ГЛАВА 37. ДИЛЕММА

— Какого хрена тебе тут надо, Двоедушный? — зарычал Риэр, даже не заморачиваясь на то, чтобы застегнуть ширинку.

— У меня что, ночью украли входную дверь, а я и не в курсе? — проворчала я, возвращая на место свои джинсы под пристальным взглядом Исайтари, который и не подумал отвернуться. — Или стучаться или звонить больше не в моде?

— Девочка, я бы предпочел по-быстрому закончить наши дела и вернуться к своей женщине, нежели отвечать на твои глупые вопросы, — изрек полудемон, будто и не замечая больше раздраженного альфу, стоявшего за моей спиной.

— У нее нет и не может быть никаких дел с тобой без моего разрешения, — шагнул вперед Риэр.

— У меня могут быть дела с тем, с кем я сочту нужным их вести, — небрежно отбил Двоедушный, по-прежнему глядя только на меня. — И мне глубоко насрать на иерархические заморочки тебе подобных. Желаешь поспорить со мной на эту тему, большая псина?

Альфа метнулся вперед, но тут же был отброшен, с силой врезавшись в стену. Даже пол под ногами дрогнул и посыпалась штукатурка. Черт, соседи точно на меня коллективную жалобу накатают.

— Правда приятно, когда тебя ни хер не ставят и дают "милые" прозвища? — ухмыльнулась я Риэру, хотя тут же отвернулась, так как от выражения чистейшего гнева на его лице невольно нутро сжалось. Если мне и казалось, что я прежде видела альфу взбешенным, то сейчас это был какой-то совершенно новый уровень данной эмоции. На малюсенькую долю секунды во мне шевельнулось нечто вроде сочувствия. Видно, настоящее злорадство — это все же не мое. Но оно быстро рассеялось. Риэру не помешает отведать того же, чем он меня щедро потчевал.

— Приступим? — протянул мне руку Исайтари.

— Только попробуй что-то от него принять, пупс, и можешь навсегда забыть о моей помощи, — прохрипел сзади альфа, внезапно выводя меня из себя.

— Могу я поговорить тут с одним засранцем пару минуточек? — процедила я, и полудемон неожиданно легкомысленно пожал плечами, огляделся и, найдя ближайший стул, вальяжно развалился на нем, закинув ногу на ногу.

— Даю тебе пять, — взмахнул он кистью, и я развернулась к Риэру.

— И чем же это таким ты мне помог? — хотелось упереть руки в бока, но одной приходилось придерживать джинсы, так как кое-кто прикончил на них молнию и пуговицу в порыве воспитательного рвения.

— Я тебе жизнь спас, — подступил ближе альфа. — Ты мне теперь вечно должна.

— Ха. Я тебе, между прочим, тоже. Так что квиты, — отбила я.

— Я бы с Муратом и без тебя справился, — высокомерно вздернул верхнюю губу волчара.

— Ага, ты же не проигрывал тогда, а экономил силы. Стратег долбаный. Пофиг, я считаю, что тут мы в расчете, и на этом точка.

Блин, вот кто бы знал, что вести диалог с позиции силы, пусть и временно пребывающей за спиной, так приятно?

— Да неужели? А как же твой чертов сон? — прищурился альфа.

— А что с ним? Я тебе позвонила, ты надо мной поглумился, потом явился среди ночи, использовал в свое удовольствие и свалил без единого слова.

— Ай-яй, — подал голос Двоедушный, — кто-то повел себя как натуральная задница.

— Для справки: она кончила во время этого так называемого использования, — огрызнулся Риэр. — Дважды.

— Да плевала я на это, — топнула я ногой. — Я тебя не оттрахать меня звала, а сообщила о проблеме, а ты взял и ушел. Слова не сказал.

— А хрена мне попусту разговаривать? — недоумение в голосе Риэра даже не было наигранным. — Я отправился искать инфу и вернуться собирался с результатами.

— А я все это время должна была сидеть и с ума сходить потихоньку?

— Да чего тебе заморачиваться, если я уже взялся решать проблему? — снова пожал альфа плечами, кажется, искренне не понимая, в чем тут проблема-то.

— Как, мать твою, я должна была об этом догадаться? — я даже на визг сорвалась от возмущения. — У тебя язык бы отвалился буркнуть что-то на прощание? Пальцы бы отсохли СМС-ку напечатать?

— А ты поломалась бы сама мне позвонить еще раз? — огрызнулся Риэр.

Исайтари многозначительно хмыкнул, как бы говоря "ну и придурок ты, мужик", и Риэр злобно на него зыркнул за это.

— В общем так, свяжешься с ним, — Риэр ткнул в сторону полудемона, — меня больше не увидишь.

Ах, ну да, переходим к ультиматумам. Как раз вовремя. Пора кое-кому узнать, что со мной такое не сработает.

— Давай-ка подумаем, что я при этом потеряю, — сделала я нарочито озабоченное лицо, а потом стала загибать пальцы: — Никто не станет вламываться ко мне в квартиру в любое время суток и распоряжаться мной. Никто не станет рычать на меня, угрожать, указывать, что делать, говорить гадости и обзываться. Серьезная утрата, что тут скажешь.

— Я не делал… где-то половину из этого, — нагло ухмыльнувшись, возразил Риэр. — Мои заявления о стервозности баб были обобщенными и безадресными, а все остальное, включая и милые прозвища, ты воспринимала болезненно из-за недостатка чувства юмора.

— Надо запомнить, — прокомментировал Исайтари, — не все, конечно.

— У меня охрененное чувство юмора, придурок, — показала я зубы альфанутому клоуну.

— Со стороны оно виднее, — парировал он.

— Ну так в чем затык? Вот и иди себе, смотри со стороны, — я решительно указала на дверь.

— У тебя чтобы хоть что-то рассмотреть, лупу в кармане таскать надо, — и не сдвинулся с места альфа.

Конечно же, ну как тут обойдешься без гадких колкостей о моем росте и неочевидности женских прелестей.

— Куда уж мне сравниться с твоим гаремом секс-бомб, — фыркнула я презрительно. — Остается только радоваться, что теперь этого и делать не придется.

— А-а-а. Я так и знал, что дело в этом, — торжествующе ощерился Риэр.

— В чем же, интересно?

— В том, что ты таким макаром добиваешься эксклюзивных прав на мое внимание. Тебя бесит, что приходится делить мой член еще с кем-то.

И это тот самый момент истины, когда следует признать, что некоторые субъекты абсолютно не способны воспринять факт, что весь окружающий мир не вращается вокруг их персоны. Диагноз окончательный и корректировке не подлежит, даже путем нанесения серии тяжелых черепно-мозговых травм.

— Сказал мужик, только что пытавшийся осчастливить меня своим прибором насильно, — закатила я глаза, в душе уже признавая бесполезность данного спора.

— Да не явись этот Двоедушный, и через пару минут ты бы уже визжала и просила меня долбить тебя посильнее, — самодовольно ухмыльнулся Риэр. — Это первое. И второе — я твой альфа, и у меня есть право делать с тобой все, что захочу.

— А вот это нас и возвращает к тому вопросу, насколько мне никуда и никогда не упиралось наличие альфы, хозяина, господина и еще хрен знает кого с неограниченными правами на мою свободу и личную неприкосновенность, — я махнула рукой, поворачиваясь к Двоедушному.

— Его выбираешь? — от совсем-совсем недобрых ноток в голосе альфы у меня побежали мурашки по коже.

— Проблема, — указала я на него, а потом на Исайтари, — решение проблемы. Что тут неочевидного?

— Ну и дура, — рявкнул Риэр и понесся к выходу.

— Не такая уж и дура, если ты топаешь к двери, чтобы больше никогда не появиться, — последнее слово всегда должно быть за вами, особенно если получить за это не грозит.

— Да ты уже следующей ночью будешь крутиться в своей постели, скуля, что зря меня прогнала, — Риэр притормозил и оскалился в издевательской усмешке. — Через три дня станешь между ног натирать, мое имя повторяя, а через неделю названивать начнешь и просить заглянуть хоть на палочку чая.

— Нет, думаю я где-то на втором этапе куплю себе вибратор — и наступит мне счастье.

— Одинокая стервозная баба с вибратором — прямо жалкое зрелище, — возразил мерзавец, внезапно более хриплым голосом, чем раньше.

— Ну не скажи, — вставил свои пять копеек Исайтари.

— А по мне, самая что ни на есть счастливая женщина, — не смолчала я. — Размерчики в ассортименте. Партнер всегда готов, когда тебе надо, и не вякает, если ты не в настроении. Выслушивать его жалобы на жизнь и прочий мужицкий бред не надо. Стирать, готовить ему — тоже, знай батарейки меняй. Орать не станет, хоть во сколько домой явись, и даже если об стену его швыряй. По поводу тех же пресловутых исключительных прав и заморачиваться нечего, и ты всегда абсолютно точно знаешь, что его используешь, а не он тебя… Че-е-ерт. Да я прям сегодня за ним пойду, только секс-шопы откроются. Это же мечта.

— Идиотка, — рявкнул Риэр, и через мгновение шарахнул входной дверь со всей дури. Как бы не пришлось ее менять.

— Даже не представлял, как интересно понаблюдать за двумя взрослыми людьми, ведущими преисполненный глубоким и неоднозначным смыслом диалог, — ехидно заключил полудемон.

Как только "Элвис покинул здание", мой боевой дух и решимость стали стремительно испаряться. В присутствии такого безусловного раздражителя, каким являлся для меня Риэр, все казалось однозначным, а вот теперь я неуверенно покосилась на Исайтари. Такое чувство, что я превратилась в воздушный шарик, из которого быстро уходил воздух, и вот-вот превращусь в бесформенную тряпочку. А не пожалею ли я и правда о своей дерзости и остром языке? Может, окончательный разрыв с альфой не такая уж и чудная идея?

— Если есть желание побежать и вернуть любовничка, я тебя останавливать не стану. Твой выбор. Только давай определяйся побыстрее, — Двоедушный посмотрел на дорогущие часы на своем запястье.

— Читать чужие мысли — невежливо, — буркнула я.

— Я их и не читаю. Еще этого мне не хватало, — поморщился пренебрежительно он. — Чую эмоции, и этого достаточно. И ты же не считаешь неловким улавливать запах еды, которую готовят твои соседи, почему же я должен? Не моя вина, что я таким родился.

— Ну да. Извини, как-то это глупо с моей стороны. И вообще, все… это, — я неопределенно обвела рукой пространство своей квартиры, скисая все больше, — глупость.

— Не могу тут не согласиться, но в твое оправдание скажу, что никто не застрахован от совершения необдуманных действий под влиянием чувств. Это называется быть живым.

— Ой, да какие там чувства, — отмахнулась я с преувеличенной резкостью.

— А вот отрицать их наличие — совершенно неумно, девочка, — строго указал мне Исайтари, и мои щеки загорелись. — Если тебя как-то утешит, то большой пес ушел отсюда, тоже испытывая далеко не одну только злость на тебя. Ты его смущаешь и приводишь в смятение. И он от этого прямо из собственной шкуры готов выпрыгнуть.

— Ну и что это должно значить? — Эй, Рори, да хоть что. Риэр остается Риэром, и тебя ни при каком раскладе это не волнует.

— Да что угодно, — пожал плечами Двоедушный. — Будучи мужчиной, могу точно сказать тебе только одно: не рассчитывай, что на этом все между вами закончено. Такое на раз не перегорает.

— Да между нами ничего и не начиналось.

— Если тебе так удобнее думать, — с раздражающей невозмутимостью возразил полудемон.

— А как мне еще думать? У него новая баба на каждый день месяца и долбаная чистокровная невеста подрастает. Я…

— Так, стоп, — остановил меня властным жестом Исайтари. — Я ни в коем разе не намерен становиться твоей подружкой, с которой можно своему мужику кости помыть и порыдать. Меня не волнует, почему ты испытываешь определенные чувства, но я всегда могу их выпить, только попроси.

— Ах да… плата за твою защиту… — сникла я, понимая, что боюсь ввязываться в это все больше.

— Я обещал, что за мою защиту тебе платить, как другим, не придется. Так что, предложение избавиться от ненужного багажа эмоций — некий бонус к этому.

Обдумывать это предложение почему-то не возникло ни малейшего желания. Нужно-не нужно, но что мое, то мое.

— Не посчитай меня жадной, но предпочту оставить все свое при себе, — покачала я головой. — А эта твоя печать… как она работает? Будет больно?

— Разве что самую малость, — оживился Исайтари, видно, радуясь уже наконец расплеваться со мной и убраться восвояси. — Попытка навредить тебе физически вернется к источнику, причем сторицей. Подавить тебя ментально тоже будет невозможно. Любой, у кого есть мозги, станет тебя обходить десятой дорогой. Люди — просто интуитивно, другие существа — совершенно осмысленно, не желая иметь дело со мной. И это тебе ничего не будет стоить. Но если возникнет такая ситуация, что ты решишь призвать меня и попросить о большей помощи, тут уж даром не обойдется.

— Хм-м… и что, ничего мелким шрифтом на стопицотой странице, из-за чего я однажды окажусь в глубочайшей заднице? — прищурилась я, понимая, что реально наглею.

Полудемон поднял обе ладони, демонстрируя этим общеизвестным жестом открытость своих намерений. Ну да, фокусники тоже так делают на представлениях, разводя наивных лохов. Но не на попятную же мне идти. Чтобы там ни говорил Двоедушный, но какой-никакой защиты Риэра я лишилась, так что выбирать тут нечего.

— Готова? — Исайтари поднялся и снова протянул мне руку.

— Готова, — шумно выдохнув, я вложила в нее свою ладонь.