20

Рэмонд Крау

 Когда мы прибыли в Сорбит, я ужасно злился. Нет, не на Летицию, осматривающую горные вершины восхищёнными глазами. Она, конечно, сглупила, открыв дверь купе, но больше я негодовал от своего поведения. Зачем я поцеловал её?

 Это всё усложняло. Я согласился на работу телохранителя, только в надежде вернуть себе должность. Но мотив испарился, словно летняя лужица после дождя, как только я услышал фамилию “Лаиш”.

 Это слово — мой личный кошмар. Разумеется, я сразу решил, что Боги дают мне шанс. Шанс, если не исправить ошибку, то хотя бы компенсировать. Загладить свою вину.

 Загладить. Будто речь о помятой рубашке, а не о человеческих судьбах!

 Упустив наёмника, который нырнул в снежную нору, я вернулся в поезд. Летти, растрёпанная и напуганная, сидела, сложив ладошки на коленях. Я просто был рад, что успел, что она жива. Странный, болезненный огонь жёг грудь, пытаясь вырваться наружу, желая облизать своим пламенем мою непослушную подопечную.

 Я прижал её к себе, наслаждаясь ударами её сердца, словно какой-то гипнотической музыкой. Желая напиться впрок, я был груб, а хотелось совсем другого.

 Теперь внутри теплилась горькая надежда, что Летиция поверила в поцелуй из злости. Что приняла его за странность своего вспыльчивого стража. И забыла.

 Если нет, то будет очень больно. Ей, мне, всем. Как только она узнает правду, возненавидит.

 На вилле я, как и Летти, пытался сосредоточиться на работе. И у Летиции получалось великолепно. Она заменила лекарство Одиль, и вообще — в критической ситуации вела себя, как настоящий полицейский.

 Вот и сейчас, взяла запасной ключ, и будто предводитель королевских войск, повела нас арестовывать Арта Дан Яра.

 Я должен был предвидеть, да только с таким даром никогда не сталкивался. Слышал, что менталисты умеют многое. Но чтобы так легко... одним взглядом...

 Внутри что-то щёлкнуло, замыкая меня в глубине сознания. Тело больше мне не подчинялось. Для него существовала одна цель: “убрать девчонку с жетоном”.

 Белая комната плыла в фиолетовом тумане. Досада, что трость не попала в цель, была не моей.

 Сам я в этот момент боролся. Невидимо, но отчаянно. Колотил в железобетонную стену всеми подручными средствами. Огнём, водой, воздухом — всей своей магией.

 Я видел, как охранник стащил её хрупкую фигурку с подоконника на пол, В комнате запахло кровью. Её кровью. Он прижал её к полу и приставил к горлу острый кинжал.

 И в моей голове что-то лопнуло, фиолетовая завеса спала, пронзив болью виски, и на мгновение мир провалился во тьму. Но я уже мог управлять телом, бросился вперёд, схватил охранника за шиворот и швырнул в стену. Нож со звоном отлетел в угол.

 — Летти... слышишь меня?

 Без сил упав на колени рядом с ней, я перевернул её, вглядываясь в полные слёз глаза. С подбородка капала кровь.

 — Рэмонд, это ты? — хрипло произнесла она.

 Я кивнул, взяв её голову в обе руки, стал покрывать нежными поцелуями лоб, щёки, нос, губы.

 Все мои надежды на то, что она примет тот поцелуй в поезде за случайность, пошли прахом. Ну и пусть.

 Я вытирал её слёзы и продолжал целовать так осторожно и трепетно, как только мог.

 А она, сначала удивлённо распахнула глаза, а затем стала отвечать.

 — А охранник? — спросила шёпотом, пытаясь отдышаться между поцелуями.

 — Отдыхает, — покосился я на лежащую неподвижно тушу.

 Не знаю, сколько мы просидели на полу обнявшись, прежде чем я сказал, рассматривая её ссадины:

 — Тебе следует уменьшить мою зарплату. Плохой из меня телохранитель. Объект постоянно в синяках и царапинах.

 Она усмехнулась, а затем серьёзно спросила:

 — Этот Арт... Откуда он знает тебя?

 Я насторожился, силясь понять, почему она так решила.

 — Ну, он сказал: “О, господин Крау!” Будто давно знаком.

 Я нахмурился. Имя “Арт Дан Яр” не вызывало ни малейшей искры в памяти. Но в глазах Летиции читался вопрос, который я и сам себе задавал:

Почему он знает меня, а я его — нет?