Глава 42

Я еще не успела толком осознать, что именно мы видим перед собой, как Ладер шагнул вперед, резко и решительно, так, будто он тайком разработал какой-то сокрушительный план победы над старым магом, а мне о нем рассказать забыл. А я и отреагировать не успела, когда Ладер крикнул: - Аркеллиус! Его голос разрезал тишину зала так неожиданно и резко, что мне показалось, будто само пространство вздрогнуло, как дрожит воздух в дыму от костра. Заклинание старого мага оборвалось на полуслове, и что-то вдруг вздрогнуло, словно кто-то только разорвал тонкую нить, которую Аркеллиус старательно тянул к зеркалам. Старик медленно повернулся., и я смогла разглядеть его лицо. Седые волосы спадали неровными прядями, кожа казалась натянутой на острые кости, под глазами лежали темные, почти черные тени, но взгляд… взгляд был живым, острым, полным внезапной ярости, вспыхнувшей так быстро и ярко, что у меня невольно перехватило дыхание. Он смотрел только на Ладера. И в этом взгляде не было удивления, только узнавание и ненависть. - Ты, - прошипел он, и в этом одном слове прозвучало столько злости, что я почти физически ощутила ненависть между Ладером и Аркеллиусом. Я даже не успела понять, что происходит, как его рука метнулась вперед, и из нее в нашу сторону рванулись темные всполохи. Это не было похоже ни на огонь, ни на молнию, ни на привычную магию, которую я уже успела повидать стараниями Ладера. Это выглядело так, будто куски самой тьмы, рваные и некрасивые, сорвались с места, вытянулись, разорвались на ленты и полетели к нам, живые, агрессивные и голодные. Все случилось быстрее, чем я успела испугаться. Ладер резко выставил ладонь вперед, и перед нами со звенящим звуком вспыхнул защитный барьер, прозрачный, как стекло, но плотный, осязаемый, словно между нами и Аркеллиусом выросла невидимая стена. Темные всполохи ударились в нее и рассыпались с глухим шипением. Они не рассеялись, не исчезли, а расплескались по поверхности барьера, оставляя за собой темные следы, которые медленно стекали вниз, как густая черная смола. Я инстинктивно прижалась к спине Ладера, даже не замечая, что пальцы мои снова вцепились в ткань его пиджака, будто это было единственное надежное, что существовало в этом зале, полном зеркал, теней и чужой магии. Мой маг стоял передо мной, удерживая барьер, и в его лице больше не было той мягкости и нежности, которую я видела в коридоре. Впервые я видела на лице Ладера холодную ярость. - Какого беса, - выкрикнул он, и голос его разнесся под сводами зала так громко, что отразился в эхом и улетел куда-то ввысь, - зачем тебе все это нужно, учитель?! Слово "учитель" прозвучало как-то особенно горько, будто напоминание о том, что когда-то между ними существовало нечто иное, чем ненависть. Аркеллиус медленно опустил руку, но ярость в его глазах не исчезла. Вряд ли он передумал нас убивать, скорее, взял вынужденную передышку, заметив, что его ученик настроен решительно и к бою готов. Обо мне этого сказать было нельзя, к сожалению. Зеркала на стенах отражали происходящее под странными углами, умножая фигуры, искажая движения, и от этого зал казался еще более наполненным, чем был на самом деле, словно в нем присутствовали не трое, а целая толпа людей и их отражений, молча наблюдающих за разворачивающейся сценой. Я почувствовала, как артефакт на моей шее холодеет, будто реагируя на напряжение в воздухе, и поняла, что отступать теперь уже было некуда. Аркеллиус не спешил нападать вновь. Он стоял посреди зала, слегка склонив голову набок, и разглядывал Ладера с тем выражением холодного интереса, с каким опытный ученый рассматривает результат неудавшегося эксперимента, в котором все же есть что-то поучительное. Исключительно, чтобы не повторить ту же ошибку в следующий раз. - Ты всегда был таким, - произнес он, наконец, и голос его звучал ровно, почти спокойно, что делало его слова куда неприятнее. Если бы он закричал, я бы чувствовала его слабость. А так, размеренно и ехидно, он, казалось, пытался дотянуться до сердца Ладера, чтобы выбить его из колеи. Старик, не подозревающий о моих мыслях, тем временем продолжал. - Ты всегда был мягким, слишком человечным. И, что самое печальное, искренне убежденным, что это достоинство, а не слабость. Ладер не ответил, продолжая удерживать барьер, но я видела, как он яростно стиснул зубы. - Ты никогда не понимал, - продолжал старик, - что сила - это не то, что дают. Сила - это то, что берут более могущественные у слабых. Он медленно перевел взгляд на меня, и на его морщинистом лице появилась тонкая, неприятная усмешка. - А это, я полагаю, и есть причина твоей слабости? Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. - Если вы пытаетесь меня оскорбить, - сказала я сухо, - то это у вас вряд ли получится. Аркеллиус усмехнулся. - Оскорбить? О нет, госпожа Алекса. Я даже не думал. Просто удивительно, насколько вы оба были слепы... И вы еще пытаетесь что-то говорить мне о силе? Он сделал шаг в сторону, и в этот момент произошло нечто странное, от чего у меня по спине пробежал холодок: его фигура в зеркалах вдруг исказилась, расплылась, будто поверхность стекла на мгновение стала жидкой, и вместо старика в черной мантии я увидела там совсем другой силуэт. Изящный и легкий. С тонкими плечами и дрожащими крылышками за спиной. Лель. Я уставилась на отражения, чувствуя, как все внутри неприятно сжимается, а как дышать я и вовсе будто бы позабыла. В каждом зеркале, в каждой резной раме на нас смотрела она. Та самая фея, которая с первого дня носилась по отелю с паническими криками, роняла вещи, путалась под ногами, жаловалась на предчувствия и дрожащим голосом рассказывала о том, что что-то не так. Я медленно перевела взгляд с зеркал на самого Аркеллиуса. Его лицо по-прежнему было старым, измождённым, но в глазах теперь читалась откровенная насмешка. - Вы… - начала я и осеклась. Он слегка склонил голову. - Наблюдать проще всего, когда на тебя не обращают внимания, - меланхолично, будто объяснял ученикам из последний урок, произнес старик. - А кто обращает внимание на взбалмошную, нервную фею, которая постоянно путается в коридорах и всех предупреждает о грядущих бедах? У меня внутри будто что-то оборвалось. Как же так?! Лель ведь была такой милой, первой встретила меня в отеле, помогала освоиться, да и с Мариссой она была так близка... Ой! Потому-то и была, что именно от Мариссы она, то есть Аркеллиус, узнавал последние новости! - Так вот откуда, - медленно сказала я, - взялась легенда об изгнанной фее… Я вспомнила, как сама пересказывала ее гостям, как сочувственно смотрела на Лель, как пыталась ее успокоить, как не раз принимала ее тревоги за простую суетливость. Аркеллиус едва заметно кивнул. - Легенды очень удобны, - ухмыльнулся он. - Люди любят истории. Они охотно верят в них и перестают замечать то, что происходит у них под носом. Я почувствовала, как меня захлестывает одновременно злость и какая-то горькая, почти обидная досада. Старый маг был прав: все это время он был рядом, ходил по коридорам, разговаривал с нами, наблюдал. А мы сами позволяли ему это делать. - Ты, Ладер, всегда считал, что заключение мага в зеркало - это жестокость, - продолжил он, видимо, решив, что с меня потрясений достаточно. - Потеря свободы, тюрьма. - Так и есть, - резко ответил Ладер, не меньше меня ошарашенный услышанным. Старик покачал головой. - Ты видел только внешнее. Ты никогда не задумывался о последствиях. Он медленно поднял руку, и зеркала на стенах едва заметно дрогнули, словно откликнулись на его движение. Отражение Лель исчезло, уступая место прежнему - старику в черной мантии. - Маг, заключенный в зеркале, постепенно теряет свою силу. Она уходит медленно, как вода сквозь трещину в сосуде. Я почувствовала, как холодеют пальцы. - И эта сила, - продолжил он с едва заметной улыбкой, - не исчезает. Ты ведь понимаешь, что ничего в этом мире не уходит бесследно? Он посмотрел прямо на Ладера. - Она переходит к тому, кто провел ритуал, - хрипло отозвался Ладер, обескураженный внезапной догадкой. В зале повисла тяжелая тишина. - Вы хотите сказать, - пробормотала я, - что все это… ради накопления чужой силы? Аркеллиус посмотрел на меня с откровенным снисхождением. - Наконец-то, - сказал он. - Кто-то начал понимать. - Это безумие, - вырвалось у меня. - Нет, Алекса, - спокойно возразил Аркеллиус. - Это холодный расчет, моя дорогая. И жажда власти. Он снова взглянул на Ладера. - Ты видел в зеркалах тюрьмы. Я видел в них источники силы и бессмертия. Я почувствовала, как внутри поднимается холодная, неприятная догадка. - Марисса… - прошептала я. Старик усмехнулся. - Прекрасный экземпляр, к слову. Сильная, упорная. Долго сопротивлялась, даже не подозревая о том, какой магический дар хранила всю жизнь. Я сжала зубы. - Вы говорите о людях, как о вещах. - Потому что в данном случае они именно ими и являются, - невозмутимо ответил старик. И в этот момент я окончательно поняла, что перед нами стоит не просто маг. Перед нами обезумевший рассчетливый убийца, который не остановится ни перед чем ради собственного могущества.