— Не твое дело! — Немедленно отрезал Ардемал. — Иди на занятие, чего влезаешь в чужие разговоры?

— Я требую ответа, — не унимался Ларс, — для кого цветы?!

— Не многого ли ты хочешь? — Тоис только пожал плечами и обошел раскрасневшегося от злости Ларса, бросив Иве взгляд: его точно кто-то покусал! И злее Пушка!

Розолса же распирало от гнева: как жить спокойно, зная, что его прекрасная возлюбленная окружена столькими мужчинами? Его… соперниками? Что будет, если кто-то еще разгадает ее тайну?

— Если это букет, призванный выразить чувства, — Иветта села на любимого конька, — то лучше всего подарить веточку гордизии. Они как раз сейчас цветут, видел те деревья возле оружейной?

— Голубые?

— Да, да, с голубыми крупными бутонами, — подтвердила Иве и продолжила. — Если букет по какому-то официальному поводу, то можно подар…

— Нет, нет, — перебил непривычно смущенный Тоис, — это мне уже не нужно.

О! Иветта мигом сделала нужный вывод: Ардемалу кто-то нравится! Так вот что изменило его поведение! И в лучшую сторону. Любовь творит чудеса!

Мысли о любви привычно заставили девушку загрустить. Будет ли что-то подобное в ее жизни? Появится ли своя семья? Вон сестры только и мечтают о замужестве…

Но в ее случае все куда сложнее. Как только родится истинный наследник у ее родителей, ее роль сойдет на нет. И даже, если не родится, вечным ее маскарад быть не может — как не крути, но скоро придет очередь Иве Таурину «исчезнуть». А значит, предстоит обосноваться в глуши, ведя тихую жизнь на землях отца. О замужестве и думать не стоит, ей уготована роль старой девы…

И не такой как профессор Иволдон!

Не заметив, что отстала от своих сокурсников, Иветта медленно брела к нужной аудитории, погрузившись в печальные мысли о будущем. Улыбка, что появилась на ее губах после разговора с Тоисом, неумолимо угасала, уступая место привычной грусти.

Именно так: уже много лет назад Иветта запретила себе надежды на любовь и семейное счастье, ее участь — одиночество. В своих мечтах, она представляла себе тихий уютный дом в отдалении от всех, ежедневные прогулки до ближайшего сельского рынка и занятия музыкой или чтение под треск поленьев в камине.

— О чем думаешь? — Внезапный вопрос Ларса заставил подпрыгнуть от неожиданности.

Иве и не подозревала, что за ней под прикрытием тени от колонны наблюдает сосед. И от зрелища грустной скорби на ее лице разрывается его сердце: пусть не обо всем, но о многом он уже догадывался. А еще больше его душу раздирало сопереживание: каким кошмаром была жизнь этой девушки. Была и есть!

Но он не мог заговорить с ней об этом, не имел права разрушить ее мир, каким бы жестоким он ему не казался.

— О… — Иветта замялась, лихорадочно придумывая причину — в голове ощущалась пронзительная пустота. — Кажется профессор вчера обещал нам сложный день? Вот пыталась понять, о чем он мог говорить? Сегодня же простые занятия? Военного дела нет в расписании…

— Угу, — поспешил поддержать тему Розолс, желая лишь отвлечь властительницу своего сердца от грустных дум. — Управление хозяйством, затем танцы и — у тебя занятия по лекарскому делу, у меня — тренировка. Кстати, первый урок вот-вот начнется, поспешим?

И точно!

Иве Таурин сорвался с места, не отставал и Ларс Розолс. Так и получилось, что в лекторий, где они обычно заучивали теорию по управлению собственным поместьем и прилежащим землям оба влетели последними и… застыли, удивленные пустотой!

— Занятие отменили? — Уточнил староста.

— Вовсе нет, оно в самом разгаре, это вы несколько припозднились, — весело отозвался профессор Утило.

— Но где все?

— Пойдемте, — профессор поднялся из кресла, в котором что-то читал, и поманил студентов за собой. — Объясню пока идем, раз уж вы пропустили общий инструктаж. В преддверии родительского дня в академии принято подводить промежуточные итоги. По воинскому делу вы уже преодолели свою миссию, а вот сегодня пришла пора показать, чему вы обучились на моих заданиях.

Сердце Ларса екнуло — в отличие от Иве прилежно изучавшего предмет, просиживавшего выходные в библиотеке академии и дополнительно изучавшего различные рекомендации по управлению хозяйством — он все откладывал на потом подробное погружение в предмет.

— Это будет тест? Опрос? — Осторожно уточнил Таурин, озираясь вокруг — профессор вывел их из учебного корпуса академии и уверенно шагал в уже знакомый им внутренний дворик. Больше того, к уже печально знакомой стене!

— Магическое подпространство академии? — Шокированные, синхронно выдали студенты.

— Именно! И целая жизнь, нет — несколько жизней в вашем распоряжении, — счастливо улыбнулся обычно сдержанный мужчина. — Признаюсь, это мое любимое занятие. Практическое! Оно бывает по итогу каждого курса. Конечно, первое самое простое. Всего-то вам предстоит перенестись в мир, где вы очнетесь полноправным владельцем поместья. Каждый своего, пусть и маленького, со скромными первоначальными ресурсами. Ваша задача — укрепить его хозяйство, сохранить жителей своих земель, расширить и развить до уровня настоящего замка с огромной территорией. Дерзайте! Вы вольны вспомнить все, чему обучились, или экспериментировать. Свои возможности выясните на месте. Если же с задачей не справитесь и поместье разорится — все начнется заново. И так снова, и снова. Годы вы там проведете, десятки лет или даже сотни — сами решайте. Вернетесь, лишь добившись успеха, тогда задание будет выполнено и проходной балл получен.

Лица Ларса и Иве вытянулись. И они еще полагали миссию по воинскому делу сложной?! Что же тогда тут…

— Ж-жизней? — Сглотнул Розолс и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки — ему внезапно перестало хватать воздуха.

— Да, будете взрослеть и стареть, но не умрете. Целая жизнь или множество целых жизней. Но с условием, что в глубине памяти вы будете хранить знание о том, что все они иллюзорны. Впрочем, вам никто не запрещает прожить их на полную катушку. — Профессор мечтательно вздохнул. — Коллеги, конечно, со мной не согласятся, но мое мнение — это лучшее, чему мы учим своих студентов. Мы даем им шанс совершить и исправить собственные ошибки, и так готовим к реальной жизни и ответственности сиятельных лордов. Вы прежде не задумывались почему в империи Индорг все так благополучно?

— П-погодите, — Иве тоже заикался от ужаса. — Вы сказали, что первое задание — легкое?

— Конечно, — согласился профессор. — В последующих проверках изначальные условия ухудшаются. Где-то добавится война, когда-то глобальный мор и все такое. Поверьте, будет сложнее. Но ведь и мы продолжим учить и готовить вас к этим сложностям?

— Можем мы вдвоем… — начал Ларс, вдруг осознав, что несколько жизней рядом с Иве — вот он шанс! И узнать друг друга лучше, и завоевать доверие…

— Нет, — сразу перебил преподаватель. — Это личное испытание. Каждый из вас в будущем возглавит сиятельный род, а значит должен быть готов к этой ответственности.

— Но я — второй сын, — с облегчением выдал Розолс.

— Не важно, — жестом остановил его преподаватель. — Мне не известно почему вы здесь, но раз вы — студент академии, то вспомните: ее правила едины для всех, не важно второй ли вы сын, или наследный принц. Пора, отправляйтесь. Сколько бы вы не провели времени, выполняя свою проверочную работу — вернетесь ровно к концу урока. Удачи!

Единственный пронзительный взгляд — вот и все что мог позволить себе Ларс, расставаясь с возлюбленной возможно на десятилетия. Суровое место эта академия! Только сейчас в полной мере им предстоит понять насколько безграничен мир за ее стенами!

— Я первый, — тихо бросил он и шагнул к стене, чтобы спустя миг раствориться в каменной кладке.

— И я пойду, — следом двинулась Иветта.

Пусть первой мыслью девушки, когда она услышала об условиях задания и было отступить, признаться… Но, подумав, она решила: вот он ее шанс восполнить собственную потраченную на чужую судьбу жизнь! Пусть прежде во главе поместий империи не вставали женщины, но… однажды эта традиция может измениться?

Одна жизнь? Две? Три?

Да с радостью, главное — быть собой и, наконец-то, реализовывать собственные планы и претворять их в жизнь своими силами. Влюбиться? Обзавестись семьей? Доказать в первую очередь себе, что сиятельные леди ничем не уступают сиятельным лордам? О, да!

— Это урок моей мечты! — Искренне призналась она, прежде чем сделать шаг в подпространство.

В след ей улыбался профессор Утило, считавший аналогично.

— Отправил всех?

Сзади неслышно подошли коллеги.

— Да, — потянулся профессор управления хозяйством. — Вот и очередные новички, и их первое боевое крещение.

— Первое было у меня.

— Тут другое, — согласилась профессор Иволдон. — Тут больше жизнь…

— Сколько у нас времени? — Ректор предвкушающе взглянул на часы на главной башне.

Такие вот моменты, когда на территорию академии снисходила тишина, он любил больше всего. Треволнения безумной ночи были пережиты и уже начали забываться, а потому настроение его вернулось к привычному созерцательно-благодушному.

— Чуть больше часа…

— Отлично, тогда выпьем горячего шоколаду в столовой и обсудим успехи наших новичков.

Все педагоги академии дружно поспешили к столовой, и лишь Камилла Иволдон украдкой бросила грустный взгляд на кладку стены. Каким вернется Тоис? Изменят ли его жизни, прожитые за этот час? Познав жизнь во всем ее многообразии, сохранит ли он свой интерес к ней?..

Сама профессор Иволдон в академии сиятельных лордов не обучалась и в подпространстве никогда не была. Она проживала одну единственную собственную жизнь и впервые с момента, когда по настоянию супруги была рекомендована императором для работы здесь, — пожалела об этом.

— Что? — Когда напротив каждого из членов небольшого преподавательского коллектива академии, давно ставших почти семьей, дымилось по кружке с горячим напитком, ректор вспомнил о причине сбора. — Как там наши новички?

Профессор Утило, что постоянно отслеживал ситуацию, бодро отчитался:

— Успехи несомненны. Больше скажу, у меня впечатление, что они все вообще не посещали моих лекций — такого наворотили на почве вседозволенности… Вот где полет фантазии и креатив! Поппе Торре и вовсе близок к тому, чтобы успешно справиться с заданием. И всего со второй попытки! Такое прежде вообще было?

Все призадумались, копаясь в памяти, и покачали головами.

— Впечатляющий набор! — Покивал головой ректор. А вспомнив наказы императора и собственные ночные бдения со вздохом добавил. — Во всех смыслах впечатляющий.

— А что остальные? Пошли в разнос? Первые пять-шесть жизней как обычно: закладные, гулянки, долговые расписки, любовницы, разорение? Перебесились или еще нет? Хорошо бы пресытились этим еще на первом курсе, стали бы потом спокойнее.

Мечты, мечты…

— В этом смысле отличился Аве Боллис! На седьмой круг пошел… и все за ум не возьмется.

Профессора только головами покачали: уж эти взрослые дети!

— Но есть троица, что наоборот ни с кем не сходились, — поделился необычным наблюдением профессор Утило.

— Розолс, Таурин и Ардемал? — Сходу выдал профессор Гармарра.

— Как догадались?

— У них куда больше общего, чем они полагают.

С этим все безоговорочно согласились: и враждовать им глупо, пора прекратить эти распри между сиятельными родами.

— Не сходились? — Осторожно уточнила профессор Иволдон, всячески скрывая живейший интерес к вопросу. — Что совсем никаких увлечений?

— Ага, работают как черти. У всех третья жизнь на исходе. Розолс так меня вообще пугает. Это и к лучшему, что он второй сын, за его старшим братом я таких отчаянных идей не замечал. Революционер просто!

— Но семьи, конечно, не все заводят, — продолжила выяснять Камилла, не получившая важный для нее ответ, — но уж влюбляются-то все без исключения?

Профессор Утило какое-то время молчал, сидя с отсутствующим взглядом — анализировал ситуацию. Остальные его коллеги успели сделать не по одному глотку горячего шоколада, прежде чем он пояснил:

— Нет. Все трое никаких романтических связей не заводили.

— Все три жизни?

Куратор сегодня была дотошна как никогда!

— Да.

— Странно, — бросив на единственную присутствующую даму извиняющий взгляд, усмехнулся Сворн Гармарра. — Парни обычно такой шанс не упускают. Мир грез как-никак. Неужели успели уже влюбиться по-настоящему? Хранят верность избранницам?

— Это надо серьезно душой прирасти, чтобы три жизни в холостяках и одиночках продержаться, — согласился Утило.

Камилла Иволдон не произнесла больше ни слова, но душа ее пела от счастья: как минимум Тоис и не подумал при первой же возможности совершенно безнаказанно найти ей замену!

— Вот, последние за ум взялись, — спустя еще четверть часа прокомментировал происходящее в подпространстве преподаватель управления хозяйством. — Большинство уже справились. Да и уроку скоро конец — пора их встречать?

— Отлично, — потянулся, разминаясь профессор Лиргус. — Встретим их все вместе?

Профессор Иволдон, пусть и страшилась увидеть первый взгляд своего неожиданного возлюбленного после десятилетий разлуки, но отважно кивнула, соглашаясь. Когда это она отказывалась смотреть правде в глаза?

Коллеги бодренько потянулись к месту перехода в магическое подпространство академии, только всея горгона академии тихо плелась в хвосте.

Студенты появились разом — миг назад внутренний дворик академии, предназначенный для воинских тренировок, был пуст, и вот — первокурсники цепочкой потянулись из стены. В том же порядке, что и заходили. Тоис, Ларс, и Иве явились последними!

Первое, что сделал Розолс, это с совершенно безумным взглядом кинулся к Таурину и схватил его за руку. Вцепился так, что никакими силами не отодрать! Впрочем, его мелкий приятель и не думал вырываться, в необъяснимом ступоре застыв на месте, во все глаза всматриваясь в соседа.

Тоис тоже завертел головой, рыская глазами по округе. Словно стрелка компаса, ведомая магнитом, он моментально устремил его в направлении фигуры высокой женщины, замершей в неприметной тени разросшегося дерева на окраине дворика. Пара быстрых шагов, вряд ли замеченных кем-то в сутолоке и громогласных впечатлениях, и он оказался рядом.

Ее глаза… Они встретили его с незнакомой робостью, с немым вопросом. А он, не думая о других, просто притянул ее к груди, рванув за древесный ствол и скрыв от любопытных глаз объятия. Не спрашивая разрешения, действуя так, словно это его исключительное право, уверенно накрыл ее рот своим. Запечатал губы поцелуем! Почти заклеймил…

— Ты не представляешь, как я скучал! — Признался пылко и одновременно страстно. Отстранившись, окинул свою вмиг затрепетавшую леди бешеным взглядом, с диким жаром ругнулся: — Проклятая вечность без тебя, Камилла!

И отступил, спасая ее от внимания других. Отошел, смешавшись с толпой сокурсников, выполняя принятое условие — соблюдая тайну.

Надо ли говорить, что ноги куратора изрядно подрагивали, когда она предваряла путь ученикам, направляясь в танцевальный зал, где значился следующий урок. Ведь любовь любовью, а занятия по расписанию!

Пришлось основательно прокашляться, чтобы голос не дрожал, а демонстрировал привычную твердость.

— Тишина! — Предупредила она продолжавших шептаться первокурсников — они взахлеб пересказывали друг другу пережитое. — Я понимаю, впечатлений — не на одну жизнь, но отложите их до вечера. А сейчас новый урок, и это урок танцев! Полагаю, на этом поприще многие тоже сумели совершенствоваться, ведь жизнь без танца невозможно? Мы танцуем, когда грустим, и танцем, когда радуемся.

— Да! Да! Да! — Дружно загалдели со всех сторон юноши. Пусть они и стали разом мудрее на пару жизней, но экспрессии и задора это не убавило. — Куратор, мы сейчас покажем. Вы можете нами гордиться — на стольких балах мы не посрамили вашей науки.

Урок вышел не столько познавательным, сколько веселым. При всей внешней строгости Камилла Иволдон сегодня совсем не настроена была судить строго и карать непримиримо. Она с интересом наблюдала демонстрируемые танцы, соглашаясь, что годы практики сказались знатно — большинство ее подопечных куда увереннее стали смотреться в танце.

Большинство, но не все!

— Розолс, Таурин? — Вздохнула профессор, обходя вокруг неловко топчущейся на полу пары. Эти двое извечных напарников словно бы вообще забыли, что такое ритм. — Вы музыку слышите? А танец точно помните? Может быть попробуете что-то другое? Или… — она задумалась, — поменяетесь партнерами?

— Нет!

— Нет!

Они одновременно отказались, вцепившись в локти друг друга сильнее.

— Тогда я вас поздравляю, — хмыкнула она, — вы только что изобрели новый танец под названием «два пингвина прикорнули». В чем же его идея? Что он символизирует? Дайте подумать? Косоглазие?.. Первую помощь при переломе колена?

Сокурсники засмеялись. Ларс и Иве в самом деле смотрелись необычно — они то шарахались друг от друга, случайно соприкоснувшись ладонями, то, наоборот, застывали соляными столбами рядом, стоило их взглядам встретиться.

Прежде, особенно за Таурином, такой неуклюжести не наблюдалось. К счастью для них, всеобщее внимание быстро переключилось на Ардемала.

— Мне без партнерши не справиться, — заявил он, как только подошла его очередь танцевать. И предвидя обычную меру реагирования, сразу предупредил: — Именно партнерши! Составите мне пару, леди Иволдон?

Ошеломив всех, он пригласил на танец саму горгону! Тишина в этом месте никогда прежде не была такой… абсолютной. Это все забыли как дышать?

Растеряв привычную невозмутимость, опешила и сама сиятельная леди. Не сумев отыскать ответ, она приняла протянутую руку Тоиса. Партнер спокойно, словно они не находились под прицелом взглядов всех первокурсников (разве что Розолс и Таурин все пялились друг на друга), вывел свою даму в центр зала.

— Вальс, — деловито скомандовал он не меньше других пораженным музыкантам и повел свою растерянную партнершу вперед.

И только все дружно собрались выдохнуть — эта(!) особа не спалила его взглядом на месте — как не получилось… Банально ком воздуха встал у них в горле от настоящей феерии чувств, что разразилась перед их глазами.

Нежность, сдерживаемая страсть, затаенная надежда, мольба и одновременно признание — каких только эмоций не читалось в этих движениях. Это был танец мужчины и женщины, лучший танец, чтобы выразить безмолвный разговор их душ…

Если другие больше красовались, то эта пара словно вообще забыла об окружающих, осознавая лишь присутствие друг друга. Если танец — это способ говорить телами, то… первокурсники академии сиятельных лордов стали свидетелями самой чувственной и одновременно проникновенной беседы на своей памяти. К моменту, когда музыка смолкла, нашлись те, что даже прослезились… И, конечно, все дружно выдохнули, покраснев.

Тоис же низко склонился, благодаря партнершу. А затем, отступив к своей куртке, оставленной в стороне, достал из-под нее пусть сорванный в спешке по пути на урок, но от того не менее впечатляющий букет голубых гордизий!

— Нашему замечательному и обворожительному куратору — леди Камилле Иволдон, — громко прокомментировал он свой поступок, первым начав аплодировать. — С огромным восхищением!

Таурин, с горящими глазами, наконец-то оторвавшись от Розолса, наблюдавший танец, подхватил аплодисменты. И сразу же они зазвучали со всех сторон, буквально утопив в овациях продемонстрировавшую истинное мастерство преподавательницу.

Все еще ошеломленная и вопреки всему счастливая она невольно смутилась, слегка порозовев. Строгая форменная шляпа была отброшена в сторону еще в начале танца, идеальная прическа слегка пришла в беспорядок, позволив паре локонов завиться в кольца, слезы засияли в ее глазах — все вдруг заметили, что куратор вполне себе так… женщина.

Так и получилось, что день предположительного триумфа профессора Утило обернулся днем всеобщего восхищения профессором Иволдон!