Глава вторая

Как же я ошибалась… Родион был почти прав. У них и, правда, нет школьной формы, но каждая девочка одета в юбку-блузку, или брюки-блузка, или строгое платье. Цвета, конечно, разные, не обязательно черно-белые, но сам стиль строгий, деловой. Ни у кого, я не увидела джинсы и кеды. Я одна… белая ворона.

С трудом разобралась с расписанием, потом с замком своего шкафчика, и опоздала на урок математики, потому что искала класс.

Миссис Эвердин окинула меня сухим взглядом из-под строгих очков и указала ручкой на свободное место за третьей партой, рядом с блондинкой. Ученики, не стесняясь, разглядывали меня, но никто не шептался. Кирилл вообще не смотрел в мою сторону: он копался в телефоне, пряча его под столом.

— Ребята, внимание! — громко обратилась преподавательница. Я кинула на стол тетрадь с пеналом и села ровно. — В классе новая ученица, мисс… — она опустила глаза в журнал, пытаясь прочесть моё имя. — Валери. — Фамилию она благополучно опустила, боясь не выговорить, а вот имя всё же исковеркала.

— Валерия, — осторожно поправила я. — Меня зовут Лера, не Валери.

Женщина посмотрела на меня, как удав на кролика, мне резко расхотелось вообще что-либо говорить.

— Молчи, Валери, если не хочешь к директору, — прошипела моя соседка.

— Валери прибыла к нам из России, — как ни в чём не бывало, продолжила преподавательница, цокая по классу шпильками дорогих туфель: от «Гуччи», вероятно, как и серый костюм. — Расскажи, с чем связан переезд и коротко о себе.

Я поднялась и вышла к доске.

— Привет. Меня зовут Лера, — упрямо повторила я. — Мне семнадцать лет. Переехала я, чтобы получить образование и поступить в Гарвард, — вот так ловко соврала, сама удивившись. Может, я и правда поступлю в Гарвард, я вообще об этом не думала, но никто из этих сноб не узнает об истинной причине моего постыдного нахождения в этом классе. Я не потерплю фальшивой жалости в их надменных взглядах. — Я люблю кататься на роликах и гулять. Мечтаю стать врачом, — и снова ни слова правды. Просто автоматически закрылась, посчитав каждого в этом кабинете заведомо моим врагом. Плохую тактику я выбрала. Никогда не была изгоем, но видимо придётся.

— Спасибо, Валери, — холодно произнесла преподавательница и жестом указала мне на место. — Итак, приступим…

Эвердин написала маркером тему урока, и я выдохнула. Мы проходили её в начале того года, но может тут другая подача материала?

Урок тянулся катастрофически медленно и невозможно нудно. Подача и, правда, другая, но решение одно. В конце, нам предложили решить несколько задач самостоятельно, я справилась первая и сдала работу.

— Что ж, неплохо… — произнесла Эвердин, посмотрев мою тетрадь. — Можешь быть свободна. Больше не опаздывай. Ле-ра, — по буквам выговорила она и скупо улыбнулась. Вот это удача, сейчас умру от счастья.

Я быстро собрала сумку и вышла. Куда идти, без понятия. Решила поискать кабинет биологии. Прошла первый этаж, заглянула в спортивный зал и поднялась на второй. Из-за угла стремительно выскочил парень и сбил меня с ног. Я полетела в одну сторону, рюкзак в другую…

— Черт! Прости! Ты в порядке? — спортсмен склонился надо мной и протянул руку.

— Всё отлично, — морщась, произнесла я, и поднялась.

— Ты не из школы? — удивлённо спросил он, рассматривая меня. Почувствовала себя голой и начала отряхиваться. Сам он был в белой футболке и спортивных штанах.

— Из школы. Ищу кабинет биологии, — пробормотала я, закидывая рюкзак на плечо.

— У тебя странный акцент и одета ты странно… — задумчиво произнёс спортсмен.

— Вы очень проницательны Шерлок Хомс, — спокойно произнесла, поправляя очки. — Может, и где кабинет знаете?

Парень удивлённо моргнул и коротко рассмеялся.

— Ты забавная. Пойдем, покажу. Слышала, что американцы очень отзывчивый народ? — он шел немного впереди, оглядываясь на меня и улыбаясь. У него светлые волосы и красивые зелёные глаза. Он мог бы мне понравиться, не будь мне так безразлично всё вокруг. Сама мысль о том, что я могу начать флиртовать с парнем, кажется мне ужасной и постыдной, словно я предаю родителей, которые больше не могут жить полной жизнью. Вообще не могут жить. А я могу…

— Уже убедилась на личном опыте, — отозвалась я, вспоминая моих «отзывчивых» одноклассников.

— Пришли, — парень указал на дверь с окошком и протянул мне руку. — Я Маркус.

— Лера, — пожала в ответ. Парень недоумённо прищурился.

— Ле… — попробовал повторить он и запнулся. — Давай ещё раз. Привет. Я Маркус!

Усмехнулась и снова протянула руку.

— Л-е-р-а, — по буквам повторила я.

— У тебя очень сложное имя, — заметил Маркус. — Мне пора. Удачи с биологией. Ле-ра, — он махнул на прощание и помчался прочь.

Ещё пять минут я ждала звонка, потом пыталась не затеряться в потоке учащихся. В конце коридора показался Кирилл с приятелями. Почти все девочки смотрели только на них. Местные звёзды?

Я уткнулась в книгу и отвернулась к окну. Внезапно меня кто-то тронул за плечо.

— Есть разговор, Валери, — раздался холодный, надменный голос голубоглазой брюнетки, — моей одноклассницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Говори, — спокойно отозвалась я и закрыла книгу.

— Если хочешь спокойно учиться, начни нормально одеваться.

— Я думала демократичные американцы не смотрят, кто как выглядит, — произнесла я, разглядывая девушку. Красивая: длинные волосы, накладные, но пушистые ресницы, ухоженные ногти… Коралловая блузка подчёркивает высокую грудь размера третьего, черная юбка карандаш обтягивает попу и выгодно открывает стройные, загорелые ноги. Но я не сравниваю нас, потому что никогда не жаловалась на внешность и фигуру.

— Это среднестатистический класс, а ты в привилегированной школе. Не знала? Здесь учатся дети политиков и звезд. Как староста класса, я запрещаю тебе одеваться подобным образом, иначе будешь ходить одна до самого выпускного бала. У нас встречают по одёжке и неважно, как быстро ты решаешь математику, — она резко развернулась, тряхнув волосами, а я поймала серый взгляд Кирилла. Он смотрел насмешливо, мол: «Видишь. Я же говорил».

Завтра обязательно исправлю ошибку, только продержусь четыре урока и факультатив. Остаток перемены, я читала, а девчонки танцевали под музыку, что лилась из динамиков школьного радио. В целом, класс показался мне дружным, только меня старательно не замечают.

Кирилл

Сложно разглядеть что-то в микроскоп, когда товарищ рядом то и дело ржёт и слюнявит взглядом новенькую…

Мечникова Валерия Константиновна заняла стол у окна: прозрачные очки, белый халат и перчатки делали её похожей на образцового врача какого-нибудь советского госпиталя, вот Ричи и завелся. Любит экзотику.

— Спорим, что я уложу её через три недели, — воодушевлённо он протянул мне руку, которую я молча проигнорировал.

Я, конечно, придурок, как выразилась Валерка, но не настолько, чтобы спорить на порядочную девчонку, которая недавно похоронила обоих родителей. Это надо быть полным кретином без мозгов.

— Оставь её, — равнодушно отмахнулся, лишь мельком взглянув на соседку. Ричи нахмурился.

— Почему, нет? Думаешь не смогу?

— Сможешь, — я записал показатели в тетрадь. — Но не с ней.

— Эй, Кир, ты чего? — прошептал приятель, легонько толкнув меня плечом. — Понравилась? — я хмыкнул, но Ричи расценил это по-своему. — Я и забыл, что ты у нас первый всё новое пробуешь… — недовольно произнёс он и отошёл.

Плевать. Пусть, что хочет думает, но Валерку не трогает. Обломится. Слишком хороша она для него.

Оставшиеся двадцать минут, я занимался глубоким самокопанием. Ненавижу это дерьмо, но приходится как-то мириться со своей совестью, договариваться. Привык анализировать свои поступки и поведение, только последнее время больше отдаюсь во власть беспамятства. Так спокойней.

Лерка мне ничего плохого не сделала, она не виновата в том, что я мудак. Просто я привык так жить, привык прятаться за маской безразличия и беспечности. Привык прожигать дни, не привязываться к людям. Быть циником, быть плохим, никого не любить — гораздо проще. Нет обязательств, никому ничего не должен, не задумываешься о смысле поступков и сказанных слов. Ты одиночка среди толпы… Алкоголь заглушает боль, а вечеринки и тусовки создают иллюзия счастья и комфорта.

Не представляю, как Лерка живёт. Сколько в ней и сил и мужества… Я бы не смог. Не смог как она похоронить обоих любящих родителей и оставаться нормальным. Добрым. Жить по правилам. Я бы сломался. Да, что уж говорить, я и так сломался, но мои родители живы, они просто решили, что семейная жизнь и воспитание детей это не для них.

Я ведь не собирался с Валеркой враждовать: отец предупреждал о ней, и я рад, чёрт возьми, что у него хватило ума забрать девчонку… Но и дружбы не планировал. Ей не нужна такая дружба, а я не готов менять привычный образ жизни. Всё просто: я плохой, она хорошая. Я слабак, она сильная… Мы на разных полюсах.

Не представляю, что смогу подойти к ней и утешить, например. От одной мысли: внутренности скручиваются в тугой узел. Становится противно и… страшно. Я пропитался запахом перегара и дымом сигарет, пропах похотью… Не смогу просто изображать участливого собеседника, когда в голове тупо пусто и только бешенная скорость будоражит кровь: ни женское тело, ни алхимия чувств, а шум мотоцикла и может, пара сломанных носов.

Я думал игнорировать рыжую, но кто же знал, что она выросла и стала ещё упрямей, ещё правильней… И даже смерть близких не сломила её.

Господи, как вспомню её лицо, когда в комнату влетела!.. Такая красочная спесь чувств… Сам едва удержался от смеха.

Валерка напомнила мне о прошлом. О том, когда в нашей семье всё ещё был уют и счастье… Когда мама возвращалась домой, а не спешила на гастроли, когда мы вместе собирались за накрытым столом и весело ужинали, делились новостями. Много разных «когда» пробудила ни в чём невиноватая Лерка одним своим несуразным видом. Как была нескладная, так и осталась. Смешная…

После урока я поманил пальцем Алисью Джонс — старосту нашего класса и по совместительству жаркую стерву.

— Соскучился? — томно прошептала девушка, изображая страсть. Я равнодушно вскинул бровь. Она хмыкнула и приняла нормальный человеческий вид. — Что хотел?

— Подойди к новенькой, предложи ей записаться в драмкружок. Ты ведь вроде там тоже активистка…

Брюнетка нахмурилась.

— Подожди,… ты просишь за неё?

Я натянуто улыбнулся в ответ.

— Лера закончила музыкальную школу, а ещё занималась бальными танцами, она точно сможет занять даже самую маленькую роль в школьном театре, — доверительно шепнул, убедившись, что Валерка направилась в раздевалку.

Алисья недоверчиво прищурилась.

— Откуда такие сведенья?.. Или… подожди!.. Вы же оба из России, хочешь сказать, знакомые?! — её глаза заметно увеличились в размере, едва сдержал смешок.

— Она дочь лучшего друга моего отца. Он просил присмотреть за ней, вот и присматриваю, — непринуждённо усмехнулся и повел девушку к женской раздевалке.

— Ты?! — иронично усмехнулась Алисья и рассмеялась. И, правда, смешная шутка. — Да тебе ведь дела ни до кого нет. С каких пор ты слушаешься своего отца?

— Лера исключение. И я это делаю не для своего отца, а для её…

Девушка нахмурилась ещё больше. Ей явно не хотелось взваливать на себя такую «ответственность».

— Ты видел, как она вырядилась? Хочешь, чтобы мы опозорились перед всей школой?

— Послушай, — выдохнул я, теряя терпение. — Ты мне кажется должна? — девушка недовольно кивнула. — Я много не прошу, только поговори с ней нормально, заинтересуй. Лера нормальная девчонка и не великие кутюрье её сделали такой… — я подмигнул и поспешил в свою раздевалку, пока не прозвенел звонок.

На поле я вышел последний.

Лера…

Я думала хуже, чем после разговора с нашей старостой быть уже не может, но нет, судьба щедра на сюрпризы. Нас выгнали на поле. Я не очень спортивна, хоть и занималась танцами почти семь лет, но пробежать пять кругов и не умереть, смогла. Правда, под конец мне в плечо прилетел мяч. На поле раздался дружный смех.

Чудо, что я не свалилась. Место ушиба горело огнём. Девочки с моего класса перешёптывались, бросая насмешливые взгляды. Странно, мы ведь все в одинаковых футболках и шортах. Может, их вещи от неизвестного мне мега-крутого дизайнера?

— Да ты везунчик! Дважды за сегодняшний день, — усмехнулся Маркус, хватая мяч. Я ответила робкой улыбкой.

— А ты живёшь на поле?

— Почти, — ответил он и крутанул на пальце мяч. — Если ты подающий надежды футболист, даже такое обстоятельство, как начало учебного года не освободит от тренировки.

— А ты подающий надежды? — спокойно поинтересовалась, скорее из вежливости, но парень принял это за иронию.

— А ты сомневаешься, — утвердил он, усмехнувшись: светлая челка съехала ему на глаза. — Как плечо?

Внезапно Маркус дёрнулся от удара в спину, послышался смех. Ещё один мяч прокатился рядом.

— Меня зовут, — как ни в чём не бывало, улыбнулся он, и сильно пнув второй мяч, вернулся на поле.

Тренер заставил нас отжиматься. Это было забавно. Я выдохлась на третьем отжатии, зато Алисья и её подружка Николь притягивали к себе взгляды своими упругими и подкаченными… телами. Со всех сторон раздавался одобрительный свист. Судя по спокойной реакции девчонок, они привыкли купаться в мужском внимании.

После небольшой игры в бейсбол, я отправилась в душ. Тело украшали несколько свежих синяков и ссадин. В душевой я честно задумалась, зачем мне всё это надо. Для чего? Нет, я знаю, что должна учиться, выбрать профессию,… но уже не уверена, что хочу заниматься политикой. Тогда чем? Знаю, что однажды выйду замуж, заведу семью, подобно совей: счастливой… Но не хочу, чтобы и мои дети, в один день лишись всего.

В столовой ко мне подсела староста со своей верной спутницей. Девушки сели напротив, пока я поглощала свой сэндвич.

— Послушай, Валери, — выдохнув, начала девушка. — Ты играешь на каком-нибудь инструменте?

Я подозрительно прищурилась. Зачем ей это нужно?

— На фортепиано.

Алисья удовлетворённо кивнула.

— Послушай, ты бы не хотела заниматься музыкальным сопровождением в нашем драмкружке?

Я задумалась. Музыку я люблю: она успокаивает. Дома я часто играла для себя. Да чего уж говорить, и для родителей, и для друзей. Мы собирались толпой, устраивали чаепитие, а я с удовольствием хвасталась новой разученной мелодией. Сама искала ноты в интернете, в основном саундтреки к фильмам, и учила. Маме очень нравилась песня из «Холодного сердца», а папе из мультика «Анастасия».

— Попробую. Почему, нет, — легко согласилась, надеясь, что это меня отвлечёт от мыслей, хотя признаться, желания играть в школьном театре, нет совсем.

— Как-то ты без энтузиазма, — скривилась Алисья. — В наш кружок мечтают попасть многие, мы даже выступали с мюзиклом на Бродвее.

— Поздравлю, — равнодушно ответила я и придвинула к себе салат. — Прости, что не скачу от радости. Можешь предложить эту «роль» кому-нибудь ещё.

Кажется, староста потеряла дар речи, и что теперь будет с классом?

— Ты невероятная хамка! — возмутилась она, поднимаясь. — Завтра в три, в актовом зале. Не опаздывай.

Я покачала головой и собрала посуду на поднос. С другого конца зала мне помахал Маркус. Я ответила тем же, но тут на меня налетел парень, и я разлила на кофту остатки фреша.

— Ой, прости! — воскликнул он и потянулся оттирать пятно на моей груди, я испуганно отшатнулась.

— Ничего. Всё в порядке, — пробормотала я, пытаясь уйти, но приятель Кирилла, преградил мне путь. Самого соседа по близости не оказалось.

— Я должен загладить вину, — добродушно улыбнулся он, но я не поверила. Уж слишком взгляд у него… скользкий. — Давай сходим куда-нибудь. Кино? Кафе? Может, парк…

— Ты ничего не должен, — тихо произнесла я и обошла парня с другой стороны. — Извини, у меня много дел, — я поспешила поставить поднос и скрыться в уборной.

Оставшиеся уроки я просидела с пятном на кофте.

После факультатива, я отправилась на остановку. Нашла автобус до Санта-Моники и села на него, решив не беспокоить Кирилла. Как-то он не спешит со мной поддерживать приятельские отношения, а я не хочу навязываться. Да и о чём нам говорить: мы такие разные. Даже не представляю, что мы однажды вечером сядем вместе перед телевизором, непринуждённо общаясь.

Дома меня встретила Ирен. Женщина тепло улыбнулась, поинтересовалась, как мои дела и усадила обедать. Даже такая мимолётная забота оказалась приятна.

Я переоделась, вымыла руки, села за стол и только включила телефон, как он зазвонил. На дисплее высветился неизвестный номер.

— Да? — ответила я, и кивнула Ирен: «спасибо!»

— Ты где? — раздался ледяной голос Кирилла. Я даже опешила и чуть не выронила ложку.

— Дома, — непонимающе ответила.

Послышался облегчённый вздох, а затем гневное:

— Какого хрена, ты дома? — сквозь зубы процедил парень. — Где я сказал ждать меня?

Я закатила глаза и выдохнула.

— Кирилл, я не маленькая. Сама могу добраться.

— Да, мне плевать! — заорал парень так, что у меня ухо заложило. — Я сказал, ждать меня! Чего твоей глупой голове не понятно?!

Я нахмурилась.

— Хватит повышать на меня тон, — ровно ответила я. — Приедешь домой и поговорим. Надеюсь, смогу донести, что я в состоянии сама ездить на общественном транспорте. Ирен сварила крем-суп, поторопись, а то тебе ничего не достанется, — произнесла и отключилась, хлопая глазами.

Что это с ним? Бесится, что я поступила по-своему? Ну, как же! Ослушалась его величество. Перебьётся.

* * *

Кирилл пришёл поздно. Пьяный — раз. В компании какой-то девицы — два. Костяшки рук в крови — три. Я устроилась с книгами в столовой, пытаясь разобраться в местной учебной программе, когда он полез в холодильник за газировкой, полностью меня игнорируя. Его «подружка» в непозволительно коротком платье с интересом разглядывала дом и меня.

— Тебе обязательно пачкать кровью мебель? — сдерживая злость, поинтересовалась я. Кирилл сфокусировал на мне мутный взгляд серых демонических глаз.

— А тебе обязательно быть занудой? — девушка хихикнула на его реплику, чем ещё больше меня взбесила. — Выпей, расслабься, можешь даже присоединиться… — лукаво произнёс он и скользнул по мне взглядом.

Захлопнула книгу и пролетела мимо, напоследок недовольно фыркнув.

— Засунь своё предложение… в холодильник. Приятно вечера, — притворно улыбнулась пьяной девушке и заперлась в комнате. Если он будет каждый день кого-то приводить, вряд ли я смогу нормально учиться.

Я привыкла, что дом — это дом. Место, где уют и комфорт, место, где нет «грязи» и посторонних людей. Я забыла только об одном: это не мой дом и не моя семья. Здесь свои правила, а я чужая…

Мой неугомонный сосед полночи придавался утехам: я то и дело слышала стоны и смех. Признаться, мне было стыдно. У меня не было отношений и то, что происходит за стенкой, кажется аморальным и недопустимым в семнадцать лет.

Ближе к трём ночи, похотливые бабуины угомонились, а я наоборот. Успела вспомнить свою жизнь, детство, друзей, выходные с родителями… Воспоминания больно теребят и ранят душу. Естественно у меня случилась истерика: пришлось идти в душ, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.

Утром я проспала…