ГЛАВА 26

ГЛАВА 26.

В нашем лесу водилось такое животное — рукет, полуптица, полуящерица. Страшная, облезлая, ядовитая. Чешуя по телу и перья только на крыльях и хвосте. Но была целая неделя, когда рукет сбрасывал старую чешую и красовался радужным окрасом.

Мне было интересно поймать рукета и попробовать приручить. Но дотронуться до него и не умереть от яда, можно было только в ту самую «радужную» неделю смены чешуи.

И вот, после длительного наблюдения, настал нужный час, и я поймала рукета, притащила домой и попыталась найти подход к созданию.

Я изучила природу непокорного животного, знала, насколько он ядовит, но все равно хотела посмотреть на это чудо вблизи и попробовать обуздать нрав.

Только из-за того, что была крайне осторожна, на второй же день я заметила, как странно ластится рукет и нетипично себя ведет. И только благодаря осторожности, я не торопилась взять в руки животное, которое, оказывается, дополнительно выделило яд и пыталось убить меня, используя мозг, а не инстинкты.

Сейчас, сидя напротив Арсаланы за столом и поедая ужин, я испытывала схожие чувства. С одной стороны, я ее понимала, как и рукета. Это тупое отчаяние внутри от потери отца, эту злость на врага, желание убить. Но, с другой стороны, чувствовала, что она, как и рукет, уже выпустила дополнительную порцию яда, чтобы убить меня.

Эта девушка, что так громко говорит о морали и достоинстве, не моргнув глазом убедится, что я не кинусь убивать ее ненаглядного Нориса, а после отправит на смертную казнь.

История с рукетом закончилась быстро — я выпустила его на свободу, оставив попытки изучить и приручить. С этой воинственной девушкой так легко не будет!

Я не зря промолчала, когда Арсалана решила остаться здесь. Мне стоило сказать ей спасибо за то, что своим выплеском злости сняла с меня удушающую петлю самобичевания и вины.

Лана напомнила своими словами, что это Норис первым перешел черту. И нет, я не считала нас счет равным — я не забрала его жизнь, а всего лишь ранила.

— Вижу, у тебя появился аппетит, — Арсалана подумала, что смогла вразумить меня.

Конечно, жителю Долин никогда не понять, что можно есть только для того, чтобы были силы мстить.

— Скажи, ты отомстила бы за отца вождю Лесных, если бы нас не охраняла магическая стена? — мне было интересно, действительно ли мы отличаемся настолько, насколько она считает. Ведь она мнит себя выше, достойней низменной дикарки.

Арсалана, что до этого ела по-военному быстро, перестала жевать и посмотрела на меня долгим взглядом:

— Когда он погиб, я месяц ходила вокруг вашего леса в поисках прохода. Ждала, не выйдет ли вождь. Караулила.

— И?

— А потом заболела мать, и стало не до этого, — девушка смотрела на меня с вызовом: — И сейчас я благодарю небеса, что отвели меня от мести. Иначе бы я не сидела сейчас здесь.

— Боишься, что тебя убили бы?

— Нет, — девушка серьезно посмотрела на меня. — Яд мести сделал бы хуже только одному человеку — мне. Он бы меня разрушил изнутри, лишил способности любить.

— Любить такого убийцу, как Норис?

— Он не убийца! — прошипела Арсалана, стукнув кулаком по столу. — Ты хоть знаешь, кем был старший принц Эрвин для своих братьев? Почти отцом! Король с королевой всегда холодно относились к детям. Их воспитывал мой папа — генерал, да старший принц!

— Это не оправдывает Нориса!

— Да, не оправдывает. И я здесь осталась, чтобы попросить тебя остановиться. Ты ничего не знаешь о нем! Если твоему Дереку досталась любовь няни, то Норис из-за колючего характера не получил ни материнской любви, ни няниной. В его мире существовал лишь старший брат, а с младшим он не ладил, потому что с ним приходилось делить внимание Эрвина.

— Я тоже могу рассказать слезливую историю о том, как потеряла мать в пять лет, как у меня остался только отец. И как я даже не смогла проводить его в последний путь!

— Я не преуменьшаю твою боль! — Арсалана дерзко посмотрела на меня. — Но тебе лучше передумать насчет мести! Я здесь и не спущу с тебя глаз, так и знай!

Я молча вышла из-за стола и отправилась спать, отвернувшись лицом к стене. Пусть думает, что я обиделась, надулась или загнана в угол от бессилия.

Чтобы вытащить у врага сердце, до него надо добраться. И если ради этого надо прикинуться, что я потихоньку проникаюсь ее речами, то я так и сделаю. Мое удобство здесь ничего не значит, я под стражей и неусыпным контролем.

Не сомневаюсь, когда Норис придет в себя, то тут же будет просить моего ареста. Поэтому мне нужно добраться до него раньше и сбежать отсюда!

Арсалана — единственный пропуск к заклятому врагу, мой входной билет мести. С Дереком этот трюк бы не прошел — он словно видел меня насквозь. А этой девушке явно доверял, так что шанс на успех куда выше.

Ночью вернулся Вупи, влетел в окно и мигом оценил прибавление в комнате удивленным свистом.

— Стой! — я услышала, как Лана берется за меч, и успела быстрее. — Это мой друг!

— Птица? — пренебрежительно спросила девушка, убирая меч в ножны.

— Вупи! — представился тот, и Арсалана удивленно спросила:

— Говорящая?

— Говорящими бывают куклы, а я — разумный! — гордо заявил птиц и прилетел ко мне на кровать. Внимательно всмотрелся в мое лицо, зная меня лучше других, и понимающе кивнул.

«Другу постели в соседнем доме, а врагу — рядом с собой!» — так как-то сказал отец, и только сейчас я поняла мудрость этих слов.

— Пернатая! П-ш-ш! — раздалось в темноте.

— Что? — напрягаясь всем телом, спросила я.

— Молодец, что поела, — кажется, эта Лана тоже пыталась втереться мне в доверие, преследуя собственные цели.

— Спасибо тебе! Ты меня растормошила, — ответила я убийственно сухо, без капли благодарности в голосе.

Что ж, посмотрим, кто из нас двоих все-таки добьется своей цели!