ГЛАВА 3

Ференц совсем не спал в эту ночь. Более того, он даже не ложился. Слишком реальность напоминала дурной сон, в котором он не мог найти выхода из западни самых близких людей. Он стоял у окна и смотрел, как разгорается рассвет. Прекрасное, завораживающее зрелище, которое обычно заставляло верить в лучшее. А сегодня почему-то казалось, что верить больше не во что. Нет ничего, за что все еще стоило бы бороться. И даже чесались руки подписать отречение, уехать к бабушке на самую окраину Лиммера и забыть о столице, ответственности за чужие жизни, борьбе за власть, которая, по сути, ему не нужна. Но Фран не мог так поступить. Он был королем. Наследником своего отца. Всегда знал, что наступит день, когда он примет ответственность за Лиммер, каждого его жителя. И теперь не мог отступиться. Ну и что, что один… Один не ноль. Может, это даже к лучшему.

Ференц отошел от окна и сел в кресло. Еще ночью ему на стол легли отчеты о пожаре и письма, которые не застали его величество в столице. Сначала Фран просмотрел отчеты. Пожарные маги определили вещество, с помощью которого подожгли дворец. Это действительно была самая простая смесь на основе масла. Она отлично горела и могла быть изготовлена кем угодно. Ничего… Если бы не охрана, сегодня бы колокола звонили траур по королю. Надо наградить парнишек, они сделали все, что могли.

Король потер лоб. Голова казалась воистину чугунной. Теперь письма… Одно из них было от дражайшего тестя. Тот благодарил за поздравления с юбилеем и выражал обеспокоенность усилением войск Лиммера на границе. Старый лицемер!

Ференц отбросил письмо. Война? Не успокоятся, будет им война. Только как же не хотелось нового кровопролития! Это ведь снова загубленные жизни. Тысячи, тысячи… Однако кого может потерять сам Фран? Никого. Его друзья и так мертвы. Умерли по его вине, и он никогда об этом не забывал. Может, поэтому и не подпускал к себе никого. Не желал видеть новых смертников. А Донтон… Ференц поджал губы. Донтон, кажется, заигрался в шпиона Илонда и забыл, что его родина Лиммер. Но на Донтона Фран пусть и злился, однако не обижался. А вот по поводу Тильды уже принял решение…

Совсем рассвело. От завтрака король отказался. Ничего не хотелось. Он чувствовал себя выжженным, как его дворец. Так глупо… Неужели где-то в его самообладании все-таки прошла трещина? И как теперь от нее избавиться? Потому что его слабостью сразу же воспользуются, разовьют, разрушат.

В двери снова постучали. Ференц собирался уже разразиться бранью, однако его побеспокоили не слуги, а тот, кого он недавно вспоминал. Артур Донтон. Явился, герой-любовник. Фран тихо засмеялся. Брови Арта удивленно взметнулись вверх.

– Ты в порядке? – настороженно спросил он.

– Не дождешься, – ответил король, кивком указывая на свободное кресло. – Что-то ты рано явился.

– Собрал вещи, отдохнул немного и приехал. Ты обещал позвать прислугу, чтобы я мог всех допросить.

– Да, сделаю, – кивнул Ференц. – Позавтракаешь со мной?

– Почему нет? Дома не успел.

По одному сигналу короля в малой столовой бросились накрывать на стол. За завтраком Фран не проронил ни слова, то и дело замечая, как встревожено на него глядит Артур. Видимо, решил, что его величество на грани того, чтобы лишиться рассудка. Зря, Ференца так просто не возьмешь. Наконец, с едой было покончено, и они вернулись в гостиную. Король уже собирался было отдать приказ собрать в коридоре всю прислугу – допрашивать их он точно будет вместе с Артуром – но Донтон вдруг спросил:

– Что с тобой? Ты сам не свой со вчерашнего дня.

И очень захотелось ответить правду. Даже язык зачесался.

– Узнал, что в принципе никому не могу доверять, – резко ответил Ференц. – Потому что люди, которых я считаю близкими, врут в глаза.

Артур, кажется, понял, потому что как-то побледнел.

– Фран…

– Плевать, – отчеканил король. – Нравится моя жена? Дарю, забирай. Только ее папе сам объяснишь все…

– Фран! – теперь уже голос Донтона звучал возмущенно. – Тильда не вещь…

– Это единственное, что тебя останавливает?

– Да! То есть, нет. Между мной и твоей супругой ничего нет. Кажется, я уже говорил тебе об этом.

– Да неужели? – Злость снова подняла голову, и Ференц сжал кулаки. – Тогда почему, едва открыв глаза после пожара, она зовет тебя?

Артур закусил губу. Впервые Ференц видел, чтобы тот занервничал.

– Мы с ней были дружны в Илонде, – сказал он. – Но между нами ничего нет, слышишь? И все твои подозрения беспочвенны. А почему она звала меня… Потому что я ее друг. Единственный человек, который связывает ее с родиной, и Тильда цепляется за меня, потому что ей одиноко. Ты ведь сам попросил восстановить эту связь, разве нет?

– Получается, я во всем виноват?

– Я этого не говорил!

– Тогда что за намеки? Я просил выяснить, не шпионка ли моя жена, а не тащить ее в свою постель.

– Хватит говорить ерунду! – Артур резко поднялся из-за стола. – Не стоит впутывать меня в свои семейные проблемы. Если сам не можешь найти с Тильдой общий язык, я в этом не виноват. Да и она, я думаю, тоже. Все можно понять, Фран. У тебя нет времени сейчас отвлекаться на что-то, но Тильде нужно твое внимание. Она по-прежнему чувствует себя в Лиммере чужой. А потом ты удивляешься, что она тянется к единственному хорошо знакомому человеку. Мы шесть лет общались с ней в Илонде, были друзьями. Может, на тот момент чуть больше, чем друзьями, но и мне нужно было за кого-то держаться. И все же повторюсь: между нами ничего не было. Несколько совместных прогулок еще до вашего брака – не повод обвинять девушку. А ты видишь врагов там, где их нет. Так не должно быть, Ференц.

Фран посмотрел на него внимательно и рассмеялся. Право же, слушать доводы Донтона было смешно. Арт пылал таким праведным гневом, что сейчас казался посланником Лимы. Глупый-глупый Арти. Слишком правильный для этой страны. Ференц и сам долго выжигал из себя эту «правильность». Потому что иначе сожрут. Почему придворные тянутся за Александром? Потому что у Алекса сотня масок, для каждого своя. И они рады обманываться, хлопать в ладоши, приветствуя свои иллюзии. И неудобен им Ференц, который не идет на поводу, ни с кем не советуется, никому не заглядывает в рот. Наверное, за это и придется заплатить головой.

– Фран? – Артур, кажется, и вовсе забеспокоился из-за этого смеха. – Послушай, я больше не подойду к Тильде, даю слово. Насчет ее шпионажа мы все выяснили. Но ты… Тебе стоит отдохнуть, наверное.

– Мне стоит застрелиться, – выпалил король и снова рассмеялся. – Вот увидишь, всей стране станет легче жить. А теперь присаживайся, я прикажу позвать всю прислугу, которая приехала со мной из дворца.

– А есть те, кто не приехал? – прищурился Арт.

– Дворец тоже нужно отмыть, отчистить. Но те, кто служил в моем крыле, здесь, и сейчас мы сможем с ними побеседовать.

– Я предпочел бы поговорить с ними наедине, – ответил упрямый Донтон.

– А я не спрашиваю, что бы ты предпочел. Или ты тоже хочешь занять мое место? Нет? Значит, не перечь.

И Ференц позвонил в колокольчик. Он приказал явившемуся камердинеру собрать всю дворцовую прислугу в коридоре, и тот удалился. Фран же занял кресло в центре гостиной, приготовившись ждать. Затем вспомнил, что за сердечными переживаниями забыл, зачем вообще отправил вчера Донтона прочь из дворца.

– Кстати, ты поговорил с Бойлзом? – спросил он.

– Поговорил, – ответил Арт. – Сам он пока на службу возвращаться не собирается, но если в академии снова сменится ректор, обещал подумать. А по поводу тех, кто мог бы составить костяк твоей охраны, посоветовал обратиться к моим бывшим однокурсникам. Поможешь их отыскать?

– Подашь список – помогу, – Ференц пожал плечами. – Только вряд ли они согласятся.

– Из-за той истории, в результате которой я застрял в Илонде? – спросил Артур, глядя слишком пристально.

– Из-за нее, – согласился король. – Не каждый готов платить своей головой. Война окончена, и выжившим хочется жить.

– И все же…

– Разбирайся сам, Донтон! – резко перебил его Ференц. – А сейчас займись прислугой, у меня не так много свободного времени, а я тоже хочу услышать, что они скажут.

Всего с королем из столичного дворца приехало тридцать слуг и служанок. А Ференц этим утром ждал еще и приезда советников, и ему меньше всего хотелось пару часов сидеть тут, но… Это было необходимо. Речь шла даже не о нем, а о Тильде. До этого все атаки были направлены лично на Франа. Он к ним привык, успешно их предотвращал. Утомительно, да, но пока не смертельно. А сейчас впервые кто-то решил избавить его от жены. Может, покушение организовал кто-то другой? Кто-то, не имевший к нему отношения ранее? Фран давно начал подозревать, что против него ведет игру не один человек. Алекс и Илонд? Король решил пожертвовать дочерью?

Слуги входили по одному, прятали глаза, боялись. Допрос вел Донтон, Ференц лишь присутствовал. Но при этом он слушал, и слушал очень внимательно.

– Я ничего не видела, – лепетала молоденькая служанка королевы, а глазенки-то бегали! Видимо, это заметил не только Ференц, потому что Арт спросил:

– А вы в тот момент находились в комнатах ее величества?

– Д-да, – запинаясь, ответила девушка.

– Тогда почему не разбудили королеву, почувствовав запах дыма? Почему допустили риск для ее жизни?

Девушка вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Скажите правду, и я дарую вам помилование, – впервые за все утро вмешался Ференц.

Служанка посмотрела на него большими от страха глазами.

– Я ушла на свидание, – шепотом сказала она. – Ее величество спит крепко, никогда не зовет нас ночью. Да и фрейлина там дежурила…

– И когда вернулись?

– Сразу, как запах дыма почувствовала. – Девушку заметно трясло. – И когда бежала назад, видела мужчину. Он шел очень быстро от комнат королевы.

– Как он выглядел? – спросил Артур.

– Высокий, темноволосый, – ответила та. – Волосы длинные, и лицо такое… странное. Будто неместное.

Артур и Ференц обменялись взглядами. Похоже, о личных спорах придется забыть. У них появился подозреваемый.

– Сможете помочь королевскому художнику написать его портрет? – поинтересовался Ференц.

Девушка отчаянно закивала. Кажется, она уже была готова на все, лишь бы ее отпустили и не казнили.

– Вот к нему и отправляйтесь, – король махнул рукой. – Скажете, мой приказ.

Служанка едва не выбежала из гостиной, а Фран потер гудевшие после бессонной ночи виски.

– Думаешь, Илонд? – спросил его Артур.

– Да, – ответил Ференц. – Они обвинят меня в гибели Тильды и со спокойной совестью объявят новую войну. Поэтому им выгодно оставить меня без жены.

– Взглянем на портрет. Может, узнаем кого.

– Возможно, только…

– Что?

– Да нет, ничего. Иди, занимайся делами. У меня сегодня день должен быть расписан по часам, а что в итоге? Никакого порядка!

Арт лишь едва заметно улыбнулся, поклонился и вышел. Ференц позвал секретаря, приказал подать письменные принадлежности и написал в столицу, чтобы для Артура отыскали его бывших приятелей, а затем наконец-то принял недовольных советников. Те возмущались ночным происшествием, требовали поставить на уши столицу, топали ногами. Но что толку? Нет его, как ни крути. Ференц поторопился их выпроводить. Он уже думал было скрыться куда-нибудь от придворных, когда в двери в очередной раз постучали.

– Ваше величество, ее величество Тильда просит принять, – доложил слуга.

Вот как! «Ее величество просит»! Фран сначала хотел отказать, сослаться на занятость, но потом решил, что этот разговор все-таки должен произойти, так почему не сейчас?

Тильда вошла следом за слугой. Она была бледна, избегала смотреть мужу в глаза, а Ференц… Он чувствовал, что у него внутри пустыня, выжженная земля. У каждого рано или поздно наступает предел. Он своего достиг. Девушка, которая могла бы быть рядом, стать судьбой, ею не стала. Более того, выбрала его друга. Самое забавное, что Фран не прекратил считать Донтона другом, хотя стоило бы казнить, и дело с концом.

– У меня мало времени, – сразу обозначил Ференц.

– Я знаю, ваше величество, – откликнулась Тильда, ожидая, пока он предложит присесть. Но этого не произошло, и она сама примостилась на краешек кресла.

Королева нерешительно мяла в руках подол бледно-голубого платья.

– И? – Фран напомнил о своем присутствии.

– Вы обижены на меня, – сказала она тихо.

Обижен? Это было не то слово, но король не стал уточнять. Он просто молча слушал.

– Я… догадываюсь, чем это могло быть вызвано. И… мне жаль. Меньше всего на свете я бы хотела обижать вас.

Фран продолжал молчать. Он смотрел на супругу, ее подрагивающие губы, тонкие руки, нервно теребящие ткань, и понимал, что простить не сможет. Даже если Артур прав. Даже если она звала единственного друга. Не сможет, и все.

– Ваше величество! – Тильда все-таки подняла голову. – Прошу, скажите хоть что-нибудь!

– Я отправлю вас к отцу, – отчеканил Фран. – Полгода прошло, у нас нет детей. Это достаточно веская причина, чтобы разорвать наш брак. Собирайте вещи.

– Нет! – Жена бросилась к нему, вцепилась в руки, но Ференц вырвался и отодвинулся. – Почему?

– Я только что ответил на ваш вопрос. – Король поднялся и отошел к окну. – Мне надоело. Быть лишним в собственной семье, просить внимания, как подаяния. Больше этого не будет. Завтра я оглашу свое решение матушке, сегодня же напишу в Илонд, и завтра вечером, думаю, со всем будет покончено. Я, конечно, не лучший муж, Тильда, но вытирать об себя ноги не позволю. Так же, как и думать о других мужчинах. Я безумно устал от ваших капризов. Вы хотели вернуться в Илонд? Я согласен.

– Нет, вы все не так поняли! – Тильда снова попыталась коснуться его рук, но Ференц увернулся. – То письмо… Я злилась из-за вашего поведения, и…

– Какое письмо? – насторожился Фран.

Королева покраснела.

– Я… писала отцу, что хочу расторгнуть брак, – призналась она. – Но это был минутный порыв, вы оскорбили меня, и…

– Что ж, мы квиты, – усмехнулся Ференц, раздумывая, куда подевалось письмецо взбалмошной супруги. – Я оскорбил вас, вы меня. Давайте на этом разойдемся в разные стороны. Поверьте, меньше всего на свете мне хочется тратить время на женщину, которая меня ненавидит.

– Но мирный договор…

То есть, ненависть она не отрицает. Отлично.

– Я попробую договориться с вашим отцом о других условиях. – Ференц повел плечами.

– Да нет же! Услышьте меня, умоляю! – Тильда едва не плакала. – Давайте попробуем еще раз. Пожалуйста.

– Нет. А теперь избавьте меня от вашего общества, я плохо себя чувствую.

И это была правда. После бессонной ночи сильно болела голова. А может, сказывалось напряжение последних дней? Как бы там ни было, Фран едва держался на ногах и чувствовал себя больным. Надо позвать целителя. Даже банальная простуда в таком окружении может стать смертельной, близкие постараются.

– Вы бледны. Я пошлю за целителем, – испуганно проговорила Тильда и бросилась вон из комнаты. Фран даже не успел ее остановить. Он тяжело опустился в кресло, и когда появился целитель, немного пришел в себя. Однако противиться лечебной магии не стал. Его личный лекарь сокрушенно покачал головой.

– Вы совсем измотали себя государственными делами, ваше величество, – сказал он. – Я пропишу вам тонизирующую настойку, она поможет поскорее прийти в себя. Однако настоятельно рекомендую больше отдыхать, иначе никакие лекарства не помогут.

– Я в порядке, – ответил Ференц, изучая Тильду, замершую за спиной целителя. – Вы правы, мне просто требуется отдых. Настойку… Настойку пришлите. Пригодится. И никому ни слова о моей болезни. Ступайте.

Лекарь поклонился и вышел, а король посмотрел на супругу.

– И вы тоже, – сказал уверенно.

– Но…

– Вон! Иначе уедете немедленно, клянусь.

Тильда подхватила юбки и выбежала из комнаты, а Ференц позвал прислугу, приказал не беспокоить его, даже если и этот дом будет гореть, а затем прошел в спальню и лег. Пожар выбил его из колеи, пусть в этом и было нелегко признаться. Ничего, справится. Бывало и хуже. Гораздо хуже. Фран закрыл глаза. В одном целитель прав. Если он не отдохнет, свалится с ног, а этого допустить никак нельзя.