День семнадцатый, в котором приходится принимать судьбоносные решения

Одну подушку под локоть. Ещё одну под поясницу…

Поёрзала, устраиваясь… Нет, не то. Всё равно некомфортно.

Сердито ударила кулаком ни в чём не повинную спальную принадлежность, выругалась с досады, когда от моего движения подушки, не желающие удерживаться на поверхности лежанки, окончательно разъехались, и принялась складывать их заново.

Изогнутая форма лежанки – на самом деле органичная и удобная для змеевидных тел цоррольцев – для меня оказалась орудием пытки. Я и пяти минут не пролежала, а спина уже затекла от неудобной позы. Сидеть же на этой мебели, лишённой параллельных полу поверхностей, оказалось вообще невозможно – тело непроизвольно принимало горизонтальное положение. Я сама себе казалась безвольной засоней, не способной встать с кровати. Мысли лениво ворочались, глаза норовили закрыться… Мешало уснуть исключительно неудобство – попа проваливалась в углубление, колени задирались вверх, потому что ноги вынужденно повторяли изгиб лежанки, ступни оказывались где-то на уровне лица. А подушки не спасали – их хоть и было много, но толку от них мало. Из-за отсутствия бортиков у «кровати», они то и дело разъезжались в стороны и норовили свалиться на песчаный пол.

В итоге я именно туда их все сбросила. И сама слезла, решив, что лучше уж здесь провести время в ожидании королевского приёма. Разложила, устроилась поудобней, в очередной раз осмотрела помещение…

Четыре тусклых фонарика, не слишком активно разгоняющих полумрак, светили снизу вверх, потому что были закреплены на невысоких подставках, а не висели на потолке. Видимо, устанавливать светильники по-другому цоррольцам не под силу. Короткие ручки позволяют действовать на ограниченной высоте. Сам потолок представлял собой грубо обработанный каменный свод, на поверхности которого в отдельных местах имелись светящиеся голубоватым точки. На технические лампы они не были похожи, больше напоминали объекты природного происхождения. То ли микроорганизмы, то ли просто порода фосфоресцирующая. В общем, сомнительно, что цоррольцы их туда поместили.

Стены тоже не могли похвастаться изысканной обработкой, лишь в отдельных местах были вырезаны углубления, покрытые пластиком. О функциональном назначении подобных деталей интерьера я догадаться не сумела и потому решила поспешных выводов не делать, пока не осмотрела других помещений. Слишком мало у меня пока информации. Да и видела я совсем немногое.

Нору-ангар, в которой кроме корабля Фаффита стояло ещё три таких же – небольших, дисковидных, с надстройками-рубками в верхней части. Бесчисленные ответвления ходов – где-то крупных и хорошо освещённых, где-то больше похожих на полутёмные коридоры. Анфиладу небольших залов, закончившуюся вот этой самой комнатой…

Я разгребла рукой песок, обнажив идеально гладкий пол, покрытый мозаикой. Красивой, яркой, несомненно орнаментальной – я видела фрагмент крупного рисунка, хоть и не могла оценить всего изображения, скрытого под слоем кристаллической крошки. Вот ещё одна нелогичность. Зачем работу мастеров засыпать и прятать? Даже если предположить, что цоррольцам холодно от мозаичного пола и комфортнее от песчаной «подушки», зачем тогда вообще его создали?

Это же сколько труда потребовалось! Изготовить камешки одного размера, перебрать маленькими ручками части мозаики, разложить в правильном порядке, и убрать с глаз долой. Или это причуды старейшин, которым, по словам Фаффита, заняться нечем?

Всмотрелась внимательнее в границу оранжевых кусочков, явно изображающих мех цоррольца, разгребла чуть дальше, вдоль линии спины, обнаружила один глаз, потом второй, третий… Ну это предсказуемо – как же себя любимых не запечатлеть для потомков?! Переместилась в другой угол, незанятый лежанкой, снова разрыла песок.

Сначала не очень поняла, что за яркие цвета, чёткие переходы и ломаные линии. Лишь когда освободила чуть больше, стало ясно – цветок. Белые лепестки, жёлтая сердцевина, мелкие зелёные листочки на стебле…

Разве такое могло вырасти на холодном Цорроле? Или это фантазия мастера? Или воспоминание об увиденном в другом месте? Что-то я не замечала за Фаффитом любви к прекрасному.

К тому же цветок я узнала. Это янрис – традиционное для Цесса растение, которое используют во время церемонии объявления девушки фавориткой. Вот и зачем цоррольцам, которые вольно относятся к личным отношениям, изображать этот цессянский символ семьи? И вообще, мозаика отнюдь не современная, с Цессом Цоррол всегда конфликтовал… С чего бы тогда такое почтение?

– Что ты делаеш-шь? – изумлённо прошипел Фаффит, вернувшийся наконец из из лабиринта нор. Он ведь, после того как привёл меня в свой дом, сразу рванул во дворец, чтобы испросить разрешения на аудиенцию и выполнить своё обещание вернуть меня в империю.

– Развлекаюсь, – пояснила я, решив, что лукавить и деликатничать незачем. – У вас тут занятий ничуть не больше, чем на корабле. Вы ушли, поговорить не с кем. А я скучаю… Красивое растение, кстати. Дизайнер хорошо потрудился, – похвалила я мастерство.

– Этот странный старейш-шина много путеш-шествовал. Он выбирал и составлял картинки на свой вкус. По мне, так это всё глупости! Кому они нуж-жны? Пустая трата времени и сил! А насч-чёт разговоров… Вот как раз для этого я и приш-шёл. Идём, тебя король ож-жидает.

– Быстро, – удивилась я, вспомнив, как за время пути сюда Фаффит успел мне пожаловаться на вечную очередь и крайнюю занятость короля, без разрешения которого корабль, а самое главное, пилота мне не выделят. И до той поры путь в империю заказан.

– Уч-читывая твой статус, тебе пош-шли на уступки.

– А может, учли ваш статус? – усомнилась я. – Вы же его сын. Принц.

– Пустое, – отмахнулся Фаффит. – Я тебе уж-же говорил, таких, как я, – десятки.

Путь по коридорам на этот раз был ничуть не интереснее. Всё те же тёмные коридоры и ответвления ходов. Однако постепенно дизайн изменился, став более привычным для меня. Исчез песок на полу, мозаика наконец открылась во всей красе, стены и потолок приобрели яркие цвета – камень, в котором были вытесаны комнаты, вместо унылого серо-коричневого стал жёлтым, красным, синим, а сами стены украсились не только нишами, но и гладкими колоннами.

Королевский дворец, ясное дело. От жилья моего покровителя отличия ощутимые.

Правда, на этот раз рисунок пола, хоть и был красив сам по себе, увы, содержал лишь хаотичные пересечения линий и геометрические фигуры. В общем, шедевр абстракционизма, а не реализм. Зато недвусмысленное свидетельство наличия у цоррольцев абстрактного мышления, без которого путь прогресса невозможен…

Установленная на небольшом возвышении королевская лежанка-трон по своей конструкции ничем не отличалась от той, которая измучила меня в доме Фаффита. Разве что размером чуть больше, покрытие у неё ярче – красное, и по краю окантовка из огранённых кристаллов.

Пара меховых охранников раза в два крупнее Фаффита, стоявших в вертикальной стойке по бокам лежанки, при нашем появлении подалась навстречу, угрожающе сверкнув глазами, обдав удушающей волной запаха и вынуждая остановиться на почтительном расстоянии.

Снова я невольно потянулась к блаверу, скрытому под рукавом одежды, и тут же услышала торопливое предупреждение Фаффита:

– Не провоцируй их, Альмина Мео Клерос. Тебе оказали ч-честь, не обыскали, ничем не унизили, не отобрали оруж-жие, рассчитывая на взаимное доверие. А то, ч-что ты наследница империи, известно далеко не всем.

Признав правоту своего спутника, я, повторяя его движение, опустилась на пол. Растянуться горизонтально, как он, разумеется, не смогла, просто села, скрестив ноги и положив руки на колени.

– Мож-жет, всё ж-же ляж-жешь? – тоскливо протянул Фаффит, поглядывая на меня снизу вверх. – Для вас это не самая удобная поза, но как иначе показать своё поч-чтение королю?

– Постараюсь, чтобы он не обиделся, – успокоила я своего покровителя. – Я могу выразить уважение на словах.

– Надеюсь, у тебя получ-чится, – вздохнул он и вздрогнул, когда из бокового хода раздался своеобразный стрёкот и шипение.

Я такой уже слышала, когда Фаффит общался со своими собратьями, встретившими нас на выходе из корабля. Цорролец долго что-то им втолковывал, показывая на меня и вот так же треща, шипя и прищёлкивая. Язык у них определённо свой собственный, вайли они выучили лишь для общения с чужаками. Наверняка лансиане и милбарцы помогли им его освоить. Именно поэтому цоррольцы, с которыми империанам в разное время приходилось контактировать, достаточно разборчиво ставили свои условия на чужом для себя языке.

Треск усилился, стражники рухнули всей массой на пол, а из тёмного хода, неловко шагая на коротких ногах, но старательно сохраняя вертикальное положение, появился ещё один обладатель роскошной огненно-рыжей шубы.

Теперь понятно, от кого Фаффиту досталось такое богатство. Другие цоррольцы, которых я успела увидеть, выглядели куда скромнее в плане цвета и качества меха – грязно-бурые, коричневые, серовато-рыжие, совсем невзрачные. А уж о пышности можно даже не упоминать – вот таких длинношёрстных, ухоженных, я в подземных коридорах не встречала. У большинства был довольно короткий, клочковатый, свалявшийся мех.

Доковыляв до трона-лежанки, король не слишком ловко на неё опустился и с явным удовольствием изогнулся, принимая естественное для себя положение. Осветил зал сиянием глаз и уставился на меня.

А я мысленно порадовалась, что не сижу близко, – хоть и начала привыкать к местным ароматам, но вот такие мощные выбросы всё равно переносить было сложно.

– Наследница? – неожиданно разборчиво и совсем без шипящего акцента произнёс король. Выдержал паузу и насмешливо поинтересовался: – Чего молчишь? Дар речи потеряла?

– Эм… Простите, увлеклась, – спохватилась я. – Засмотрелась на ваш роскошный мех.

– Нравится? – король с видимым удовольствием пошевелил кожей, встряхивая шерсть на боку. – Это хорошо… Хочешь потрогать?

– Неужели можно? – ошарашенная направлением разговора, я никак не могла сообразить, какой тактики придерживаться. Наверное, с учётом инициативы короля, отказ потрогать его мех был бы оскорблением?

Я ошиблась. Правитель Цоррола фыркнул и наставительно пояснил:

– Нельзя, конечно. Я не плюшевая игрушка, чтобы все кому не лень меня хватали. Другой вопрос, если бы ты являлась кем-то близким мне. Но ты же чужая, так что держи свои руки от меня подальше. Вон, – он перевёл взгляд на прильнувшего к полу Фаффита, – его шерсть в твоём полном распоряжении.

– Ваш-ша Пуш-шистость! – тут же взвился мой спутник. – Как ж-же мож-жно?! Помилуйте! Сж-жальтесь! Я не заслуж-жил!

Мне беспокойство Фаффита казалось забавным. Неужели он так и не понял, что я не Эвина и не мечтаю вцепиться в его шкуру? Или, по меркам цоррольцев, вот такое высочайшее позволение дёргать шерсть, гладить и досаждать вниманием – самое ужасное наказание и показатель немилости? И ему стыдно перед присутствующими за своё бесправное положение?

– Я не собираюсь мешать комфорту Фаффита, – успокоила я одного и поставила в известность второго. – И вообще мне бы не хотелось никому доставлять проблем. Так уж вышло, что я неожиданно к вам попала. Этого не планировалось. Случайность. Недоразумение. И я бы не отказалась побыстрее покинуть Цоррол и избавить вас от страхов за сохранность меха.

– Брезгаешь? – неожиданно совсем иначе воспринял мою примирительную речь король. Вся его добродушность исчезла, сметённая негативом, который у него возник из-за неправильной трактовки смыслового подтекста. – Презираешь нас? Как и большинство империан, считаешь меховыми уродцами? Мыслишь предрассудками? Притворяешься, лжёшь, лишь бы мы тебе не отказали в помощи, а сама только и думаешь, как бы побыстрее сбежать от нас подальше?!

От негодования он аж извернулся, стремительно вскидывая корпус на лежанке. Стражники у подножья трона тоже дёрнулись, приподнимая головы и угрожающе зашипев.

– Нет-нет, – замотала я головой, отрицая обвинения, которые на самом деле не имели оснований. Я уже привыкла к необычному облику Фаффита, он начал мне казаться вполне естественным и в чём-то действительно привлекательным. – Вы ошибаетесь…

– Ну раз так… – Король неторопливо опустился на лежанку, в очередной раз встряхнулся и сменил гнев на милость: – Тогда останешься моей гостьей. Докажешь сначала, что не врёшь. Да и мне интересно с тобой поговорить и познакомиться ближе. Как-то не доводилось мне лично общаться с правящими. Я с Цоррола не улетаю, а сюда больше разная бесполезная мелочь лезет с просьбами.

Я понимала, что задерживаться нельзя, что надо срочно, немедленно лететь домой. Но столь же чётко осознавала и другое – улетать нельзя. Настраивать цоррольцев против империи чревато очередным конфликтом, который невесть во что выльется. Вдруг у них тут ещё пара-тройка планетарных разрушителей припрятана? Вдруг мой отказ задержаться станет поводом для новой трагедии?

– Спасибо, я тоже буду рада узнать о вас больше. Нашим цивилизациям давно пора наладить отношения. Устранить те недопонимания, что существовали раньше. Найти точки соприкосновения…

– Да, да, правильно говоришь, – одобрил король. – Отрадно, что в империи есть умные женщины, потому что мужчины у вас… – Он покачал корпусом, выражая неодобрение, и закончил: – Те ещё провокаторы и агрессоры.

– Упрямцы и вредители, – услужливо дополнил Фаффит, чем привлёк к себе внимание. И потому был остановлен очередной нотацией.

– Забыл, что должен молчать, когда не к тебе обращаются? – возмутился король и сокрушённо со мной поделился: – Как дитё малое, честное слово. Вроде и взрослый, а ума нет… Кстати! Фаффит! Станешь сопровождающим для моей гостьи, раз уж она остаётся! Будешь у неё учиться правильному поведению и произношению.

– Помощ-щником? Вы разреш-шаете ей меня трогать? Разреш-шаете уч-чить? Ч-чем вам помеш-шало моё произнош-шение?

– А то ты сам не слышишь! Твои слова на вайли невозможно разобрать с первого раза.

– Возмож-жно, – возразил Фаффит. – Мои друзья меня слыш-шат и понимают, а я их. Разве этого недостаточ-чно?

– Недостаточно. Потомок короля должен быть примером для остальных цоррольцев! Иди, наследница, – он снова обратился ко мне. – Тебе выделят лучшие пещеры. Вечером мы с тобой снова встретимся и поговорим. В неофициальной обстановке.

Показывая, что аудиенция окончена, король сполз с лежанки на пол. Горделиво задрал голову, приподнял корпус, встав на короткие ножки, и заковылял в тёмный проход. Стражники тоже поднялись и, сверкая глазами, вновь замерли статуями у опустевшего трона.

– Идём, провож-жу в твоё новое ж-жильё, – тоскливо вздохнул Фаффит. – Моя скромная пещ-щера тебе не по статусу.

– А вы знаете куда? – заинтересовалась я. Вроде как чётких распоряжений не было.

– Само собой, знаю, – проворчал мой помощник. – Тут только одно место подходит для поч-чётной гостьи короля.

Коридор, в который мы свернули, действительно вёл не к дому Фаффита. Мало того, он ещё и дважды был перегорожен железными прутьями, которые охраняющие их стражники-цоррольцы перед нами предусмотрительно открыли, а затем столь же тщательно заперли.

– А почему тронный зал не был так же отгорожен изгородью и охрана была только у королевской лежанки? – удивилась я, оглядываясь на прочные решётки.

– Потому ч-что зал это не ч-частное ж-жилищ-ще, это общ-щественное место, куда мож-жет прийти каж-ждый, а король – только по ж-желанию. А здесь… – он сверкнул глазами, усиливая и без того не самое слабое освещение, – здесь его лич-чная территория. И всё, что сюда попадает, становится его собственностью.

Я аж запнулась, не ожидая вот такого поворота событий.

– И я? – выдавила, когда, среагировав на задержку, Фаффит обернулся.

– Да, мож-жно сказать и так, – подтвердил он. – Ты теперь под его покровительством и защ-щитой.

– Это… возмутительно, – я едва смогла подобрать самое нейтральное слово, чтобы выразить свою обиду.

– Да не нервнич-чай ты, – зашипел негодующе. – Это ж-же больш-шая честь! А ты злиш-шься! Я ж-же терплю, когда Эвина меня кормит и чеш-шет, полагая своей игруш-шкой. Ей не важ-жно, хоч-чу я есть или не хоч-чу! Хотя меня-то никто ей в собственность не отдавал!

– Мне казалось, вам нравится её забота, – растерялась я.

– Всё хорош-шо в меру, и излиш-шества не нуж-жны. А ты, когда покинеш-шь лич-чные угодья короля, выйдеш-шь на свободу и снова станеш-шь независимой.

Ну ладно, так, кажется, жить можно. Если бы не ещё один непонятный момент.

– А вы, раз тоже сюда пришли, тоже теперь собственность короля?

– Нет! – возмущённо дёрнулся цорролец. – И это самое обидное! Ну ладно бы снова попасть под покровительство отца, это было бы ещё полбеды. Да только он ведь меня тебе отдал в услуж-жение! Заставил слуш-шаться и позволил трогать мою ш-шерсть! Будто я самый бесправный, бесполезный, не нуж-жный цорролец!

– Не нужна мне ваша шерсть, – успокоила я страдальца.

– Не важ-жно! Мои собратья слыш-шали этот приказ!

– Я не видела свидетелей разговора.

– А страж-жи? А те цоррольцы в тёмном коридоре? Они ж-же столпились там! Видели моё униж-жение! Они раскаж-жут другим… Как ж-же я теперь буду привлекать внимание красивых самочек? Все будут считать, что я неудач-чник, раз потерял свободу и стал… стал…

Он никак не мог подобрать слов, и я ему помогла – уточнила, намекая, что мой статус тоже играет свою роль:

– И стали помощником наследницы империи?

– Нет, потому что… – запальчиво начал Фаффит и осёкся. Помолчал, покачивая корпусом, видимо, в раздумьях, и уже спокойнее продолжил: – Пож-жалуй, это немного меняет ситуацию.

Я, хоть так и не разобралась окончательно в сложных иерархических уровнях взаимодействия цоррольцев, успокоилась. Мы с ним оба из свободных личностей превратились в зависимых. Пока этого понимания достаточно. Остальное позже прояснится.

Гостевые апартаменты оказались пещерами с цветными каменными стенами и всё теми же лежанками. Правда, на полу здесь была не покрытая песком однотонная мозаика без рисунка, а в одной из «нор» большую часть помещения занимал бассейн с той самой белой жидкостью, которая показалась мне снегом, когда я смотрела на неё с высоты из рубки корабля Фаффита.

– Это… для купания?

Присев на корточки у бортика, я осторожно дотронулась пальцем до молочного цвета жидкости. Она оказалась вовсе не такой, как вода, куда более тягучей и с непонятной взвесью.

– Это для еды, – объяснил Фаффит. – Она там на дне растёт. Можно, разумеется, приказать её выловить и есть из тарелки, но намного приятнее самому нырнуть и…

– Мне нырять вряд ли захочется, – сообщила я, с сомнением посмотрев на странную субстанцию.

– Тебе наша пища мож-жет не понравиться, – фыркнул помощник. – Будут приносить другую. Более привычную.

– Откуда? – заинтересовалась я.

– Ну так у нас ж-же часто гостят милбарцы. Привозят. Мы уваж-жаем их вкусы и храним еду. Я пойду распоряж-жусь насчёт уж-жина.

Он шустро выскользнул из покоев, а я ещё раз обошла помещения, чтобы сориентироваться в этом новом жилище.

Три пещеры – спальня-гостиная, «столовая-бассейн» и место для гигиены, где, наряду с туалетом, в стенах сделаны углубления-полочки, подходящие для хранения одежды или иных вещей. Два небольших, соединяющих их хода. Решётка…

Стоп! Когда мы сюда заходили, её не было!

Я в волнении схватилась за прутья и подёргала, убеждаясь – мне не по силам их расшатать и открыть. Схватилась было за блавер, но решила не стрелять, пока нет острой необходимости. А потом и вовсе заставила себя расслабиться и успокоиться.

Ну и чего я разнервничалась, спрашивается? Закрыли, чтобы ко мне никто посторонний не вошёл, не пробрался втихаря и не навредил – наверняка тут хватает любопытных. И далеко не всем цоррольцам по душе моё присутствие здесь. Ещё и почести, оказанные королём, могут спровоцировать зависть отдельных личностей. А вернётся Фаффит и откроет.

Цорролец появился, когда я уже устала ждать. С трудом удерживая в маленьких руках объёмный поднос, он медленно ковылял в вертикальной стойке, стараясь не упасть и не уронить свою ношу. Кто именно открыл ему решётку, я не заметила, потому что в комнате находилась. Да и моё внимание было сконцентрировано на старательном Фаффите.

– Наконец-то, – он с облегчением выдохнул, когда я, торопливо шагнув к нему, забрала свой ужин. – Не знаю, как я выдерж-жу, если каж-ждый раз мне придётся это таскать.

– Я могу сама ходить за едой, – успокоила его я. – Это далеко?

– Что ты! – перепуганно замахал на меня ручками цорролец. – Даже не думай! Ты гостья и собственность короля, а я твой помощ-щник и обязан тебе служ-жить. Хоч-чеш-шь, ч-чтобы меня наказали?

– Не хочу, я не подумала, что тут всё так строго, – снизила я уровень его опасений, одновременно с разговором размещая поднос на небольшом каменном возвышении, похожем на столик.

– А как ж-же! И зач-чем вы так муч-чаетесь? Слиш-шком много разной пищ-щи! Ж-жидкой, густой… Слож-жно… – Он брезгливо покосился на поднос и, как мне показалось с завистью перевёл взгляд на бассейн. Мол, не оценила я своего счастья и собираюсь есть всякую дрянь, когда рядом под водой такие вкусности.

– Ты хочешь нырять и добывать еду? Возьми, если нужно. Всё равно я не съем вашу привычную пищу. Или это запрещено?

– Запрета нет, – воодушевился Фаффит. – Разреш-шаешь? Точ-чно? Не передумаеш-шь?

Я кивнула, мысленно посмеиваясь над его реакцией, а потом ошалело смотрела на едва заметно покачивающуюся поверхность жидкости, в которую быстро, но крайне филигранно нырнул цорролец. Ни единой брызги не поднялось в воздух!

Пользуясь его отсутствием, я тоже принялась за еду. Пусть Фаффит и не империанин, но в его присутствии мне кусок в горло не полезет. Я и так смирилась с отсутствием личной столовой и вынуждена есть посреди проходной комнаты.

Моя еда оказалась кашей из неизвестного мне злака – густой и вкусной, хотя, возможно, лишь потому, что я проголодалась. Впрочем, выглядела она аппетитной, в отличие от неведомого содержимого бассейна. Напиток я вообще не опознала, просто выпила и стала ждать, когда вынырнет Фаффит.

За это время он пару раз показывался на поверхности, но лишь чтобы хватануть воздуха и вновь скрыться в непрозрачной глубине. Наконец, видимо, насытился, потому что сначала полностью появилась голова, а затем он сам медленно подплыл к бортику и, извиваясь, проворно на него забрался. С его шерсти капало, она обвисла мокрыми сосульками.

– Мне отряхнуться надо, – сообщил он предупредительно вежливо. – Отойди подальш-ше! Иначе вымокнеш-шь!

Ретировавшись в коридор, я немного обождала и, не дождавшись приглашения, выглянула из-за стены. Распушившийся Фаффит, деловито лизал бок, а на полу красовались белые лужицы…

– Ну и кто это теперь будет убирать?

Голос за моей спиной прозвучал так неожиданно, что я сама изрядно перепугалась. Что уж говорить о моём помощнике, который сначала подпрыгнул чуть ли не до потолка, а потом рухнул на пол, вытирая мехом ту самую жидкость, от которой избавился минуту назад.

– Хватит! – пресёк его попытки нежданный гость. – Оставь нас.

Фаффит шустро проскользнул мимо и исчез, а я наконец сообразила, что удостоилась обещанного личного разговора в неофициальной обстановке. Ведь рядом стоял, вернее практически надо мной нависал, тот самый длинношёрстный рыжий цорролец, гостьей которого я так нежданно стала.

– Какая-то ты… мелкая, – изучив меня вблизи, поделился соображением король. – В зале я не разобрался. Слишком далеко лежала. То есть сидела.

Он хохотнул, видно счёл забавной необычную позу-приветствие.

– А вы крупнее, чем мне показалось, – вернула я ему любезность.

Прозвучала она как комплимент, но мой собеседник на него не польстился и спокойно возразил:

– Было бы странно, окажись я другим. Кто же примет как правителя тощего и слабосильного? Это в вашей империи такие выверты возможны.

– Ну да, – согласилась я. – Но лишь потому, что мышечная сила – не главное для завоевания авторитета.

– Ты про ум? – поинтересовался король. – Или про ваши способности?

– И то и другое можно поставить во главу угла и использовать в качестве критериев, – дипломатично ответила я.

– Ну и помогли тебе эти критерии найти подходящего жениха? Или только запутали?

Я промолчала, потому как опешила от нежданной осведомлённости. Не сразу сообразила, что Эвина наверняка обо всём рассказала Фаффиту, а он передал информацию королю.

– Согласись, как было бы просто, если бы в основе твоих предпочтений лежал простой фактор физической силы и привлекательности, – не дождавшись реакции на свои слова, продолжил собеседник. – У нас именно это считается главным. Впрочем… – он словно спохватился и наконец отступил, освобождая проход, который практически закрывал собой. – Я не с этого хотел начать разговор. И не в таком положении. Давай-ка устроимся поудобнее.

Понятие «удобнее» применительно к лежанкам относительное. Цоррольцу – да, несомненно в удовольствие, а вот мне не очень. Но я тем не менее сделала вид, что дискомфорта не испытываю, и спокойно забралась на гнутую поверхность.

Проявлять инициативу и начинать беседу первой не стала – любопытно было, что скажет этот непонятный субъект. Он, кажется, хотел познакомиться ближе…

– Никогда не думал, что доведётся принимать у себя вот такую гостью, – начал тот издалека. – Альмина Мео Клерос. Наследница. Умница. Красавица. Обладательница всех способностей, возможных в империи. Невеста на выданье… – в голосе цоррольца не было ни насмешки, ни желания понравиться, он просто сухо перечислял, констатируя факты. – Как же тебя угораздило очутиться в такой переделке?

– Стараниями Фаффита, Ваша Пушистость, – ушла от прямого ответа я.

– Оставь ненужные титулы, – отмахнулся король. – Я «пушистость» для своих подданных. А ты гостья. И заслуживаешь доверительного общения.

– А Фаффит сказал, что я ваша собственность, пока нахожусь здесь, – вырвалось прежде, чем я прикусила язык. А ну как сочтёт фразу неоднозначной: то ли я недовольна и не горжусь оказанной частью, то ли сын подставился, выдав мне тайну.

– У Фаффита проблемы с освоением вайли. Он не сумел подобрать слово, правильно отражающее суть. Речь тут о покровительстве и защите, а не о праве обладать тобой как вещью. Хотя в обоих случаях ведь есть сходство.

– Да, но собственность подразумевает возможность распоряжаться чужой жизнью. Я дорожу своей свободой.

– Риторика, – отмахнулся король. – Я распоряжаюсь и отдаю приказы свободным цоррольцам, но они не моя собственность. Хотя слушаются и выполняют всё беспрекословно. А ты, по нашим традициям принадлежащая сейчас мне, подчиняться вовсе не обязана. Так что не о чем беспокоиться. Не усложняй, Альмина.

– Хорошо, – кивнула я и запнулась, потому что дальше следовало бы назвать имя, а он мне так и не представился.

– Камч-чьедыщ-щьвийдыш-ширрр, – неожиданно прошипел король, а когда я изумлённо на него взглянула, пояснил: – Моё имя. Ты же его хотела узнать?

– Боюсь… я не сумею повторить без ошибок. И обижать вас этим мне не хочется. Нельзя ли как-то… попроще?

– Камширрр, – милостиво соизволил сократить имя цорролец. Сверкнул в мою сторону сияющим глазом и привлёк моё внимание к собственной значимости: – Три «р» в окончании – знак правящего на Цорроле.

– Буду знать, спасибо. Приятно, что наше знакомство станет началом дружбы и доверия. И развеет множество слухов и сплетен, которые о вас ходят в империи. Мы так мало знаем о вас настоящих.

– У нас о вас, конечно, информации чуть больше, но… – Король помолчал, подбирая выражения. – Мы вынуждены всё оценивать, опираясь на две кардинально противоположные точки зрения наших друзей. Милбарцев – которые вас ненавидят, и лансиан – которые преданы империи, даже в чём-то сверх меры, и не представляют иной, более справедливой формы правления. Одни полагаются только на оружие и физическую силу, другие, при внешней слабости, обладают уникальными возможностями. Впору думать, будто истоки вражды милбарцев и империан завязаны на банальной зависти к более одарённым. А мы, цоррольцы, стараемся найти разумный путь равновесия и гармонии. Пытаемся, но не в силах добиться истины. Если я скажу, будто абсолютно объективен, то солгу и тебе, и себе. От нас одних вряд ли можно ожидать мудрых решений. Потому как никогда важна дружеская поддержка и обмен достоверной информацией. Кто лучше наследницы поможет нам ответить на сложные вопросы?

– Вы правы, – согласилась я, недоумевая всё сильнее.

Где?! Вот где те самые подлость, коварство, злоба и жажда мести, которые известны любому империанину и издавна приписываются цоррольцам? Где желание стравить соперников, спровоцировав конфликт? Где намерения бесследно и безнаказанно уничтожать целые миры? Порождать хаос и жестокие войны?

Я смотрела на устроившегося на соседней лежанке мехового змея с ужасающими глазами, при этом совершенно спокойно и мудро рассуждающего. Это окончательно сломало мои стереотипы, которые и без того уже пошатнулись после общения с Фаффитом.

Возможно, у тех, кто все эти ужасы с участием цоррольцев изначально рассказал, были свои мотивы лгать, искажая действительность? Правду скрыли, и вот вместо страшненьких, но пушистых и лояльных к своим союзникам меховых змей с короткими ногами появились ужасные монстры, готовые уничтожить всех и вся. По сути, единственный достоверный преступный факт – знаменитая гибель Торманжа. Но…

– У меня тоже есть сложный вопрос, на который правдиво ответите только вы. Почему вы уничтожили планету ториан? Они ведь практически все погибли, – озвучила я тягостные думы.

– Так и знал, что ты об этом вспомнишь, – грустно прошипел Камширрр. – И знаешь, я не буду отпираться, изворачиваться и искать оправдания. Да, было такое. Да, один из наших разрушителей находился на орбите и взорвал эту планету. Но позволь спросить: а в империи, среди империан, всегда и все были едины во мнении? Всегда ли поступки единиц безоговорочно поддерживались остальным множеством подданных?

– Вы хотите сказать, что среди цоррольцев нет согласия? И лидеры разных оппозиционных сил действуют на своё усмотрение, если имеют для этого возможности?

– Именно, – подтвердил король. – И как бы мне ни хотелось оправдать действия своих собратьев того времени, увы… Что сделано, то сделано. Мы бы и рады были за этот порочащий нас всех факт извиниться, компенсировать ущерб, да только приближаться к вашим границам себе дороже. Мы даже лансиан, которые отчего-то к нам крайне лояльны, стараемся сдерживать в их порывах доказать всем империанам, что мы достойны доверия. А то ведь они и сами пострадают, ежели императору покажется их настойчивость подозрительной.

– А милбарцы обвинят вас в слабости и трусости за то, что к своим врагам вы решили проявить излишнюю уступчивость, – легко догадалась я, каким будет продолжение.

– Вот потому мы и не стремимся с вами контактировать, – кивнул Камширрр – Нам собственных забот хватает.

– Но без мук совести и в согласии с нами жизнь стала бы ещё лучше, верно? – загорелась я неожиданной идеей.

Как было бы замечательно организовать встречу и посодействовать примирению наших цивилизаций! Моя незапланированная поездка может обернуться великолепной перспективой, перед которой меркнут и проблемы с оскорблёнными моим отсутствием женихами, и неудачи с поиском прибора-стабилизатора, и гнев родителей за мой самовольный побег с Таи!

Права была бабушка, когда говорила, что потенциал наследниц недооценён мужчинами. Мы тоже можем очень и очень многое!

– Лучше? Да, пожалуй, – согласился король. – Но надежда на подобное абсолютно туманная. Кто нам поверит? Нет, даже не так. Кто нас примет и выслушает? Совет империи? Его делегаты предвзяты и подвержены влиянию предрассудков. Твой отец-император? Он не пойдёт против Совета. Мы застопоримся в переговорах на первых же встречных посланиях к вам, потому что их просто воспримут как подлую уловку. Никто не поверит в нашу искренность.

– Я могу поговорить с отцом. Попросить, убедить.

– Ты… – король шипяще рассмеялся, но не обидно, а раздосадованно. – Ты хоть и наследница, но женщина. А в империи к женскому мнению отношение… В общем, сама знаешь, какое отношение.

Да уж, знаю.

Волна раздражения прошлась по сознанию, будоража и заставляя искать решение. Вот ведь незадача! Хочешь как лучше, знаешь, что это будет разумно и полезно, уверена в благоприятном результате, а реализовать не можешь. Что за несправедливость?!

– Не мучай себя, – посоветовал собеседник, среагировав на моё молчание и, наверное, угрюмый вид. – Не та проблема. Лучше расскажи, что у тебя стряслось. А то Фаффидлеониш-шитщ-щиирр не объяснил как следует.

– Фаффит? – удивлённо уточнила я. – Ого, какое у него длинное имя. Я и не знала. Он просил называть себя кратким.

– Узнаю привычки сына. Как обычно, бережёт своих друзей, чтобы им не было сложно к нему обращаться.

Я теперь по-другому восприняла поведение Фаффита, оценила его заботу и терпимость. Он мог бы пойти на принцип, потребовать к себе почтения как королевскому сыну. Вынудить запомнить то длинное имя.

Он же вел себя на равных и со мной, и с Эвиной, и с Мейденом. И даже когда я изображала из себя простую тайанку Алиту, его поведение не стало заносчивым. И король, с первой встречи создавший о себе не самое приятное впечатление, при близком общении оказался совсем не таким. Открытым, доброжелательным, способным признавать ошибки своих предков. Положившись на интуицию, я доверилась и начала рассказывать о своих злоключениях. Необходимости выбора жениха. Инициативы создания «второго круга» претендентов. Испытаний для выбора лучшего из худших. Многочисленных способностях, начинающих меня подводить. Помощи Фаффита. Неудаче с поисками прибора-стабилизатора. Страхе и неуверенности при бегстве с опасной планеты. Волнении после прибытия на чужой для меня Цоррол.

Воспринимал мои жалобы король не перебивая – он оказался терпеливым и внимательным слушателем. Вмешался, лишь когда я в сотый раз сменила положение на лежанке, устроившись чуть ли не поперёк, потому что вдоль моё тело уже лежать категорически отказывалось.

– Тебе неудобно. Ты устала. Прости, я упустил из виду, что ты не привыкла извиваться. Надо было сразу догадаться, что эта лежанка окажется некомфортной.

Он легко соскользнул на пол, приподнялся и продолжил:

– Идём, погуляем. Разомнёшься. Я тебе свои угодья на поверхности покажу. А то ты, кроме подземелья, ничего и не видела. Тебе пока лежанку заменят, удобную принесут. Более привычную для твоей расы.

Само собой, я с радостью приняла его приглашение. Моя неугомонная натура, уставшая от однообразия кают и пещер, уже давно требовала смены деятельности и обстановки.

Мы шли по идеально чистым ходам, пересекали сводчатые галереи, поднимались по многочисленным наклонным выступам. По ним король шустро добирался на своих коротеньких ножках до верхних уровней, не рискуя упасть и опозориться перед гостьей. Ступенек, крайне неудобных для коротких ног местных обитателей, здесь не было.

Не сомневаюсь, что Камширрр мог не менее стремительно бежать горизонтально. Вот только, уверена, это ползание в моём присутствии было бы унизительно для короля цоррольцев.

И пусть на нашем пути не встретилось ни единой души, а из звуков слышались лишь наши шаги, мне не раз казалось, что все, идущие навстречу, просто предусмотрительно и быстро скрываются в боковых ходах.

– Ваши подданные вас боятся? – не выдержала и спросила я, когда всё же заметила торопливо исчезнувший за поворотом рыжий хвост.

– Подданные? – удивился король, а потом шипяще рассмеялся. – Альмина, это мои угодья. Тут нет подданных, тут мои…

– Собственности, – пошутила я, намеренно исковеркав правильное обозначение.

– Домочадцы, – поправил меня Камширрр, продолжая движение.

– И много их у вас? – заинтересовалась я и мысленно себя отчитала: вот зачем лезу в его личную жизнь? Обидится же.

Не обиделся. Обернулся, осветив глазами, перевёл взгляд на один из ходов, откуда слышалось тихое шипение, и спокойно ответил:

– Сейчас в угодьях двенадцать неполовозрелых детей, два зреющих яйца, шесть старейшин, сорок прислужников, восемь моих ближайших помощников, пятнадцать гаремных самочек, один непутёвый половозрелый сын, которому посчастливилось стать помощником империанской гостьи. Ну и сама гостья, разумеется.

– Я не хотела… В смысле не требовала. Не обязательно было вот так подробно… – смутилась я.

– Я понял, – фыркнул король, поворачиваясь спиной, и продолжил подъём.

Наверх мы выбрались неожиданно. Казалось, будем ещё долго брести по тёмному коридору, как вдруг за поворотом он закончился, а вокруг раскинулась изрытая ямами и трещинами каменистая поверхность.

– Под ноги смотри внимательно, – предупредительно посоветовал мой спутник. – Провалы глубокие. Ровностей тут нет.

Поёжившись от ветра, который обдал меня прохладным потоком, я осторожно перепрыгнула через небольшой провал. Пара шагов – и ещё один прыжок. Обошла разлом и остановилась перед расщелиной, заполненной белёсой жидкостью.

– Олуол, – за спиной послышалось шипение сопровождающего. – Лансиане утверждают, что у них на планете в воде растворено это же вещество.

– Да, верно, – вспомнила я и посетовала, что не сама догадалась. А ведь могла бы и сопоставить цвет и вид жидкости! – Только в океане Ланса обитают опасные существа. Такие зубастые, с огромной пастью. А у вас они тоже водятся?

– К счастью, нет. В этом наши планеты различны.

Камширрр неторопливо двинулся вдоль края расщелины, и я последовала за ним. Цорролец периодически склонялся к поверхности жидкости, сканируя её своим взглядом и пристально всматриваясь в глубину. Я же, как ни старалась, в непрозрачной взвеси не видела ровным счётом ничего. Потому и мысли мои от наблюдения за поисками съестного в водной мути ушли к отсутствующим там же хищникам.

Это странно. На всех планетах империи, даже на самых освоенных и индустриально развитых, есть существа-охотники. Экосистема должна же быть устойчивой, а здесь она явно неполная. Цоррольцы, их подводная пища, и всё. Нет насекомых, нет птиц, нет растений. Возможно, конечно, я просто ещё не всё видела, но…

– Здесь произошёл какой-то природный катаклизм, который нарушил нормальную цепь питания? – не удержалась и высказала предположение.

– Не могу знать наверняка. Возможно, ты права и с нашим домом когда-то очень давно стряслось что-то нехорошее. Сведения утра…

Он не договорил, потому что неожиданно после очередного наклона нырнул и скрылся в олуоле.

Поражённая, я застыла, открыв рот. Хоть и видела, как то же самое проделал Фаффит, но Камширрр… Он же… король! А добывает пищу как цорролец, не имеющий статуса и заслуг.

– Вот держи.

Появился он и выбрался на сушу так же внезапно. В одной из маленьких ручек, которых я до этого не удостоилась чести видеть, был зажат невнятного цвета комок чего-то склизкого. И эту неаппетитную добычу цорролец протягивал мне с таким видом, что отказ взять и рассмотреть явно был равносилен оскорблению.

Пришлось брезгливость пересилить и принять подношение. Пока я, изучая и демонстрируя благодарность, перебирала тонкие нитевидные «водоросли», добытчик отполз в сторону и встряхнулся. Вернулся и выжидающе уставился на мои руки.

– Нашла?

– Что? – не поняла я.

– Там, внутри. Деликатес. На Цорроле, кроме моих угодий, такие больше нигде не водятся. Для тебя это съедобно.

Вот и попробуй возрази, что, мол, аппетита нет и уже наелась!

Вспомнив Фаффита, который тоже ел имперские блюда из столовой и не жаловался, я размотала комок и добралась до предполагаемой вкусности. Она оказалась гладкой округлой серой раковиной, которая на удивление легко раскрылась, когда я просто потянула за края створок. Внутри она была заполнена плотной на вид массой, совершенно белой, упругой, которая абсолютно ничем не пахла.

Жевать её пришлось долго, но вкус мне понравился. Сочный, приятный, солоновато-сладкий. Даже несмотря на сытость, проглотила я с удовольствием.

– Похоже на моллюска-рукари, – поделилась впечатлениями с ожидающим моего мнения цоррольцу. – А эти… водоросли… тоже съедобные?

– Не отравишься, но вряд ли понравятся, – внёс ясность Камширрр и неожиданно быстро подался ко мне, потянув ртом свисающий кончик сплетения нитей. Смачно причмокнул, когда последняя водоросль была проглочена, и уточнил, на чём его выводы основаны: – Лансиане говорят, будто водоросли слишком горькие. А милбарцы пробовать не стали ни их, ни моллюсков.

У меня в руках остались створки раковины, которые изнутри переливались перламутром, напоминающим моё платье из лорепского шёлка. И тут же пришли на ум и взволнованные родители, и брошенные на Тае женихи… Страшно вообразить, какой хаос там творится. Я рассчитывала на недолгую поездку. Зря. С учётом приглашения погостить у обидчивых цоррольцев моё возвращение откладывается на неопределенный срок.

Неужели Камширрр не понимает, в какую неудобную ситуацию меня ставит? Я ведь ему всё рассказала, значит, должен был сделать выводы! Одно дело – навязывать гостеприимство, не зная всех нюансов происходящего, и совсем другое, когда я напрямую намекаю на новые обстоятельства.

Жаль, что я не успела выяснить, изменилась ли его позиция после моего рассказа, – очень уж спонтанно пришлось согласиться на совместную прогулку. А сейчас он об этом уже не спрашивает, пробирается себе через трещины и лужи и следит за тем, как я следую его примеру, увлечённо рассказывает, что ночное небо куда эффектней вечернего, и если сегодня мы погуляем подольше, то смогу в этом убедиться.

– Боюсь, что на подольше меня не хватит. Замёрзну, – пришлось признаться в том, что раньше меня совершенно не беспокоило. Впрочем, и сейчас бы не особенно мешало, если бы я по забывчивости не оставила в выделенной мне «норе» тёплую жилетку. Сняла, потому что в пещерах было тепло, а мысль одеться более основательно не пришла в голову ни мне, ни Камширрру.

– Ты дрожишь. Настолько холодно? – обернулся мой провожатый, сверкнув одним открытым глазом. – Всё время забываю, насколько вы слабые и неприспособленные. – Он посмотрел на закатное небо, где жёлтая Амицисс, став красно-оранжевой, уже наполовину опустилась за горизонт, и огорчённо встряхнул мехом: – Совсем недолго осталось до самого красивого момента. Может… – Снова обернулся ко мне, задумался и не слишком охотно, с явным сомнением в том, что сам на это решился, предложил: – Хочешь, погреешься в моём меху? И дождёмся заката.

Удивлённая больше доверием столь трепетно относящегося к своему богатству существа, нежели настойчивостью относительно продолжения прогулки, и одновременно поражённая пристрастием короля к прекрасному зрелищу звёздного неба, я растерянно выдохнула:

– Вы позволите мне касаться меха? Я же вам чужая…

– Ну, раз в моих угодьях поселилась, значит, не такая уж чужая. И вообще… Не спорь, иди грейся, а то меня потом обвинят, что я не слежу за комфортом и здоровьем своей гостьи. И заболеешь ещё ненароком, как тебя потом лечить?

Отринув сомнения, я осторожно подошла. Камширрр, привалившись как к опоре к невысокому поднятию, извернулся, изобразив из себя некое подобие сиденья. Присела я на него очень аккуратно, опасаясь, что мой вес доставит цоррольцу неудобства. Но король никак не среагировал, продолжая спокойно за мной наблюдать.

Почувствовав себя намного увереннее, я села удобнее, совсем плотно зарываясь в действительно тёплую шерсть. На ощупь она оказалась шелковистой, нежной, мягкой, пушистой. Вот если бы ещё не специфический запах, вообще можно было бы почувствовать себя довольной жизнью.

Впрочем, не слишком приятный аромат быстро развеивался ветром, а сидеть в тепле и комфорте оказалось расслабляющее приятно. И я наконец поняла настойчивый интерес лансианки к меху Фаффита. Эвина…

Вспомнила о стражнице, и возникшее умиротворение вновь рассеялось. Где она? Где все мои девочки? Что с ними? Как я вернусь домой без них? Я же несу за них ответственность, а вместо реальной помощи разгуливаю с цоррольцем и любуюсь на звёзды.

– Камширрр, – не выдержала и всё же решилась на откровенность. – Вы удивительный и совсем не такой, какими прежде казались цоррольцы, но мне нужно в империю. Боюсь даже представить, что будет, если я задержусь надолго. Мой отряд надо выручать как можно скорее. И для империан моё отсутствие выглядит подозрительно. Все решат, что я игнорирую смотрины, а это непростительно для наследницы.

– Стражницы это важно, – согласился король. – Приближённых нельзя бросать на произвол судьбы. Но смотрины… – Он угрожающе зашипел, демонстрируя презрение. – Судя по тому, что ты рассказала, там нет ни одного тебя достойного кандидата. Тебе же никто не понравился.

– Возможно, они проявят себя лучше на полигоне во время испытаний, – обнадёжила я себя, хотя сомнений в этом было всё больше. – Возможно, я излишне придирчива и просто не увидела в них положительных черт.

– С испытанием или без, они не станут лучше, чем были до, – философски заметил Камширрр. – И в себе напрасно сомневаешься. Ты здраво рассуждаешь и способна делать правильные выводы.

– Вы меня отпустите? – повторила я, надеясь на содействие. Вроде как взаимопонимания мы достигли. Не подружились, конечно, но…

Шальная мысль мелькнула быстро, и я, не дав королю ответить, выпалила:

– Я обещала Фаффиту приглашение на свадьбу. И буду рада видеть вас тоже во дворце на Тае.

Может, обрадованный приглашением, он меня быстрее вернёт домой? Всё же не я одна отправлюсь в путь, а король несомненно ускорит процесс подготовки корабля.

– Ваше мнение намного объективнее моего, а жизненный опыт больше. Вы лишены предвзятости. Вас не сбить с толку ни привлекательной внешностью, ни полезными связями кандидатов. Поможете мне с выбором?

– Твоя забота о нас приятна, но ты забываешь, что нас не примут. Хотя…

Он задумался, а я не стала ему мешать, терпеливо ждала, непроизвольно перебирая пальцами нежный мех.

– Нас примут, если ты выберешь женихом меня.

От неожиданности я вздрогнула, вскидывая голову и ошалело заглядывая в тускло светящийся ультрафиолетом, смотревший на меня с явной задумчивостью глаз.

Как-то не представляла я на месте мужа настолько чуждое мне существо. Облик цоррольцев далёк от империанского. Несомненно, подобный брак для Камширрра всего лишь формальность. Но для меня всё иначе. А как же привязка, свадебный танец, любовь, общие дети? Одно только отсутствие детей является весомым аргументом против.

Я ещё только прокручивала в голове все последствия несуразного в моём понимании союза, а цорролец уже обстоятельно о них рассуждал, отвечая на невысказанные вопросы:

– Мы разные, разумеется, в этом причина твоих сомнений. Но всё решаемо. Политические браки не обязаны строиться на взаимной любви и близких отношениях. У меня достаточно самочек, чтобы удовлетворять свои нужды. У тебя будет… как вы это называете… – он задумался, припоминая. – А! Любовник.

– Фаворит, – не задумываясь поправила я, всё ещё в шоке от предложения.

– Пусть так, – согласился Камширрр. – Найдём такого, который тебе понравится. Или нескольких? Тебе совершенно незачем себя ограничивать. Я знаю, где-то в вашей империи есть и такие вариации отношений.

– На Идариане у женщин бывает несколько мужей, – пробормотала я. – Но это редкое исключение. Обычно нам нужен один.

– Так даже лучше и удобней. Не придётся содержать лишних самцов в моих угодьях. Я не ограничиваю тебя в выборе. Во время свадебного путешествия по империи выберешь любого фаворита, какого пожелаешь.

Если честно, меня задело такое потребительское отношение к семейному союзу. Пусть нестандартному и существующему лишь в воображении Камширрра. Будто любовник – это вещь. С другой стороны, разве претенденты на место императора видели во мне женщину, которую в первую очередь желали любить? Кем я была для них? Всего лишь способом получить власть. А цессянин вообще набрался наглости и притащил с собой фаворитку, не дожидаясь итогов испытаний и моего согласия!

Камширрр хотя бы честен в том, что от меня хочет. И цель – сделать Цоррол частью империи – куда благороднее и значимее, чем амбициозные порывы начать круг правления повторно.

А дети… Действительно, если исходить из того, что во мне все способности, то незачем переживать насчёт того, империанин какой именно расы станет отцом. К кому возникнет симпатия, того и предпочту. По крайней мере, это будет мой чувственный выбор.

– А передача права правления? – отбросив эмоции, принялась я за прагматичное обсуждение. – Вы же понимаете, что новая наследница не будет являться вашим родным ребёнком.

– Формально. Но официально будет. И замуж выйдет точно так же, как все прежние. А мои потомки получат право участвовать в смотринах и рассчитывать на выбор на тех же условиях, на которых его сейчас делаешь ты. Перспективы не самые плохие, а преимущества налицо. Согласна?

– Согласна, – кивнула я, не сразу сообразив, что вопрос вряд ли касался моего мнения о последнем утверждении, а относился именно к предложению замужества. Спохватилась, лишь когда над головой раздалось удовлетворённое:

– Вот и умница! Завтра начнём готовиться к свадьбе.

Хотела было объяснить оплошность, но сама себя остановила. Зачем? Какой смысл тянуть? Решение действительно оптимальное, политически важное, и меня сразу избавляет от всех нежеланных претендентов и душевных терзаний. Жаль только, что я здесь совсем одна. Понятно, что настаивать на присутствии родителей на церемонии глупо – отец будет в шоке, мама в ужасе. Моё решение вызовет бурю негодования у претендентов и всех, кто узнает, замуж за кого я собралась. Тут самый верный вариант – поставить всех перед фактом, когда он уже свершится. Но…

– Я хочу, чтобы стражниц вернули к моменту свадьбы. Они имеют право находиться на торжестве, – в итоге сказала совсем иное, окончательно признав своё согласие.

– Искать твоих стражниц скрытно, без официального разрешения, сложно, – вздохнул Камширрр. – Нарушение границ, да и планета-схрон имперская… Конечно, я попрошу милбарцев отправить туда небольшой отряд на маленьком корабле. Но поиски могут затянуться. Уверен, мы бы нашли их быстрее, если бы у нас был официальный повод высадиться на планете большим числом. И прибор бы тоже отыскали.

– Хорошо, пусть так, – признала я его правоту и логичность рассуждений. – Но обыск планеты-схрона будет первостепенной задачей, которую вы обещаете выполнить, став женихом и мужем.

Амицисс уже давно исчезла за горизонтом, пропали даже закатные краски. Над нашими головами раскинулось звёздное небо – яркое, близкое, не спрятанное в облаках. Камширрр был прав: огромное звёздное скопление – все сто двадцать шесть светил, являющихся по сути империей, – переливчато сияло на глубоком чёрном фоне космоса. Удивительно зрелище – видеть свой родной мир со стороны, охватывая одним взглядом всё сразу.

Символично, что именно перед лицом Объединённых территорий я приняла решение столь значимое и так много меняющее в нашем мире…