Глава 27

Мы ехали, пока молча, но Леша все-таки спросил:

— Ваня рассказал что-нибудь?

— Нет, я даже половины сказанного не поняла. Он только сказал, что там уже полиция и нам бы тоже не помешало приехать.

— Ладно, на месте разберемся.

Там-то точно, в этом я даже не сомневаюсь. А вот с собой мы до сих пор не разобрались. Два взрослых человека, казалось бы, чего проще… Но нет, черт подери, не можем!

На парковке театра места не было. Как все резко захотели окультуриться! Я бросила машину в ближайшем дворе, надеясь, что она останется в целости и сохранности, и мы с Лешей пешком пошли к зданию. Служебный вход был открыт, как и говорил Ботаник. Мы вошли и поднялись по лестнице к залу.

Здесь уже было оживленнее, хоть наше присутствие и мало кто заметил. Мы постояли возле стеночки, прицениваясь к обстановке, пока Леша не махнул рукой пожилому мужчине и не сказал мне:

— А вот это уже странно.

— Что? — спросила я, но ответа не получила.

— Здравия желаю, Максим Станиславович.

— И тебе не хворать, Алексей Владимирович, — отозвался мужчина и перевел взгляд на меня, приветственно кивнув.

Леша сложил руки на груди и спросил:

— И что понадобилось ФСБ от местной богемы?

Я, кажется, даже открыла рот от удивления. ФСБ? Серьезно?

— Ну, Леша… — покачал головой Максим Станиславович. — Ты же понимаешь, что это секретная информация.

Даже я чуть не усмехнулась. Наверняка уже все сотрудники театра в курсе, так что эта самая секретная информация станет достоянием общественности в ближайшее время. Я этим, конечно, поделилась с конторским, и кажется, он немного обалдел.

— Это дочь Зигмунда? — невежливо ткнув в меня пальцем, повернулся Максим Станиславович к Леше.

— Она самая.

— Папина девочка. Катя была не такой.

Это он сейчас о моей маме? Откуда, интересно, он ее знает. Я, наверное, слишком пристально рассматривала этого конторского незнакомца, потому что он взял меня за локоть и рассмеялся:

— Ты такая же красивая, хоть характер отцовский.

— Вы знаете мою маму?

— Ох, она была единственной моей любовью. Мы учились вместе. Но Зигмунд оказался проворнее.

— Но вы все равно нам не расскажете, что здесь случилось? — улыбнулась я.

Судя по Лешиному выражению лица, происходящее ему не нравилось, но, видимо, Максим Станиславович был выше по званию, поэтому никаких попыток остановить наш разговор не было.

— Я вас пока оставлю, — уклонился от ответа, как я уже узнала из обращения одного из его подчиненных, товарищ полковник.

Задерживать его я не стала, но тут же почувствовала прикосновение к своему локтю, даже не прикосновение, а железную хватку.

— Нам надо поговорить, — сказал Леша и потащил меня куда-то.

— Какого черта?.. — только и успела я произнести, прежде чем он меня вывел в фойе, а потом толкнул в туалет.

Вот сейчас я готова была вцепиться в его, хм… лицо. Такого он раньше себе не позволял.

— Ивонна, — зловеще начал Леша, нависнув надо мной. — Если ты еще раз…

Что я должна была еще раз учудить, чтобы нарваться на подобное — без понятия. И узнать, видимо, не суждено, потому что нас прервал стук в дверь, а потом в проеме показалась голова Ботаника:

— Здрасьте! Можно?

— Входи, — быстро ответила я.

Мой протеже скользнул в туалет и запер дверь. Если бы кто видел, то точно бы решил, что у нас групповушка. Но Леша хотя бы забыл о своих претензиях и сразу спросил у Ботаника:

— Что здесь?

— Наркота. Причем в больших объемах и с распространением, поэтому ФСБ и здесь. Не зря мне так не нравился режиссер. А гримерша на него вообще с кулаками набросилась, когда все вскрылось. За ее истерикой я мало что понял, но вроде как что-то, связанное с ее сестрой.

Мы с Лешей переглянулись, и мне даже как будто послышалось, что в наших головах крутятся шестеренки.

— А Гройсман?.. — спросили одновременно.

— Не знаю, есть ли в этой истории ее роль, — пожал плечами Ботаник. — Но мне кажется, что нет. Я еще не в курсе всего, так что пойду узнавать.

— Иди, пацан, — одобрил Леша. — А то от наших чекистов хрен чего дождешься.

— И нам пора идти, — собиралась я ретироваться за Ботаником, но не успела.

— Мы не договорили.

Вздохнув, я прислонилась спиной к стене и спросила:

— Что на тебя нашло?

— Ты флиртовала с полковником ФСБ!

Я даже растерялась. А потом у меня вырвался нервный смешок. Это ревность такая, что ли?

— Леша, ты идиот? У тебя в квартире вообще живет какая-то мадам, но я же не закатываю тебе сцены на людях.

— Эта мадам, как ты выразилась, дочка моего бывшего преподавателя по криминалистике. Она учится в нашем городе, но неожиданно хозяйка квартиры, которую она снимала, попросила съехать. В общаге мест нет, вот ее отец и попросил приютить девочку, пока она ищет новое жилье.

— Только что придумал эту историю? — недоверчиво прищурилась я.

— Нет.

— А раньше мог рассказать? — рявкнула я и толкнула Лешу в грудь.

Ну, каков… Даже слова подходящего найти не могу! Я все это время изводила себя, напридумывала черт знает чего, а он…

— Ивонна, а ты хоть раз задала конкретный вопрос? — с невинным видом спросил Леша. — Нет, ты просто не упускала возможность пустить шпильку. И вообще, ты так мило ревновала, — расплылся он в довольной улыбке.

— Я тебя придушу!

— Милая, давай оставим БДСМ до твоей спальни, там можешь делать со мной все, что душе угодно.

— Путь в мою спальню тебе закрыт, — теперь настала моя очередь улыбаться, а Лешина — хмуриться.

Развернувшись, я вышла из туалета и столкнулась с товарищем полковником. Он прохаживался по фойе, разговаривая по телефону, но, увидев меня, сделал знак подождать. Когда следом за мной появился Леша, Максим Станиславович поднял брови и усмехнулся. Ну да, ситуация так себе.

— И когда вы собирались мне сказать, что у вас здесь засланный казачок? — спросил полковник, закончив разговор.

— А это имеет отношение к вашему делу? — удивилась я. — Здесь как бы уже давно у него, — кивнула я в сторону Леши, — свое расследование.

Максим Станиславович покачал головой с сожалением и устало выдохнул:

— Как же тяжело с вашей семейкой… Ладно, идемте.

Мы вернулись в зал, прошли с правой стороны за сцену и оказались, так сказать, в закулисном мире театра. Только теперь это выглядело филиалом Петровки, потому что половина присутствующих на людей искусства никак не тянула. Полковник прошел к деревянной двери и, открыв ее, жестом пригласил нас внутрь. Это была небольшая гримерная, где в одиночестве на стуле перед зеркалом сидел Ботаник.

Максим Станиславович закрыл дверь и сказал:

— Располагаемся, господа сыщики и шпионы.

Мы с Лешей устроились на небольшом диванчике, а полковник занял свободный стул.

Ботаник поднял руки вверх, как будто говоря: «Сдаюсь!», и начал оправдываться:

— Я ничего не говорил, честное слово. Он сам догадался.

— Рассказывайте, что у вас тут за дело. Я так понял, что оно связано с недавней смертью актрисы, — сказал Максим Станиславович.

— А вы нам расскажете потом, что здесь происходит? — воспользовалась я случаем.

— Да расскажу, расскажу.

Послать товарищу полковнику воздушный поцелуй, что ли?

— Слово офицера? — улыбнувшись, спросила я.

— А вы мне нравитесь, — тоже улыбнулся Максим Станиславович. — Слово офицера, — отсалютовал он мне.

Товарищ полковник мне начинал теперь действительно нравиться. Надеюсь, это не послужит причиной раздора между следственным комитетом и конторой, учитывая, что Леша сжал до боли мою поясницу.

— Рассказывай, — скомандовала я, пока ситуация не вылилась в мои синяки и майорскую агрессию.

Леша примерно минут двадцать рассказывал о смерти Гройсман, о наших изысканиях, о внедрении Ботаника в театр. В общем, сдал нас с потрохами. Ну, вернее, наше расследование.

А после этого рассказа Максим Станиславович покачал головой и сказал:

— Не думаю, что могу помочь, но все же послушайте.

От услышанного я была, мягко говоря, в шоке. Но в то же время понимала, что это рабочая схема. Режиссер, который хранит и распространяет наркоту в больших количествах. Это удобно. Театр был одним из перевалочных пунктов, над всей сетью пока работают: что, куда, откуда. Но место удобное, а деньги нужны всем.

Большую партию, которая распределялась между несколькими распространителями, они делили свою часть еще на несколько и передавали дальше. От поставщика до курьера — в принципе, все стандартно.

Но в шок меня повергло место. Театр. Удивительно… И, черт возьми, гениально! Никто бы и подумать не мог. Только вот пусть действительно с наркосетью разбирается Максим Станиславович, а нам надо понять, связано ли это со смертью Гройсман.

— Скажите, — обратилась я к полковнику, — а что там за история с гримершей или костюмершей, которая на режиссера набросилась?

— К вашему делу отношения не имеет. У нее сестра наркоманка, вот и сорвалась девушка, когда узнала. Всего лишь нашла козла отпущения в лице режиссера.

Самые простые объяснения чаще всего и самые верные.

— А если… — протянул Ботаник, и мы все уставились на него, ожидая продолжения. — В общем, не могла ли Гройсман узнать о здешних делишках и начать шантажировать этого Станиславского недоделанного?

Ничего себе выраженьица от моего протеже! Видимо, режиссер его неплохо допек.

Но идея мне понравилась. Для Елены деньги не пахли, так что вполне возможно.

— Я завтра позвоню, — кивнул со вздохом Максим Станиславович, поднимаясь.

— Даже номер не спросите? — прищурилась я.

— Милая, я работаю в ФСБ, — сказал полковник таким тоном, как будто разговаривал с умственно отсталой.

Мы попрощались, подождали возле служебного входа Ботаника, которому в театре уже делать было нечего, и двинулись в сторону моего дома.

Моя квартира снова становится штабом. Пора прикупить пару надувных матрасов, подушки тоже бы не помешали, да и одеяла. Да ну к черту! О чем я вообще думаю? У Леши есть своя квартира, Ботаник может жить с мамой или Инессой, а я… Может, кота завести? Тьфу! Первый признак старой девы, что ли, накрыл? А все чертова брюнетка. Дочь какого-то там преподавателя.

— Она хоть совершеннолетняя?! — нарушила я тишину в машине, остановившись на аварийке в чертовом неположенном месте.

— Кто? — спросили одновременно Леша и Ботаник.

— Брюнетка в твоей квартире!

Да, в возрасте и упругости тела я ей проигрывала, причем по всем фронтам. Но он любил меня. Я в это верила. Я этого хотела.

— Ивонна, ты в курсе, что я имею право тебе выписать штраф за нарушение правил остановки?

Пф, я представила следователя, выписывающего штраф за нарушение ПДД.

— Ой, оставь. Ответь на вопрос!

— Эм… Я выйду, наверное. Ну, прогуляюсь, — сказал Ботаник, открыв дверь.

— Стой, идиот, мы на эстакаде!

— Тогда, может, поедем, а блондинок, брюнеток и шатенок оставим до дома?

И снова этот парень вносит здравое зерно в наши с Лешей отношения. Я тронулась, слава богу, что не умом, а когда мы подъехали к дому…

В общем, перед своими подчиненными так делать не стоит. Лайфхак всем владельцам адвокатским контор, которые находятся в одной машине с работниками. Так, как делала я, все-таки делать не стоит.

Я притянула Лешу к себе и поцеловала. Да так, что даже мой товарищ майор опешил. А мой ли?.. Определенно. Пусть большие рыжие тараканы никуда из моей головы не делись, но я уже давно знала, что он мой. Только мой.

— Идем домой? — шепнула я, даже забыв о присутствии Ботаника, пока он привычно не покашлял.

То асфальт, то потолок, то покашливания — хоть чем бы удивил, честное слово.

Повернувшись к нему, сказала:

— Иди к Инессе, поужинай там, душ прими, потом спускайся.

— Ага, — ответил мой протеже и, выйдя из машины, резво направился к подъезду.

— Ивонна, часа полтора назад ты сказала, что путь в твою спальню мне закрыт, а сейчас тянешь меня туда. Что вообще у тебя в голове?

Ох, знал бы он, что там, так бежал бы от меня как черт от ладана. Хотя я еще и сама до конца не определилась. Думаю, там бы и бабушка-психиатр сломала ногу, точнее свою профессиональную пригодность.

— У меня еще есть коридор, ванная, гостиная и машина, — с серьезным видом ответила я.

Леша улыбнулся и закатил глаза. Странно, что мы с ним вообще дошли до моей квартиры. Налицо проявление гиперсексуальности ввиду тараканьей пьянки в моей голове. Тумбочка в коридоре оказалась крепкой, производитель не подвел, а вот вешалка над ней нет — с грохотом полетела на пол, когда я схватилась за нее рукой.

— Сейчас Эд прибежит скандалить, — усмехнулся Леша мне в ухо и провел языком по шее.

— Пусть наушники наденет, — ответила я.

С коридора мы переместились в душ, где полка оказалась тоже не на самом надежном креплении. С таким темпами мне скоро придется делать.

Только мы успели одеться, как раздался звонок в дверь. Наверняка Ботаник. Леша пошел открывать, и через секунду я услышала голос сестрицы. Точно, она же обещала заехать. Хорошо, что хоть не приехала раньше и не воспользовалась запасными ключами, а то получилось бы неловко.

— Ванька! — радостно заорала Таня, появившись в гостиной. Конечно, с наглой кошачьей мордой на руках.

— А ты этот комок шерсти дома оставить не могла?

Сестрица отмахнулась и спросила:

— А что у тебя в коридоре? Нашествие татаро-монгол? Кстати, — не дождавшись ответа, продолжила она, — вы уже в курсе, что творится в театре? Охренеть, конечно!

— В курсе, — кивнул Леша. — Иван Андреич даже предположил, что это связано со смертью Гройсман.

Снова звонок. Легок на помине Ботаник. Надеюсь, у него хватит толерантности не спрашивать про упавшую вешалку.

Он поздоровался с Танькой, даже погладил кошака, на что тот довольно заурчал, и, устроившись на диване, заметил:

— Кажется, мы вернулись к тому, с чего начали.

Логичное умозаключение, только Леша пришел к этому выводу еще утром. Опыт не пропьешь.

— И что вы теперь будете делать? — спросила сестрица, глядя почему-то только на Лешу.

— Подождем звонка от полковника. Если режиссер ваш ни при чем, то будем думать. Мотив — вот что нас ставит в тупик. Мы не знаем мотива, поэтому и бродим в темноте.

— Любовь и деньги правят миром и человеком, — глубокомысленно изрек Ботаник.

— Если любовь была мотивом, — сказала я, — то на подозрении Ломакин, который мог знать о шашнях Гройсман с Мажором, но мне его удивление показалось искренним. Если деньги, то на ум приходит только Гончаров-старший, которого Елена вполне могла шантажировать.

— Идеи интересные, но что-то ни в одну из них моя ментовская чуйка не срабатывает, — покачал Леша головой. — Надо начинать все сначала.