ГЛАВА 43. ЖАРА

В единое мгновение я разжала руку с переноской и прыгнула вперед. Без мыслей, чем это поможет, без расчета, просто молниеносный электрический разряд, который совершенно без участия разума послал мое тело в полет. Я не подумала, куда я побегу, если вырвусь, и неужели просто брошу бедного Барса. Нет. Вырваться, не дать этой двери захлопнуться — вот что бомбануло в моей голове, направив энергию этого взрыва в отчаянный бросок. Все мышцы напряглись в ожидании жесткого столкновения с грудью все еще хохотавшего Риэра. Но вместо болезненного удара я ощутила внезапную податливость, словно мужчина состоял не из плоти и костей, а из гибкой пружинящей резины. Альфа просто схватил меня за талию на подлете и стал валиться на спину, гася энергию моей глупой атаки. Продолжая при этом ржать, хотя и сбился на секунду, когда его лопатки встретились с землей. И прежде чем до моего разума дошло, что он поддался, Риэр стремительно перекатился, подминая меня под себя и фиксируя руки, которыми я метилась ему в лицо, и, все еще фыркая, потерся носом о мою скулу.

— Вот тебе и еще одна уязвимость печати Двоедушного, Аврора, — сказал он, не обращая внимания на мое сопение и попытки спихнуть его с себя. — Она — по сути — исключительно защита. Если ты сама атакуешь кого-то, ни черта не сработает.

— Слезь с меня, — пропыхтела, психуя и пыжась аж до цветных кругов перед глазами.

— Урок не окончен.

— А просто так сказать нельзя было, или лавры Макаренко спать спокойно не дают?

— А в чем было бы тогда веселье, если просто так? — хмыкнул Риэр, проведя губами по моей взмокшей от натуги шее к подбородку и одновременно раздвигая бедрами ноги, словно и не замечая наличия сопротивления с моей стороны.

Ах, тебе веселье нужно? Я чуть опустила голову, сталкивая наши рты, и тут же клацнула зубами, потому что засранец успел отстраниться за миг до того, как я впилась бы ими в его нижнюю губу.

— Тш-ш-ш-ш, кусачий мой котеночек, давай подождем с активной прелюдией до кровати, — опять заржал альфа, поддерживая меня в состоянии кипения. — А сейчас обрати внимание, что меня не шарахнуло какой-нибудь молнией и не швырнуло в стену от тебя. А все знаешь почему?

— Ну и п… почему? — Мой голос прервался, когда Риэр двинул бедрами, создавая давление своей выпирающей эрекцией на предельно чувствительное место между моих ног.

— Потому что мои помыслы в отношении тебя совершенно чисты. — И он повторил толчок, заставив меня фыркнуть, но не для того, чтобы выразить свое отношение к данному высказыванию. Ладно, совершенно не поэтому, а от усилия сдержать позорный стон. — Вот не надо быть такой скептичной, Аврора. Я абсолютно точно не хочу и не собираюсь тебе навредить в любой возможной форме. Наоборот, у меня на уме доставить тебе массу удовольствия, а значит, никакой опасности я не представляю. Вот как это работает, так что учти на будущее.

— Фигня какая-то, — возмутилась я, все еще стараясь игнорировать, как судорожно сводило внутренние мышцы от каждого ритмичного, натирающего в нужном месте толчка Риэра. — Ты мне врешь. Выходит, любой, кто решил, что хочет доставить мне удовольствие, может просто взять и сделать это, и моя защита не сработает?

— Я-то не любой, детка. Меня ты хочешь.

— Это ни хрена не значит, — Когда у тебя нет больше аргументов, всегда можно просто удариться в отрицание.

— Это значит все. — Риэр перевернулся, увлекая за собой и освобождая меня от давления его тела, но сохраняя полный контакт снизу, и захватил основание моей косы, сближая наши губы. — Укусишь — я укушу в ответ, и тебе это понравится.

Как будто тебе нет. Свой ответ мне пришлось проглотить под властным натиском его рта. Риэр не осторожничал, выясняя, стану ли я действительно кусаться из чистой вредности. Это был интенсивный, яростный поцелуй, говоривший "делай что хочешь, я с этим справлюсь". Он толкал свой язык к моему, нисколечки не упрашивая и не выманивая, чтобы вовлечь в игру, способную лишить меня ориентации в пространстве. Он требовал ответа, прекрасно зная, что уже выбил почву из-под моих ног. Я судорожно вдохнула, лишь секунду помышляя о том, чтобы разорвать поцелуй и скатиться, избавляясь от невесомости, которой он заразил мое тело, но потом сдалась, ощутив в равной степени поражение и облегчение. Только секс, жгучий и выматывающий, дарящий бездну не обремененного моралью и чувствами удовольствия, но ничего сверх этого? Да ну и по хрен. Я вцепилась в волосы Риэра, и отвечала ему с не меньшей яростью и требовательностью, и терлась, изгибаясь и растекаясь, как похотливая волна, облизывающая твердый камень берега снова и снова, а потом резко отстранилась, сжав его горло руками.

— Как же я тебя убить хочу, — прошипела и все же укусила за губу, со злорадным наслаждением втягивая воздух, когда он протяжно застонал и взбрыкнул подо мной.

— Но трахнуть-то больше, — сипло ответил альфа, не делая попыток разжать мои пальцы. — Маленькая, игры с удушением — как-то не мое, но если ты очень сильно хочешь, можем попробовать попозже.

Надавив на мой затылок, он снова столкнул наши рты, одновременно грубо стискивая мою грудь. И если первый поцелуй был срывающим тормоза электрическим контактом, то этот, еще более дикий и беспощадный, запустил термоядерную реакцию, у которой просто не могло быть обратного хода.

— Давай, Рори, давай, — хрипел Риэр, выгибаясь, когда я, прервавшись лишь для вдоха, сунула руку между нами и стиснула его через джинсы, совершенно не думая о деликатности прикосновений. — Не хочешь быть использованной, так используй сама.

— Даже не сомневайся, — голодный рык вибрировал в моем горле, делая голос незнакомым, тягучим и бесконечно порочным, даже для собственных ушей. — Использую по полной.

Еще один заход на растравляющее жуткую жажду измывательство ртов и рваных тисканий, и предел, когда можно удовольствоваться только этим, был достигнут. Оттолкнувшись от груди Риэра, я поднялась во весь рост и посмотрела на него, такого здоровенного и, хоть убейся, безумно аппетитного, распростертого на земле между моими ногами. Взялась за пуговицу на своих джинсах, а он с видом довольного победителя закинул руку за голову, будто готовился к приятному просмотру.

— Шоу не будет, — ухмыльнулась я, расстегивая молнию и без всякого изящества сдергивая штаны вместе с бельем почти до колен. — Нечего лежать без дела, расчехляй инструмент.

— А как насчет попросить вежливо, маленькая нахалка? — отзеркалил он мою усмешку, но взялся за пояс.

— А как насчет того, что я могу и твоим ртом воспользоваться, а о себе ты и сам позаботишься?

— Гадость ты такая, — фыркнул Риэр, расстегиваясь и стягивая джинсы и трусы, и его член, вырвавшись из плена ткани, хлопнул по животу, будто резиновая дубинка.

— Так какой учитель, такова и ученица, — парировала, перенося вес на одну ногу и силясь стащить брючину со второй.

Альфа, вызывающе глядя мне в глаза, обхватил основание своего ствола рукой и покачал им, привлекая мое внимание.

— Нравится инструмент? — самодовольно спросил он, сделав несколько движений вверх-вниз.

— Инструмент премиум класса, что тут скажешь, — пропыхтела я, справившись наконец с одеждой. — Жалко к одному концу говнюк приклеен тоже высшей пробы.

— Знаешь, первой игрушкой, которую мы попробуем в постели, будет все же кляп, — показал мне зубы Риэр и поерзал голым задом по влажной траве.

— Как земличка? — ехидно спросила, опустившись и скользнув своим влажным центром по его твердости, и едва не закатила глаза от того, до чего же это потрясающе ощущалось даже вот так, снаружи.

— Охрененно освежает, — проскрипел он подо мной.

У меня было страшное искушение его помучить, ублажая себя такими вот ерзаниями, но себя-то я мучить совершенно не хотела. Сжав главное достояние альфы у основания, от чего в его груди зарокотало, стала опускаться на него под аккомпанемент его глухого тягучего стона. Ладно, сама я звучала точь-в-точь так же. А все потому, что невозможно принимать в себя такое молча. Ненавижу сейчас себя прямо за то, что неожиданно понимаю всех тех глупых баб, фанаток его члена. И да, дело ни хрена не в размере… а-а-а-а-а… да не пофиг ли в чем.

— Потихоньку, маленькая, — прошептал Риэр, — мы никуда не торопимся.

Кто не торопится? Да мне уже так нужно двигаться, что хоть вопи во все горло. И чего он шепчет? Без разницы почему, но было что-то в этом такое чрезмерно интимное… в интонации, в голосе, в нашей только частичной обнаженности, в холодном воздухе, кусавшем открытые участки тела и подхлестывавшим двигаться быстрее. И я двигалась, закрывая и открывая глаза, стиснув зубы и следуя ритму, звучавшему лишь в моей голове. И Риэр не мешал мне, не отдавал приказов, не корректировал рывки бедер, лишь подхватывал широкими горячими ладонями, облегчая каждый следующий взлет и притормаживая отчаянную резкость падений. Белые искры закружились за веками, уши, шея, грудь горели и чрезмерно остро ощущались удары пульса. Я никогда не кончала без помощи рук в таком положении, а терпеть больше не было никаких сил. Но Риэр грубо оттолкнул мою кисть, едва я скользнула к заходившейся в тяжелой пульсации неотложной нужды точке.

— Нет, милая, — Его голос — ломкое пугающее рычание, слова едва разобрать. — Я не твой гребаный дружок на батарейках, со мной тебе ручной работы не понадобится.

Он согнул колени за моей спиной и дернул меня за запястья, наклоняя вперед, одновременно начиная подбрасывать и подкручивать своими бедрами. Один удар, еще, мизерное смещение подо мной, и вот я уже задыхалась из-за невыносимой стимуляции именно там и так. А альфа, считав мою реакцию, долбил и долбил в идеально бешеном темпе и под единственно верным углом, превращая хаотично мечущиеся под веками точки в огромные световые пятна.

— Ленивое бревно, сладкая ты моя паршивка? — бесновался он во мне и вокруг меня. — Бездарный любовник?

Но мне было уже плевать, я уже взлетела.