Дни тринадцатый и четырнадцатый, когда череда неприятных сюрпризов продолжается
Хрум… хрум… хрум…
Размеренный хруст втиснулся в пелену сновидения, где я бродила в тумане между стен каменного лабиринта и не находила выхода. Поморщилась, прислушиваясь, и… открыла глаза.
Палатка, которой нас так услужливо снабдил Бергер, была небольшой, но нам четверым хватило места в ней поместиться. Надувной пол прекрасно выполнил роль матраса, а внутри оставалось достаточно свободного пространства. По крайней мере, чтобы сесть.
Я именно это и сделала, осматриваясь и отыскивая источник хруста. Нашла его без проблем – рядом со спящей Нейлой сидел и с завидным аппетитом грыз камушек тяй-ай. Заметив моё движение, дёрнулся было, едва не выронив угощение, но быстро успокоился, признав.
Хрум… Хрум… Хрум…
Под этот звук я и полезла к выходу, потому что ни Эвины ни Лаиты в палатке не обнаружила.
Первая нашлась быстро и в ожидаемом месте – под боком у своего обожаемого друга. Вторая тоже была в наличии – сидела у края пропасти, задумчиво кидая вниз мелкие камушки.
Невольно бросив взгляд на проход между валунами, я тяжело вздохнула – Шайла так и не пришла… А ведь я не теряла надежды.
Жаль, что в империи до сих пор нет технологий портативных передатчиков, работающих автономно и независимо. Связь возможна только через передающие станции на кораблях и коммутаторы на освоенных планетах. Как бы выручило нас сейчас такое изобретение! Но увы…
Летучки… Если они и были у Бэргера, то он их нам не дал, понимая, что нет в этом смысла. Для приёма сигнала и просмотра записи со следящего диска нужно большое устройство или вильюрер, а в походе для этого никаких условий.
Почему же ни один правитель не озадачился серьёзным вопросом удобного компактного средства связи на расстоянии? Как рваться в императоры, так целая очередь. А как что-то полезное создать, так желающих не видно.
Пока я размышляла, из палатки появилась сонная Нейла. Теперь неподвижный тяй-ай был аккуратно обёрнут вокруг её запястья, будто не он пять минут назад втихую грыз камень. На другой руке стражницы угрожающе разместился блавер. Контраст блестящего яркого «украшения» и строгого по исполнению грозного оружия приводил в замешательство. Не только меня. Даже Фаффит не выдержал:
– Драгоценности на женщ-щине – это я могу понять. Даж-же в походе. Но зач-чем ещ-щё и оруж-жие? От кого защ-щищаться, если кругом друзья? К тому ж-же такой скромной фиссе не к лицу муж-жские игруш-шки, а вот браслет воистину ш-шикарен и очень вас украш-шает!
– Зато оружие внушает уважение, – хмыкнула дорлитарка, натягивая на себя курточку. – И пусть лучше оно у меня будет и не понадобится, чем понадобится, а его нет.
– Умная у вас страж-жница, – почтительно признал Фаффит, обращаясь ко мне. – Хорош-шо.
– Кто её просит умничать?! Выскочка… – ревниво заворчала Эвина. Сердито сунула в пакет полупустую тарелку, из которой сам цорролец был не в состоянии доесть угощение, и добавила: – Вот пусть она тебя и кормит.
– Эвина… – расстроенно прошипел рыжий, укоризненно распахивая все свои глаза и усиливая запах от своей шкуры. – Как тебе не стыдно? Это ж-же твоя подруж-жка!
– Ты её хвалишь, а меня нет, – всхлипнула лансианка. – Я для тебя пустое место! Ты привык к моей заботе и не замечаешь, считаешь, что я всего лишь прислуга. А другими можно восхищаться. Правильно, зачем мне внимание? Я тут как само собой разумеющееся!
Истеричных ноток в голосе с каждым словом становилось всё больше, цорролец, кажется, окончательно разнервничался, потому что запах стал просто удушающим, и на Эвину это действовало будто провоцирующе, усугубляя нервный срыв.
Она бросила пакет, вцепилась в шерсть цорольца, рванув на себя и буквально уткнулась лицом в меховой покров. Фаффит растерянно дёргался, пытаясь высвободиться, наконец отрывисто громко прошипел:
– Уведите её! Отцепите! Ей надо побыть без моего общ-щества! Хватит! Я устал!
– Идём, Эвина, – хрипло, по-дорлитарски внушила я, стараясь дышать через раз, чтобы не стошнило от отвратительного амбре. Схватила стражницу за руку и потянула на себя, недоумевая – почему она по-прежнему сжимает пальцы? У меня снова дар пропал?
– Эвина, успокойся, отпусти его, шагай с нами, – пришла мне на помощь Нейла, приказывая и подхватывая лансианку под другую руку.
Совместными усилиями всё же удалось увести девушку в палатку. Её трясло, губы дрожали, слёзы неудержимо катились по щекам. Мне показалось, она сейчас вообще мало что соображает. Хорошо хоть, на интонации Нейлы реакция была соответствующая.
– Сейчас всё пройдёт. Тебя больше не обижает равнодушие Фаффита. Ты замечательная, сильная, умная стражница. Тебе сейчас хочется просто отдохнуть и расслабиться. Закрывай глаза… Ты будешь спать, пока не услышишь «подъём».
Эвина свернулась клубочком на матрасе, смежила веки и засопела.
Вытащив из рюкзака одеяло, я её укрыла, чтобы не мёрзла – пальцы у девушки были ледяные.
– Ну и что ты об этом думаешь? – серьёзно посмотрела на нахмурившуюся дорлитарку.
– Странная реакция, – приглушив голос, в тон мне ответила Нейла. – Полная зацикленность на желании угодить. Кормит, чешет цоррольца, а судьба пропавших стражниц ей безразлична. И ваш комфорт её не беспокоит.
И верно, когда Эвина спасла меня от падения в пропасть, было и сопереживание, и забота обо мне. Она собой рискнула, блузкой поделилась… А как Фаффит прибыл, так всё это исчезло.
– Налицо смена привычных приоритетов, – продолжила дорлитарка. С тревогой всмотрелась в лицо спящей. – Ещё и приступ этот…
– Запах? – предположила я.
– Несомненно. Мерзкий, а она словно не замечает этого. Он для неё как… ланси. Примерно.
Ланси? Запрещённая в империи настойка, имеющая веселящий эффект, но при этом отравляющая организм и вызывающая забытьё, помутнение сознания и галлюцинации. Передозировка вообще чревата смертельным исходом для всех, кроме цессян и вионцев… Мне наставницы говорили, что к этому напитку развивается болезненное пристрастие, заставляющее забывать обо всём, кроме желания заполучить новую порцию.
– Почему на нас не действует, только на неё?
Нейла пожала плечами.
Плохо, ой как плохо… Изолировать бы Эвину от источника запаха, да только как? Противоядие вряд ли существует… Оставить её в палатке, приказать ждать, а самим продолжить путь? Но что она натворит без присмотра? Не навредит ли себе?
Я вылезла наружу, с облегчением понимая, что ветер, хлопающий пологом, уже развеял неприятный аромат, принеся ему на смену влажный прохладный воздух. Сейчас даже такой казался мне восхитительным!
– Далеко ещё до схрона? – поинтересовалась, подойдя к понурой скрюченной фигуре, сидящей на покрывале.
– Треть дня пути, – то ли уныло, то ли устало ответил цорролец.
Ну, не так уж долго. Туда, найти прибор, обратно… К ночи вернёмся, снова здесь переночуем…
– Выдвигаемся! – приказала громко, чтобы всё слышали. – Эвина останется, за ней присмотрит Нейла. Лаита идёт с нами.
Филлийка, до этого по-прежнему сидящая на краю обрыва и обеспокоенно следившая сначала за нами, а потом за моим общением с цоррольцем, тут же вскочила и бросилась в палатку за рюкзаком. Мой тоже захватила, потому как, когда выскочила, протянула и помогла надеть.
Нейла тоже вышла, неодобрительно качнув головой – я чувствовала, что она недовольна моим решением, но спорить считает бессмысленным. И её тоже беспокоит состояние Эвины.
– Я на тебя надеюсь, – шепнула я ей одними губами. – Ты справишься. Только ты и сможешь.
Она вздохнула, кивнула и провожала нас глазами, пока мы не скрылись за валуном, стоящим на самом краю обрыва. Уводя нас вниз, по склону тянулась узкая тропинка-серпантин, кое-где даже уже, чем ширина одной ступни. Идти по ней приходилось крайне осторожно, контролируя равновесие и глядя исключительно под ноги.
Прав был Фаффит, когда остановился на ночлег, – в сумерках и темноте здесь не пройти. Хотя, возможно, он бы и прошёл, освещая себе путь глазами. Когда все три раскрыты, они как прожекторы… Кстати, и запах тогда сильнее. И возбудимость цоррольца явно выше… Значит, есть в этом взаимосвязь.
Сейчас Фаффит успокоился. Бодро полз по тропинке, сверкая одним глазом. И нам с Лаитой было терпимо дышать, пробираясь следом. Почти не нужно было разгонять неприятный аромат потоками ветра. Причина перемен не вызывала сомнений – мы значительно отдалились от места нашей стоянки, где цоррольца нервировало поведение лансианки. Я же заметила, как он насторожённо прополз мимо палатки, то и дело оглядываясь. Наверняка думал – вдруг Эвина там затаилась, готовая на него снова наброситься и вцепиться в шерсть.
Сердится на неё… Он сейчас похож на маленького избалованного ребёнка, которого вроде как любимая мама заставила делать то, что ему не хочется. А ведь сам стал причиной приступа! Интересно, он хоть это осознаёт? Или цоррольцу невдомёк, какой эффект оказывает на лансианку? Он может контролировать уровень запаха или спонтанно его испускает?
Устав от вопросов, я решила получить ответы. По крайней мере, попытаться. И потому…
– Фаффит, а вы часто общаетесь с лансианами? – нейтральным тоном поинтересовалась.
– А ч-что? – судорожно дёрнулся, оглядываясь, цорролец.
– Всем бывает так плохо, как Эвине? Чем можно ей помочь? Чтобы не повторилось.
– Общ-щаемся иногда. Эвина не единственный мой друг на Лансе. И я не знаю… Такого не было преж-жде. Случ-чайность? Надо подож-ждать, вдруг станет луч-чш-ше…
Врёт? Не врёт?
Как это определить, если его эмоций я не ощущаю, а движется он ко мне спиной, лидером нашей маленькой группы? Да впрочем, даже если бы я лицо видела, что бы мне дало созерцание заросшей шерстью, а потому практически лишённой мимики морды? Ровным счётом ничего.
Тропинка стала шире – мы спустились к подножью горы. Где-то далеко наверху осталось место ночёвки, а вокруг нас вновь плотной стеной встали деревья. Но… Но ой как разительно отличались они от тех, что росли на равнине!
Высокие, толстые, с корой, покрытой извилистыми трещинами и сколами, иногда настолько глубокими, что можно было легко засунуть туда руку по самое плечо…
– Вот! – торжественно заявил Фаффит, разворачиваясь к нам.
– Что вот? – не поняла я.
– В этом лесоч-чке спрятан прибор. Трещ-щины… Деревья… В одном из них.
– В каком именно, вы, разумеется, не в курсе, – уточнила я, подозревая худшее.
– Ну да, – как само собой разумеющееся подтвердил цорролец. – Если бы знал, сам давно забрал. Незачем было бы сюда вас вести. Ищ-щите…
Ищите?! Я подавилась, представив себе размеры «лесочка».
– Сжечь дотла? – практично предложила Лаита. – В пепле легче копаться.
– А вдруг материал прибора не выдержит высокой температуры? – усомнилась я в оптимальности способа. И, не теряя времени, приказала: – Стойте за моей спиной!
Раскинув руки, оттолкнула гравитационную волну, направив в лес. Не сильную, способную лишь качнуть и спровоцировать резонанс во внутренних структурах деревьев. Прибор, если он там, наверняка сделан из металла и кристаллов, значит, удар вызовет внутри него иное ответное дрожание, а я, задействуя микрианские способности различать микровибрации, это почувствую.
Замерла, улавливая реакцию окружающей среды – равномерное мягкое сопротивление, свойственное органическим материалам. И никакого намёка на что-то более плотное. Значит, не это направление. Чуть повернулась, изменив зону воздействия, толкнула волну снова…
В ответ рецепторы буквально оглушило отдачей – где-то совсем недалеко, было что-то твёрдое. И его было… много?
Не успев разобраться в нелогичности ощущений, я вздрогнула от донёсшегося до моих ушей выстрела. Тело мгновенно развернулось на звук, голова вскинулась вверх, глаза отыскали… Наша стоянка! Это там стреляют!
Следом за первым выстрелом, раздался второй, третий, грохот то ли обвала, то ли взрыва… А за деревьями, именно там, где я ощутила наличие металла, что-то неведомое пришло в движение, ничуть не менее явно громыхнув.
– Что происходит?! – нервно вскрикнула Лаита.
– Ч-что за ш-шум? – ничуть не менее испуганно прошипел Фаффит, озираясь.
– Наверх! – приказала я. – Потом будем разбираться!
О поисках прибора в тот момент я уже не думала. Лишь о том, что как дорада растеряла весь свой отряд, пойдя на поводу у цоррольца, наивно надеясь, что всё обойдётся, и легкомысленно забыв, что лишь вместе мои стражницы способны дать достойный отпор нападающим. После первой потери нужно было сразу броситься на поиски Дияры. И уж тем более глупо было возвращать Дарру на рейдер. Да и остальные… Второй корабль… Река… Каменный коридор… Стоянка…
Мысли скакали, появляясь и исчезая с той же стремительностью, с которой мы добрались до склона. Едва ступили на тропу, и…
– Лож-жись! – синхронно с нарастающим свистом неожиданно сипло проорал цорролец, и я, схватив филлийку за руку, с силой дёрнула её на себя, оттаскивая от начавших осыпаться со склона камней – выпущенный кем-то заряд врезался в гору над нашими головами.
Ещё не осела пыль, а я уже поняла – пути назад больше нет. Тропинку просто снесло прицельным выстрелом. Теперь перед нами возвышалась оплавленная, практически отвесная каменная скала.
Только думать о том, как нам на неё взобраться, времени не осталось – со стороны леса всё явственней доносился скрежещущий металлический грохот.
Техника? Мобильная, судя по нарастанию шума. И её там немало – опять же, если вспомнить, какой отдачей меня накрыло. Впрочем…
Я вспомнила свой эксперимент на полигоне, когда созданный мной энергетический снаряд взорвался и подчистую снёс гору. Кто устоит против такого? Опасно, разумеется, он же у меня вышел неуправляемый, но на этот раз я не буду усиливать его лишними компонентами. И обойдусь минимумом способностей.
Сконцентрировалась, приопустила веки, представляя магнитосферу. Повела руками, порождая световые сгустки. Открыла глаза…
И ошалела. Пусто! Ничего! Торопливо, ради проверки, бросила в дерево гравитационный импульс… Оно даже не качнулось. Ветер! Молния! Световой шар… Тот же эффект. То есть никакого.
Да что же происходит?! Почему именно сейчас! Почему в самый нужный, опасный момент?! Почему?!
– Альмина? – обеспокоенно окликнула Лаита, наблюдая за моими отчаянными попытками. – Всё плохо?
– Отвратительней некуда, – прорычала я, закатывая рукав и активируя блавер – единственное из защиты, чем теперь располагала. – Ты одна среди нас со способностями осталась.
– Все пропали?! – взвился до этого пришибленно вжимавшийся в землю цорролец. – Ох, дихол, как не вовремя! Не успели мы прибор найти! Он бы помог! Он бы выруч-чил! Как страш-шно…
Сердито на него зыркнула, так и не решив для себя – винить цоррольца в происходящем или пожалеть. Прислушалась к совсем уже чёткому громыханию и вскинула руку, целясь во что-то серое, показавшееся в просвете между деревьями.
Вести переговоры и пытаться решить проблему мирным путём – бессмысленно. В этом я была уверена. Они напали без предупреждения, и если цель – нас уничтожить, то моя дипломатичность им только поможет, а если желают захватить… Нет уж, без боя я не сдамся!
Выстрел, второй… Ответные, спасаясь от которых мы то перебегали и прятались за разлетающимися в щепки деревьями, то падали на землю, прикрывая головы руками… Злая ругань филлийки, изо всех сил старающейся создать шквальный ветер достаточной силы, чтобы вырвал с корнем стоящие на пути стволы и завалил ими нападающих… Истерическое причитание цоррольца, сетующего на жестокую судьбу и досадное невезение…
– Хватит! – не выдержала я в итоге. – Не трать силы зря. Лучше подумай, где можно укрыться!
– Спрятаться? – Фаффит воодушевлённо встрепенулся, словно раньше ему это и в голову не приходило. – В горе есть ходы и пещ-щеры.
– И ты молчал?! – зло укорила я. – Уводи нас!
На наше счастье, разлом, похожий на тот, через который мы вышли на стоянку, оказался совсем рядом. И мы под грохот уже непрерывно бьющих разрядов в него протиснулись. Боком, обдирая в кровь руки и слыша треск рвущейся об острые грани камней одежды, пробирались всё глубже, уходя подальше от опасности. Мы не могли похвастаться гибкостью и ловкостью Фаффита, который шустро полз, в узких местах становясь поразительно плоским, и сверкал глазами, указывая путь.
Если бы не наша с Лаитой изящная комплекция, мы застряли бы ещё на середине пути. Но в этом был и плюс: враг – а я всё же рассмотрела его, закованного в мощную массивную броню, крупного и вооружённого увесистыми бластерами, – здесь нас точно не настигнет.
Наконец добравшись до расширения-пещеры, мы позволили себе отдохнуть. Без сил рухнули на камни, переводя дыхание.
– Вы нас подставили! – опередив меня, набросилась на цоррольца с обвинениями Лаита. – Подстроили западню!
– Я? – ошалел Фаффит, полыхнув глазами и окатив нас волной запаха. – Да я… Да вы… – он возмущённо шипел, не находя слов.
– Да! Да, именно вы! – не сдавалась стражница. – Вы только притворяетесь хорошим! Запретили нам искать потерявшихся стражниц! Намеренно привели нас в ловушку… Не знали о засаде? Не верю ни единому слову!
– Хорош-ша благодарность за помощ-щь! – рассерженно фыркнул цорролец. – Я ж-же хотел как луч-чш-ше! Реш-шил выруч-чить… Сам ч-чуть не погиб! Нет, нельзя быть слиш-шком добрым! Все снач-чала мной пользуются, а после нагло обвиняют. Последний раз я кому-то помогаю! Надоело. Что за ж-жизнь? Обидно! Не думая о себе, стараться быть полезным и в итоге оказаться несправедливо униж-женным!
Он расстроился и плаксиво причитал, а я сжала руку стражницы, чтобы прекратила конфликтовать. Ничем нам это не поможет. К тому же, может, на самом деле Фаффит и ни при чём. Как ни крути, а сообщение неизвестному кораблю Бэргер послал… Он же сам это признал. С другой стороны, отправил ферт информацию о нашем присутствии на орбите. А как враги нашли место в лесу? Его координат никто не знал, кроме Фаффита и Мейдена.
– Почему нападавшие оказались в одном месте и в одно время с нами? – мягко, словно рассуждая вслух, спросила я, останавливая причитания цоррольца.
– Хм… – задумался наш меховой спутник. – Тайников здесь несколько. Возмож-жно, это их хозяева увидели в нас угрозу. Они оберегают своё имущ-щество, потому и напали.
Защищали схрон? Возможно…
Я вздохнула и осмотрелась. Пещера была тесной, но не душной – воздух сюда поступал через другие щели, многочисленные, среди которых были довольно широкие. С потолка капало – видимо, просачивалась вода с поверхности, целое озерцо скопилось под ногами.
Пить её я не рискнула и утолила жажду, вытащив из рюкзака бутылочку с остатками воды из корабельных запасов. А вот вымыть руки и лицо осмелилась, морщась от боли в ранах и ссадинах.
Регенерации, похоже, тоже нет. Как нет и всего остального… Если бы не глаза Фаффита, я в этой темноте была бы так же беспомощна, как Лаита. И сквозняк начал проникать под курточку, выхолаживая тело, от чего раньше защищала котланская устойчивость к переохлаждению. Снова попыталась применить хоть что-то из былых возможностей… Безуспешно.
Ну всё, доигралась! Сбой оказался нешуточным. Я стала… такой же, как милбарцы и смески-риталиане! Ни на что не способной пустышкой! Оставалось лишь надеяться, что со временем всё вернется. На полигоне ведь тоже так было, а в итоге пришло в норму.
Ободряя себя вот такими мыслями, я прибрала растрёпанные волосы, оправила порванную одежду, заглянула в рюкзак, изучая, что в нём осталось полезного, и обратилась к изогнувшемуся, вычищающему меховой бок цоррольцу:
– Может, хотите поесть? Мы можем разделить наши запасы.
– Не хоч-чу, – отрезал, продолжив своё занятие, Фаффит.
– Вы не голодны? Или это потому, что тут нет Эвины? – не поняла я причины упрямства.
– Нет, потому, ч-что вам не нуж-жно кормить врага. Станете меня попрекать угощ-щением.
Обиделся…
Мы переглянулись с Лаитой. Стражница выразительно потрясённо закатила глаза к низкому каменному своду. Я сжала зубы, чтобы не выругаться вслух.
Нам нужна его помощь, чтобы выйти обратно из пещеры. Если цорролец заупрямится и убежит на поверхность, блуждать в ходах под горой можно будет долго – я не отыщу обратной дороги в темноте и без видийянского чутья магнитных линий.
И потому, отвечая, я постаралась просто спокойно возразить:
– Здесь нет наших врагов.
– Разве? – недоверчиво прошипел цорролец. Однако вылизываться перестал и даже распрямился, проявив заинтересованность в беседе.
– Давайте не будем спешить с выводами. К чему нам ссориться?
– Предлагаете мне друж-жбу? Думаете, я соглаш-шусь?
– Сложно разобраться кто друг, а кто враг. Я предлагаю перемирие. Когда выберемся, решим разногласия.
Почти минуту Фаффит молчал, испытывая наше терпение. Иногда передёргивал шкурой, отчего по меху шли волны, по очереди открывал и закрывал глаза, упрямо не встречаясь с нами взглядом. В итоге нехотя согласился:
– Мож-жно. Я реш-шил дать вам ш-шанс.
Ну вот и славно.
Я с усилием поднялась с камня, ощущая себя невероятно разбитой и уставшей. Лаита выглядела ничуть не лучше, но выбора у нас не оставалось. Надо было идти.
Фаффит правильно понял наше движение и, принюхавшись, направился к одному из проломов. Этот путь был ничуть не легче, да ещё и ход начал подниматься вверх, вынуждая в отдельных местах вскарабкиваться на камни.
– Куда мы идём? – решилась я задать вопрос скользящей впереди рыжей меховой спине, плавно переходящей в плоский шерстяной хвост.
– Не знаю, куда вы идёте, а я иду к кораблю, – сварливо съязвил Фаффит. – И никого против воли за собой не тащ-щу.
Вот ведь вредное создание!
Но корабль – это хорошо. Там Бэргер и Дарра. Вместе мы что-нибудь придумаем.
Ещё дважды мы были вынуждены останавливаться на отдых. Пришлось даже поспать немного, потому как силы оказались на исходе, а время, по ощущениям, давно перевалило за полночь. И все запасы провизии мы прикончили, разделив их с благосклонно принявшим подношение Фаффитом. Кстати, ел он сам, не требуя помощи, просто втыкаясь всей мордой в тарелку…
Похоже, ему просто приятно ныть и капризничать, добиваясь заботы и жалости. А если не перед кем показывать свой характер, он становится вполне самостоятельным.
Когда в очередной пещере, в которую мы вышли, над головой забрезжил яркий свет, мы с Лаитой взвизгнули от радости и бросились обниматься.
– Не нуж-жно! Вы меня оглуш-шили! – затряс головой цорролец, отодвигаясь от нас, видимо опасаясь, что мы сейчас и его тоже схватим. За свой мех небось переживает – помнём ведь или повыдергаем… Ему с лихвой хватило внимания вцепившейся в шерсть Эвины.
– Как выбираться будем? – деловито поинтересовалась я, глядя на пролом в «потолке», потому что в пещере других выходов, кроме того, через который мы пришли, не было.
– По верёвке подняться? У меня есть. – Лаита сняла с плеча рюкзак, раскрывая и вытаскивая моток. – Только как её выбросить? Ветром я бы её выдула, но с грузиком типа ветки. А тут только камни. И не факт, что там, наверху, она за что-то зацепится и это «что-то» наш вес выдержит.
– Ты можешь создать для Фаффита воздушную опору, – предложила я иной вариант, прикидывая путь – сложный, по почти отвесной стене, но всё же реально проходимый. – По ней он вылезет и закрепит верёвку. А следом мы.
– Неплохо, стоит попробовать, – согласилась девушка.
– Ещ-щё чего! А меня никто спросить не хоч-чет? – жалобно возмутился цорролец. – Вдруг мне страш-шно остаться без ощ-щутимой поддерж-жки? Я преж-жде не лазил по таким стенам.
– Тебе нужна материальная опора? Тогда ты сможешь?
– Долж-ж-ен справиться, – согласился наш меховой помощник.
– Построить горку из камней? – правильно поняла возможный план стражница. Огляделась, оценивая объём работы, и вздохнула: – Мы без ваших способностей к гравитационному воздействию с этим хорошо если к вечеру управимся. А они не появились? – она с надеждой посмотрела на мои руки.
Я тоже посмотрела и даже попыталась сдвинуть ближайший камушек…
– Безобразие, – озвучил итог Фаффит. Отошёл в сторонку, привалился спиной к стене и выдал: – Работайте.
– А вы? – у меня брови удивлённо вверх поползли. Он же сильный! Мог хотя бы подталкивать!
– Мне и так будет слож-жно. Нуж-жно силы береч-чь.
Мысленно выругавшись, я взялась за дело. Поначалу шло оно споро, пока приходилось лишь катать строительный материал, приваливая к стене, которая, в отличие от противоположной глухой, заканчивалась расщелиной, ведущей на свободу. Когда высота дошла до пояса, мы уже едва справлялись, поднимая и укладывая камни друг на друга. Чем выше становилась горка, тем меньшие булыжники приходилось брать для строительства. А на уровне наших голов его вообще пришлось прекратить. Причина была уже не в отсутствии сил, а в том, что камни закончились, – мы собрали всё, что было доступно, даже в ходах и соседних пещерках.
– Это всё? Выш-ше уж-же не будет? – придирчиво осмотрел, оценивая прочность конструкции, Фаффит.
– Больше не из чего строить. Или так, или никак, – поставила я цоррольца перед фактом, принимаясь обматывать его веревкой, старательно не обращая внимания на судорожные недовольные подёргивания шкуры и раздражённый голос:
– Осторож-жнее!.. А камни не обруш-шатся?
– Лаита их подержит потоком ветра, – напомнила я, закрепляя конец, чтобы не размотался в пути.
– И меня! – строго потребовал наш верхолаз, осторожно забираясь на первые «ступени». Дождался, когда ему в спину, сплющив шерсть, ударит волна воздуха, пробормотал что-то про испорченный мех и полез наверх.
Двигался он, кстати, уверенно, у меня даже сомнения возникли – а настолько ли ему страшно, насколько он жаловался? Может, и тут та же ситуация, как с шерстью? По лужам скользить в грязи, так нормально всё, а как воздух или ручки задействовать, так просто катастрофа, хотя, по сути, ничего угрожающего.
До расщелины он добрался без проблем. Сноровисто выбрался, некоторое время сердито бурчал, разматывая верёвку, наконец сбросил её нам.
– Ты первая, – подтолкнула я филлийку. А затем и сама вскарабкалась, радуясь, что хоть на тренировках по физподготовке не всегда полагалась на способности.
– Куда теперь? – уточнила, осматривая место, в котором мы выбрались на поверхность.
Удивительно, но гор не было. То есть они были, но очень далеко на самом горизонте. А вот трещины, подобные нашей, прорезали этот участок равнины в огромном количестве. Получается, мы такое расстояние под практически ровной землёй прошли! И даже этого не подозревали. Фаффит тоже озирался и принюхивался, выбирая путь.
– Туда, – наконец определился. Плюхнулся на живот и шустро заработал ногами и хвостом, направляясь к редким зарослям чёрных ломаных стволов.
– Это те? – негромко уточнила Лаита. – Которые неподалёку от рейдера росли?
– Похоже, – я тоже узнала место, где начался наш путь.
Мы шли, перепрыгивая через лужи, напряжённо всматриваясь вдаль, надеясь, что вот-вот появится корабль. Но даже когда подошли к первым деревцам, так и не обнаружили громаду рейдера.
– Может, это всё же другие? – растерялась Лаита.
– Они самые, – хмуро бросила я, постучав каблуком по спаянной жаром глине. Уж что-что, а свою «дорожку» я ни с чем не спутаю.
– А где тогда корабль? – забеспокоилась стражница. – Они без нас улетели?
– Нет, не должны. Что-то случилось.
– Чуж-жаки могли напасть, – согласился Фаффит. – Не знаю, заслуж-живает ли доверия ваш-ш офицер. Только с ним оставался Мейден, а он бы точ-чно не подвёл своих друзей.
Я бы возмутилась и возразила, но не было ни сил, ни желания.
– Давайте дойдём до леса, – обессиленно предложила, хоть и понимала – ноги едва меня держат и скоро отвалятся. – Возможно, кто-то с рейдера успел уйти и прячется. Может, Дияру найдём. Или Дарру.
Теперь мы двигались совсем медленно. Даже шустрый цорролец вяло шевелил ногами, предпочитая ползти, пробираясь между начавших расти гуще стволов.
– Устали? – посочувствовала я ему.
– Нет, – тихо, как-то насторожённо отозвался проводник, замирая и приподнимая туловище. – Просто мне каж-жется, тут кто-то есть. Запах изменился.
– Может, свои? – с надеждой всмотрелась в заросли Лаита.
Я тоже огляделась, изучая лес. Уже совсем тёмный, неприглядный, потому как начало смеркаться.
– Дальш-ше не пойду, – неожиданно заявил Фаффит. – Вот хорош-ший корень, больш-шой. Тут яма. Он её маскирует. Переноч-чуем в ней.
Хоть и хотелось мне выяснить, кого же унюхал цорролец, но рисковать не стала. С той же вероятностью это могли быть и враги.
Забравшись в сырую подзезмную полость, мы с Лаитой разворошили рюкзаки и уселись на них. Завернулись в единственное одеяло, прижавшись друг к другу и стараясь согреться. Фаффит, забравшийся следом и ворочавшийся у наших ног, тихо ворчал и стенал, что не ему достались такие удобства, а он ведь больше всех сделал: нас наверх вывел и освободил. В итоге всё же умолк.
Несмотря на голод и жажду, мы задремали, сморённые тяжёлым днём. Но даже во сне я по-прежнему сидела в яме, а сверху на меня сыпались комочки земли, капала сырая глина, слышались глухие шаги и негромкие голоса.
– Тут?
– Да, вроде как тут. Разведчик сказал «рядом с поваленным деревом». А оно здесь одно.
– Не вижу никого. Не могут же они в холоде и без света сидеть. Может, дальше пошли?
– В темноте? – скептично хмыкнул первый. – Ноги переломают. Вряд ли. Затихорились где-то. Спрятались. Испугались, когда сообразили, что их корабль захвачен.
– Ну да, бежать некуда, – с явным удовольствием подтвердил второй. – Значит, тут поищем.
Топот приблизился, а я вздрогнула.
Это не сон!
– Сидите тихо! – притянув мою голову к своей, потребовала Лаита. Решительно меня отпустила, выпуталась из одеяла и поползла…
– Стой! – рванулась было я, чтобы схватить её, не пустить, но рука наткнулась на меховой бок, навалившийся на меня и зашипевший:
– Не вздумай ей меш-шать, дурёха! Она ж-же тебя спасает!
Я боролась, стремясь его столкнуть, одновременно с ужасом слыша, как, радостно вопя: «Вот она, хватай!», мужские голоса начали удаляться.
Удалось мне избавиться от тяжести, лишь когда звуки стихли.
– Уходим, быстро! – цорролец шустро выбрался из ямы, а я так и осталась сидеть в растерянности, невольно всхлипывая.
Я осталась совсем одна! Одна, без способностей, без своих стражниц, на неведомой планете…
– Ч-чего раскисла?! – возмутился Фаффит, засовывая голову в яму. – Хоч-чеш-шь, ч-чтобы и тебя сцапали? Лаита ч-что, напрасно собой пож-жертвовала? Вот ты ж-ж дорада!
– А куда нам идти? Спасаться негде.
– Наш-шла проблему! – огрызнулся Фаффит. – Беж-жим на мой корабль.
– Какой корабль? Откуда он у вас? – насторожилась я. Даже слёзы высохли.
– Ну-ну, давай сейчас посиделки устроим, разговорами развлеч-чёмся, я тебе всё расскаж-жу, мы потратим время и подож-ждём, пока эти двое вернутся и нас приконч-чат. Неуж-жели объяснения не могут подож-ждать?
Могут.
Я торопливо сгребла одеяло, схватила оба рюкзака и полезла наружу.
Сложно было сказать, куда побежала филлийка, но Фаффит наверняка вёл меня в противоположную сторону. И скорее всего, в обход. Впрочем, я в маршрут не вникала, стараясь не потеряться в непроглядной тьме и не споткнуться о выпирающие из земли корни. Бездумно следовала за ультрафиолетовым светом единственного открытого глаза цоррольца, которым он подсвечивал себе дорогу.
И даже не очень удивилась, когда под ногами вместо плотной земли оказался опущенный пандус. Мне не хватило ни сил, ни света, чтобы разглядеть сам корабль. Я лишь, скользя грязными подошвами, поднялась по гладкому материалу в шлюз и там рухнула на что-то мягкое, похожее на тюк с тряпьём.
– Ну вот и славно, – довольно прошипел надо мной цорролец.
Кажется, он ушёл, потому что свет погас, а до слуха донёсся негромкий щелчок смыкающихся створок шлюза.
Но меня это уже не волновало. Я провалилась в забытьё…