День восемнадцатый, когда выясняется скрытый смысл благих намерений
– Проснулась?
Не успела я открыть глаза, как в нос ударило узнаваемое амбре, а над лицом нависло меховое рыжее нечто.
– Обязательно орать с утра пораньше? – заворчала я, отворачиваясь и разгоняя вонь ладонью. – Я, между прочим, легла практически за полночь.
– Не важ-жно! Уж-же полдень! – торжествующе сообщил Фаффит. – Опоздаеш-шь!
– Куда опоздаю?
– Вот встанеш-шь и узнаеш-шь! Не то пропустиш-шь обед, и он испортится так ж-же, как и завтрак. Я его притащ-щил. И утащ-щил обратно. Одна трата зазря пищ-щи!
– Я спать хочу куда больше, чем есть, – отмахнулась я, с трудом заставляя себя наконец вылезти из-под тёплого одеяла.
Кровать мне действительно заменили, как и обещал Камширрр. Вчера, вернувшись с ночной прогулки, я обнаружила вполне приличную широкую ровную лежанку с мягким матрасом и принадлежностями, привычными для отдыха империан. На ней и уснула, правда, не меньше часа ещё ворочалась, вспоминая разговор с цоррольцем. Сомнения, основанные на чувственных порывах, рождались и исчезали, сметённые жёсткой логикой и прагматичным расчётом. Вот я и металась, то переживая, то утверждаясь в правильности принятого решения.
Сейчас, утром, принятые обязательства уже не казались такими страшными. Ну замуж, ну за цоррольца. Зато сколько плюсов!
– Тебе посч-частливилось! Ты будеш-шь наш-шей королевой! Какая удач-ча! Самый луч-чш-ший выход! – в унисон моим мыслям радостно шипел Фаффит, напрочь забывая, что обещал отцу исправлять своё произношение.
– Ты уже обо всём знаешь? – вздохнула я, надевая рубашку и брюки.
– У нас в семье нет друг от друга секретов. Как ж-же хорош-шо! Ты щ-щёлкнеш-шь по носу заносч-чивых ж-женихов! Они нам не нуж-жны! Твои девуш-шки вернутся и все будут сч-частливы! И Эвина останется на Цорроле твоей фрейлиной и ничто больш-ше не помеш-шает наш-шей друж-жбе!
Он покосился на блавер, который я вытащила из-под подушки и теперь аккуратно крепила на предплечье, застёгивая ремешки фиксатора.
– Зач-чем он тебе? – спросил с недоумением. – Ты нам не доверяеш-шь?
– Он дорог мне как память о моих стражницах. Найдётся хоть кто-нибудь из них, тогда и я не стану носить оружие.
– Точ-чно не станеш-шь? Обещ-щаеш-шь? А то как-то не по себе. Мы к тебе со всей душ-шой, а ты… Вот.
Он от расстройства даже подходящие слова растерял.
– Обещаю, – улыбнулась я и сменила тему: – Где там твой обед?
Фаффит метнулся в пещеру с бассейном и засуетился у импровизированного столика, убирая крышки с блюд. Дождался, когда я присяду на пол, и пополз к выходу.
– А ты сам не возьмёшь угощение из пруда? – поинтересовалась я ему вслед.
– Не знаю, – Фаффит с сомнением оглянулся. – Нет, пожалуй. Отцу не понравилось, что я отряхивал здесь свою ш-шерсть. Лучше я из общ-щей кормуш-шки поем.
– А что за кормушки такие? – заинтересовалась я, принимаясь за кашу и сок.
– Я не оч-чень люблю ими пользоваться. Предпоч-читаю добывать пищ-щу самостоятельно.
– Почему? Там не вкусная еда?
– Ч-что за глупости! Просто кормуш-шки для самочек и их потомства. Самец долж-жен сам себя обслуж-живать, если ж-желает доказать свою успеш-шность поиском угощ-щения. Вот только мне сейчас некого очаровывать, во дворце отца все самочки его. Так что…
– А еды всем достаточно? Кто занимается её приготовлением? Можно мне посмотреть и поучаствовать? Я же должна осваиваться на Цорроле, раз уж остаюсь здесь навсегда.
– Ну да, – вроде как подтвердил Фаффит, но отчего-то крайне растерянно. – Только… Не думаю, ч-что тебе понравится смотреть, как моллюсков и водоросли смеш-шивают в ж-жидкую массу. Сомневаюсь, что отец хоть раз пож-желал выяснить, кто и как это готовит. У правящих иные неотлож-жные дела!
– Считай, что я необычная правящая.
– Ладно. Я спрошу разреш-шения у отца.
– Зачем?.. – начала было я и не успела продолжить, потому что разговаривать уже было не с кем – Фаффит шустро убежал, оставив меня одну.
Доев обед, я сложила тарелки на поднос и отнесла к решётке, поставив на пол, чтобы Фаффиту, когда придёт, не пришлось за ними далеко идти. Он и так из-за меня устал носить посуду.
Вернулась в комнату и обнаружила там ещё один «сюрприз» – мешок, стоящий в углу, похожий на те, что были на цоррольском кораблике. Внутри оказались вещи, которые я отсортировала как подходящие для меня.
В ожидании своего помощника принялась их раскладывать. Сначала – на кровати, потом – переносить на полки в пещере для гигиены.
Сюда бы вешалки и нормальный платяной шкаф! В этих норах ничего не приспособлено для женского комфорта. Вот стану тут правительницей, обязательно переделаю всё на свой вкус и для удобства. А сейчас кому нужны вешалки, если сами цоррольцы обходятся без одежды? Их друзья, лансиане и милбарцы, вполне могут довольствоваться более непритязательными полками.
– Бросай это скуч-чное занятие, – раздалось за спиной привычное уже шипение. – Идём скорее!
– Смотреть, как вы готовите пищу? – обрадовалась я развлечению. – Камширрр… то есть Его Пушистость разрешил?
– Нет, я не спросил. Не успел. Нуж-жна помощ-щь в другом месте! Я уж-же не знаю, что сделать! Как её выруч-чить! Разбудить!
– Кого? – изумилась я, с трудом поспевая за торопливо ползущим по коридору цоррольцем.
– Идём, ты всё узнаеш-шь! Увидиш-шь сама!
В полнейшем недоумении я смотрела на рыжий короткий хвост, мельтешаший впереди. А когда он сдвинулся в сторону, потому что его обладатель отступил, пропуская меня вперёд, и я подняла глаза…
– Эвина!
Бросилась к стражнице, лежащей без движения с закрытыми глазами. Схватила за руку и с облегчением убедилась – жива. Кожа тёплая, мышцы расслабленные, грудь поднимается…
И при этом девушка совсем не реагирует ни на мой голос, ни на отчаянные причитания её друга, ни на прикосновения. Она… спит?
– Милбарцы её в палатке наш-шли, уже такую. На Цоррол привезли, зная, ч-что она мой друг. Я попытался разбудить, думал, оч-чнётся. Нич-чего не выш-шло! Ч-что с ней стряслось? Снач-чала от запаха стало плохо. Я помню! После она успокоилась, и успокоилась слиш-шком сильно и надолго! Мне страш-шно! – сумбурно объяснял Фаффит, увиваясь вокруг нас и мешая мне сосредоточиться.
С трудом убедив его меня не отвлекать и выйти в коридор, я присела рядом с лансианкой. Погладила растрепавшиеся красные волосы, поправила помявшийся при наверняка не слишком аккуратной перевозке воротничок рубашки. Осмотрела ещё раз на предмет повреждений и крови. Ничего не обнаружила. Стражница была совершенно цела и невредима.
Что там бормотал Фаффит? В палатке нашли?.. Хм… Получается, Эвина осталась там, где Нейла приказала отдыхать. Мы ушли, спустились и услышали выстрелы наверху. Времени прошло не так много, сомнительно, что дорлитарка рискнула бы так быстро свою неадекватную подопечную разбудить. Вывод?
Очень простой – Эвина спит, послушная гипнотическому воздействию.
А что именно приказала Нейла? Если она ограничила воздействие собственным приказом, то я буду бессильна. Даже будь у меня дорлитарские способности – это бы не помогло.
Я задумалась, припоминая.
«Пока я не скажу: проснись»? Нет, что-то другое. «Пока не услышишь…»
– Подъём, Эвина! – громко скомандовала, с облегчением вспомнив сигнальное слово.
Сработало оно как спусковой механизм. Девушка мгновенно распахнула глаза, дёрнулась, пытаясь встать, и едва не упала, не рассчитав иного положения своей лежанки.
– А? Что? Пора искать прибор? Я сейчас, только приду в себя… – Стражница удивлённо осмотрела пещеру, которая кардинально отличалась от палатки. – Где я? Почему тут так?..
– Моя девоч-чка! Получ-чилось! – радостно прошипел Фаффит, шустро приползший обратно. – Ты гостиш-шь на Цорроле, всё хорош-шо!
– Как на Цорроле? – изумилась девушка. – Почему? Я не помню… А где остальные? Мы же на стоянке заночевали и собирались идти…
– Альмина тебе расскаж-жет, – свалил на меня всё самое ответственное цорролец и хитро переключил внимание лансианки на себя любимого: – Неуж-жели ты мне не рада? Я ж-же вместе с Альмой переж-живал! Ж-ждал новостей. Отец рассказал, ч-что тебя привезли, и я поспеш-шил позвать наследницу.
Он сдержанно сверкнул одним глазом и расстроенно повернулся спиной, демонстрируя обиду. Удушающего запаха не было, лишь лёгкий остаточный след, к которому девушка принюхалась и…
– Пушистик мой! – восторженно пролепетала, протягивая руки. – Не сердись. Как ты мог подумать, что мне не нужен? Я тоже соскучилась!
Не знаю, на такой ли эффект рассчитывал цорролец, но он несомненно растерялся. Вроде как сам провоцирующие вопросы задал, и на ответные откровения напросился, и при этом вряд ли желал, чтобы его начали тискать. Только куда ж теперь деваться? Не на попятную же идти?!
Эвина ждать, пока он решится на знаки внимания, не стала – сама к нему подобралась и ласково погладила.
– Твой мех свалялся, – обеспокоилась, когда пальцы запутались в шерсти. – Надо вычесать. Неужели о тебе никто не позаботился?
Лансианка осуждающе посмотрела на меня. Мол, по дружбе могла и выручить нашего мехового друга. И одновременно я видела, насколько она довольна, что Фаффиту никто не смог её заменить.
– Я не стал утруж-ждать Альмину. Нам и без того приш-шлось слож-жно. Не время думать о ш-шерсти, когда ж-жизнь важ-жнее!
– Жизнь? Тебе хотели навредить?
– Я ж-же говорил… Недоброж-желателей хватает. Мы ч-чудом спаслись и сбеж-жали с той планеты.
– А меня ты там бросил. Я тебе не нужна, – всхлипнула девушка.
– Поч-чему ж-же бросил? Не было возмож-жности, – старательно оправдывался цорролец, взмахивая короткими ручками.
Он принялся за пересказ событий и собственных догадок о произошедшем на планете, перебиваемый потрясёнными возгласами Эвины и оглаживаемый женскими ладонями.
На их общение я смотрела с умилением, но крайне внимательно. Мне было важно понять, что же заставляет лансианку испытывать столь сильную потребность опекать это странное капризное существо. Запах тут играет роль несомненно, мы это ещё на стоянке заподозрили, но почему он влияет только на неё? Почему меня не охватывает та же эйфория, когда общаюсь с Камширрром? Возникшие между нами доверие и симпатия ведь не в счёт? Они же, вроде как, мои личные, а не «наведённые».
– Значит… – Едва Фаффит притих, дойдя до сути недавних событий, Эвина взглянула на меня круглыми от изумления глазами. – Вы теперь невеста Его Пушистости?!
– Ну да, – подтвердила я, пожав плечами.
– Вы такая счастливая! – всплеснула руками лансианка и призналась: – Я тоже так хочу!
– Ч-чего ты хоч-чешь? – напрягся цорролец, нервно тряхнув мехом. – Отцу вторая невеста не нуж-жна. Ему и одной вполне достаточ-чно.
– Хочу стать женой Фаффита.
– Ж-женой? Как ж-женой? Зач-чем? – опешил он.
– Я тебе не нравлюсь, не нужна? Я же не против твоих этих… самочек! Мне достаточно, что ты будешь рядом, а я смогу за тобой ухаживать.
– Не обиж-жайся, Эвина. Мне нуж-жно дозволение Его Пуш-шистости. Как только он разреш-шит, я тебе скаж-жу.
– Не стоит торопиться. Возможно, король сочтёт правильным устроить две свадьбы в один день, – сгладила я напряжённость ситуации.
Просьба лансианки не слишком удивила – до тех пор, пока не было прецедента, она и представить не могла, что такое возможно. Наверняка считала, будто все осудят саму идею совместной жизни империанки с цоррольцем. А теперь у неё перед глазами такой пример…
– Получ-чится символич-чно и романтич-чно, – поддержал меня Фаффит. – Хорош-шо. Удач-чно.
Он явно был доволен, что Эвина не заставит его жениться прямо здесь и сейчас. Пусть и временная отсрочка, но она его успокоила. И потому, деловито встряхнувшись и аккуратно отодвинув прильнувшую к нему девушку, он важно заявил:
– Я пойду добывать пищ-щу, а вы тут… – Он спохватился, вспомнив, что мы ушли из выделенных мне апартаментов, и исправился: – То есть я вас провожу и оставлю. Надеюсь, вам есть что обсудить и чем заняться…
– Платья! – перебив его, воскликнула Эвина. – Нам свадебные платья нужны!
Фаффит поперхнулся. Прошипел что-то невнятное на своём родном языке, спохватился и нервно перевёл:
– Будут платья. Идёмте уж-же.
Окрылённая новостями и перспективами, Эвина не особенно приглядывалась к полутёмным коридорам. И решётка на входе в мою пещеру удостоилась лишь краткого взгляда и усмешки – мол, кто ж такие для охраны ставит? Одним слабым гравитационным ударом выбить можно!
А вот обстановку пожалованных мне пещер она осматривала придирчиво.
– М-да… – задумчиво выдала в итоге. – Не самый шик. Интересно, тут везде так скучно и непритязательно?
– Похоже, что везде, – присев на кровать, я наблюдала за обеспокоенной моим комфортом стражницей. – Я так поняла, это самая шикарная нора из личных угодий Камширрра. В пещере у Фаффита намного скромней, чем тут. И лежанки у них неудобные. Только пол красивый, узорчатый. Который они зачем-то прячут под слоем каменной крошки.
– Я так жить не собираюсь, – призналась Эвина. – Хорошо бы забрать Фаффита на Ланс, но я же не могу вас оставить! Придётся убедить цоррольцев, чтобы переделали всё на вкус империанок. И с учётом наших потребностей.
– Тоже об этом думала, – призналась я с улыбкой. И намеренно провоцирующе поинтересовалась. – А как насчёт личных отношений? Мне вот фаворита обещали, любого, кого пожелаю. А ты собираешься выбирать? Наверное, кого-то из лансиан?
– Вя-я… Дихол! – скривилась Эвина. – Вот вы скажете тоже. Нет уж. Меня же стошнит от одного прикосновения. Обойдусь. Лучше Фаффита причёсывать и кормить буду.
Вот тут мои снисходительность и умиление улетучились моментально. Ладно эйфория и желание тискать мех цоррольца. Но полный отказ от личных отношений и отторжение мужчин своего вида?.. Это не то что странно. Это пугающе! И вновь я не находила ответа, с чем подобная реакция связана.
Я бы поняла и приняла желание Эвины вызвать ревность Фаффита. Или мысль – из уважения к «супругу» намеренно себя ограничивать. При этом втайне желая найти фаворита. Даже такая абсурдная версия встревожила бы меня меньше, чем абсолютное неприятие противоположного пола.
Значительную часть дня мы с Эвиной провели, намечая план возможных усовершенствований и новшеств во дворце короля Цоррола. Обдумывали количество комнат, расположение, новые входы-выходы, с учётом, что я буду жить не одна, а в окружении своих фрейлин-стражниц. И при этом старались не углубляться в тягостную тему относительно судьбы других девочек моего отряда и экипажа корабля. И она, и я прекрасно понимали – мы сейчас ничего не в силах сделать.
– Его Пушистость поможет их найти, даже не сомневайтесь, – всё же не выдержала Эвина. – Цоррольцы очень отзывчивые и ответственные, это я по Фаффиту знаю.
– Я ответственный, да, – довольно прошипел голос, на который моя стражница среагировала радостным восклицанием и предсказуемо раскрытыми объятиями. – Но-но, попрош-шу без излиш-шеств, – наигранно строго отказался от обнимашек довольный визитёр. – Я к вам по делу. Обещ-щание выполнил и платья принёс. Милбарцы больш-шой меш-шок натащ-щили.
– Так они же чужие! – возразила Эвина.
– Ну и ч-что с того? Они ч-чистые. И красивые, – невозмутимо прошипел он. – Примерьте, вдруг подойдёт. Так намного быстрее получ-чится! А если не смож-жете в них залезть, тогда уже будем специально ш-шить.
Мы переглянулись: Эвина потрясённо закатывая глаза, я скептично хмыкнув. Понятно, что для цоррольцев одежда не является чем-то значимым. Для них куда важнее собственная шерсть. Но мы-то рассуждаем иначе!
С другой стороны, отказываться и настаивать на своём бессмысленно и неэтично. Куда дипломатичнее – выполнить условия Фаффита о примерке и фактом отсутствия подходящего платья доказать, что одежда нужна другая.
– И где это… великолепие? – поторопила я, желая поскорее получить нужный мне результат.
Рыжий помощник, до этого успевший встать в вертикальную стойку, моментально рухнул на пол и резво скрылся в коридоре. Вернулся, толкая всем телом мешок, настолько огромный, что едва протиснулся в проём норы-комнаты.
– Вот, – с облегчением выдохнул Фаффит, когда его задача была выполнена. – Изучайте.
Он снова исчез, а я, подозревая, что требование пошить новое платье быстро выдвинуть не удастся, отыскала завязанную горловину и распустила стягивающий шнур.
– Ничего себе, – ахнула Эвина, которая, как и я, с любопытством заглянула внутрь.
Плотный синий бархат, лёгкий прозрачный голубой шифон, жёлтый струящийся шёлк, бордово-фиолетовое кружево, белый атлас… Там было перемешано столько всего!
– Они по всей империи побирались? – продолжила стражница, насторожённо вытаскивая красно-розовое нечто.
Вместе с ним наружу выпало немало других платьев – никто из милбарцев не потрудился сложить всё аккуратно, и вещи оказались смятыми в огромный ком, цепляясь друг за друга.
Я тоже вытащила наряд, который показался самым перспективным, – бледно-жёлтый, с золотистой отделкой, он напомнил мне о доме. Вот только крой оказался неудачным.
– Вы в нём как в подарочном мешке, – ворчала Эвина, которая отложила примерку своего платья и помогала мне. – Снимайте этот ужас.
Следующие три оказались ничуть не лучше.
Синее бархатное было слишком тяжёлым и пыльным, да и не к лицу невесте одеваться в тёмные тона. Мы же не на Вионе. Белое атласное выглядело симпатично, если бы не напоминало мундир самодовольного цессянского короля. Невесомый голубой шифон лучше подошёл бы торианке. И был слишком прохладным нарядом для подземных пещер, ведь рукавов он не имел.
– Как ш-шикарно! – Когда я вертелась в зелёном обтягивающем платье, раздражающе похожем на наряд иперианки Ильсы, из проёма раздался шипящий голос. – Настоящ-щая змейка! Ж-жаль, не рыж-жее и не меховое, стала бы оч-чень похож-жа на нас!
– Ничего рыжего в мешке нет, – едва сдерживаясь от раздражения, процедила я сквозь зубы.
– Ж-жаль, – причмокнул Фаффит. – Ну, значит, сош-шьем, если… А вы уж-же всё перемерили? – он с любопытством уставился на пёстрый ворох тканей на моей кровати и лишь наполовину опустошённый мешок.
– Нет, – не стала врать я.
– Ага… Нуж-жен перерыв на уж-жин! – торжественно провозгласил цорролец. – Я, как обыч-чно, у пруда еду оставил, а Эвина поест в моей пещ-щере, я приглаш-шаю свою невесту на свидание.
– Его Пушистость разрешил?! – радостно завопила девушка, роняя на пол очередной наряд, который держала в руках, и бросаясь к своему ненаглядному.
Посмотрев им вслед, я лишь головой покачала и отправилась в «столовую». Понятно, что Эвина при мне есть бы постеснялась, а кормить цоррольца для неё любимое занятие. А я мысленно добавила в список усовершенствований личные столовые.
Опустевшие тарелки, как и после обеда, я отнесла к входу, заботясь о слабых ручках моего рыжего помощника. Вернулась в пещеру, где остались платья, помешкала, решая – ждать Эвину или побыстрее покончить с утомительной обязанностью? Предпочла второе и потянулась было к бледно-сиреневой юбке, но взгляд зацепился за отложенное лансианкой платье. И рука моя как-то невольно изменила траекторию. Пока девушки нет, можно примерить, чтобы не волновать потом. Это платье ведь единственное, которое ей нравится по расцветке. Если при ней примерять, начнёт переживать, думая, что хочу его отнять. А мне интересно…
По фасону оно оказалось вполне уместным для невесты – длинная струящаяся юбка, умеренно глубокий вырез облегающего корсажа, рукавчики-фонарики. Миленькое. К нему прилагалась даже розовая фата на обруче, имитирующем венок из красных веток и цветов миоцы – самого известного символа Ланса.
Надо признать, Эвине повезло. Даже я бы не отказалась от такого наряда, хотя цвет не мой. А стражнице точно понравится. И по фигуре хорошо сядет – мы же с лансианкой примерно одинаковы по пропорциям.
Хотела было снять и не успела – со стороны решётки раздался грохот, звон бьющейся посуды и несдержанная ругань.
В недоумении и одновременно испуге, что Фаффит оказался жертвой моей заботы, я бросилась в коридор. Видимо, неудачно поставила тарелки, и он об них споткнулся. В другой раз пусть Эвина ему помогает – запоздало сообразила. Подняла взгляд, ожидая увидеть растянувшийся на полу рыжий шерстяной комок, и растерялась.
Цоррольца там не было. В коридоре поднимался на ноги милбарец.
– Кто ж тарелки на пол ставит?! – увидев меня, возмутился неизвестный, отпихивая осколки к стене носком увесистого чёрного сапога и отряхивая испачканные серые брюки.
– А где их ещё оставлять? По-другому цоррольцам будет неудобно. Надо было лучше смотреть под ноги.
– Ну да, совсем забыл, с кем разговариваю, – мужчина хмыкнул, изучая меня своими тёмными глазами. – Лансиане спят и видят, как угодить своим меховым друзьям.
В смысле – лансиане? Почему лансиане?
Опешив, я не сразу догадалась – из-за фаты он не видит цвета моих волос! А красное платье добавило уверенности его предположению.
Набрала было воздух в грудь, чтобы сказать правду, и… передумала. Мне не важно, за кого меня приняли, а так, глядишь, и чего нового узнаю. Всё же общаться со стражницей или с наследницей – это две большие разницы…
– И где твоя… хозяйка? – закончив изучать меня, мужчина не слишком церемонно протиснулся мимо, заглядывая сначала в ответвление коридора с прудом, а затем в «спальню».
– Ушла. Её король позвал, – нагло соврала я. – А тебе она зачем?
– Вот ты любопытная, – хмыкнул мужчина, не дожидаясь разрешения, прошёл внутрь пещеры и за неимением иных мест уселся на кровать, небрежно столкнув сваленную на неё одежду. – Спрашиваю, значит, надо поговорить. Думаешь, мне делать нечего? Просто поболтать решил?
– А решётку-то как открыл? – полюбопытствовала я, прислоняясь спиной к стене и складывая руки на груди, не желая садиться рядом с ним. – Она вроде заперта была.
– Была, – засмеялся неизвестный. – Только для меня закрытых дверей не существует.
– Ты вор? – бросила я резко, исключительно с целью спровоцировать правдивый ответ. И почему-то думала, что он сейчас разозлится, возразит и обрушит на меня гневную тираду.
Ошиблась.
– Ну да, есть такое дело, – развёл руками и сверкнул насмешливым взглядом собеседник. – Куда ж деваться, когда жизнь в такие условия загоняет? Кем угодно станешь… – Он осёкся и неожиданно перешёл на серьёзный тон: – Это моего дяди слова. Он у меня мыслитель без принципов.
– А ты с принципами, – мягко улыбнулась я, поощряя его разговорчивость.
– Раньше думал, что у меня их тоже нет. Теперь вот сомневаюсь.
– И по какой причине сомнения?
Криво усмехнувшись в ответ, мужчина опёрся на локти, заваливаясь корпусом назад. Задрал подбородок, рассматривая грубые неровные сколы потолка, вернулся взглядом ко мне и полюбопытствовал:
– А ты в курсе, что уготовили твоей хозяйке?
– Свадьбу с цоррольцем? – уточнила я и кивнула.
– Я про фаворита, – отчего-то сердито выплюнул незнакомец.
– А что не так? – осторожно поинтересовалась я.
– Да всё не так! – взвился милбарец, подскакивая на кровати и вновь меняя положение. Теперь он сидел с наклоном ко мне, опираясь руками на свои колени, и выразительно эмоционально возмущался: – В дихол их всех! Мне такое «счастье» даром не нужно!
– В смысле «тебе»? – изумилась я, чувствуя, как по спине прошёлся холодок предчувствия неприятностей. – Его Пушистость обещал, что у неё будет выбор. И свадебное путешествие.
– Путешествие?! – незнакомец надул щёки и посмотрел на меня как на дораду. – Ему её куда-то везти? Зачем? Он не в своём уме и не понимает, что имперский флот тут же атакует его корабль, чтобы вернуть наследницу? Привязок к цоррольцам не возникает, значит, свадьба без фаворита была бы фикцией, а сама наследница, на взгляд империан, осталась незамужней. Так что «пушистость» банально наврал насчёт выбора. Всё заранее решил. Продумал. А не сказал наверняка потому, что не хотел скандала. Ведь куда проще, когда «гостья» послушная и уверенная, что получит обещанное. А она рада им угодить. И меня перед фактом поставили! Никто не поинтересовался, нравится ли мне наследница! Которую я, кстати, даже ни разу не видел. И вообще, я на Милбаре без проблем нашёл бы себе жену. И был бы нормальным мужем, а не постельной игрушкой с «почётным» правом производить детей… – он задохнулся от возмущения и стиснул зубы, отчётливо ими скрипнув.
Я молчала, справляясь с окатившим меня леденящим осознанием. Словно утраченное тарсапское чувство опасности вдруг напомнило о себе… Неужели я действительно настолько легковерная дорада?! И меня просто умело обвели вокруг пальца?!
– Это ж надо додуматься до такого извращения, – видимо дав волю гневу, вновь заговорил милбарец. – Меховая шкура у нас теперь супруг женщины. А нормальный мужчина – не пойми кто… Подстилка… Теперь я понимаю девушек, которые не желают быть фаворитками! С подачи одних белобрысых чудиков, придумавших тройственный союз жена-муж-любовница, все остальные идею подхватили. По всей вашей империи разнесли эту дикость. Сейчас другие чудики, уже рыжие, цессян переплюнули. Ещё больше семейные ценности извратили. И зачем вмешивать в пару кого-то третьего? Пусть семья живёт сама по себе. Мужчина и женщина. Без фавориток и меховых «супругов».
Слушая этот эмоциональный монолог, я только и успевала, что ужасаться и удивляться. Ужасалась, потому что сама едва не стала основоположником вот такого института семьи. А удивлялась странной порядочности милбарца. Чтобы мужчина – и в открытую осуждал существование фавориток?! Более того, им сочувствовал, не желая следовать примеру большинства? Практически нонсенс. Да и я ведь не раз слышала об общественных любовницах, которыми обзаводятся разбойники, когда не хотят или не могут иметь семью. Может, этот субъект, как и цоррольцы, просто пытается создать о себе ложное впечатление?
– А как же ваши обычаи, когда на целую группу милбарцев одна общая любовница? – не выдержала в итоге.
– Это когда такое было? – искренне изумился визави. – Не припомню. Может, раньше, когда война шла?.. Или очень-очень давно, когда на Милбаре женщин было мало? Сейчас у нас абсолютно нормальные семьи. – Он задумался и продолжил: – Одного в толк не возьму, почему цоррольцы за меня уцепились, а не задурили голову какому-нибудь лансианину? Тот бы с радостью им услужил, ещё бы всю жизнь был благодарен за благосклонность. А я так не хочу! Эти пещеры видеть не могу! А мне придётся жить тут, в норе, с наследницей. Будто я подземный червь. Вылавливать из мутной жижи ракушки и водоросли… Тьфу! Сплошное издевательство, с какой стороны ни посмотри.
– И ты пришёл сказать, что отказываешься? О себе заботишься? – хмуро бросила я.
– Я пришёл, чтобы её образумить, – сокрушённо вздохнул, сетуя на мою непонятливость мужчина. – Ведь воспользуются девчонкой, получат власть и уберут её с глаз долой. Запрут в какой-нибудь тёмной норе до конца жизни. Разве это жизнь? Она же ничего не увидит, кроме мерзких пещер и этих вонючих змеёнышей! У нас на Милбаре нет особых красот, но даже наша планета приятней Цоррола. Светло, удобно, свободно. Каждый сам себе хозяин.
– Я тебя поняла. Спасибо, что всё рассказал, – нашла в себе силы поблагодарить за откровенность. – Обязательно передам твои слова наследнице.
– Передашь? – с непонятным, но явным сомнением взглянул на меня мужчина. – Да тебе всё, что я сказал, покажется ложью, едва своего ненаглядного пушистика учуешь. – Он обречённо махнул рукой. – Странно, что ты сейчас их не защищаешь. Обычно вы, лансиане, бросаетесь в драку из-за малейшего оскорбления этих хитрых уродцев.
– А откуда ты знаешь, кто я? И вообще, что я здесь оказалась? Фаффит сказал, что меня недавно привезли.
– Так я и привёз, – доброжелательно улыбнулся незнакомец. – То есть моя команда. Они плато обыскивали, а я за штурвалом сидел. Мы тебя из палатки забрали, когда приказ поступил. А после того как здесь приземлились и тебя цоррольцы утащили, дядя меня «осчастливил» перспективами…
– Ты видел нападавших? – перебила я, возвращая от сетований на его личные проблемы к тому, что меня интересовало куда больше.
– Я видел только последствия обстрела – там на плато всё раскурочено было. Поражаюсь, как ещё палатка осталась цела! Когда тебя к нам на корабль несли, без сознания, решил, что тебя знатно оглушило. И парни недоумевали, что ты всё никак в себя не приходишь.
– А приказ меня забрать? – ухватилась я за ещё одну ниточку, припомнив, что Фаффит вещал о случайной находке лансианки, которую ответственные милбарцы привезли к не менее тревожащимся за своих друзей цоррольцам. – Кто его отдал?
– Мой дядя. А кто именно ему приказал, я не знаю. Видимо, местный король.
– И как долго вы добирались до Цоррола? У вас очень быстроходный корабль?
– Быстроходный? – милбарец расхохотался. – Древняя развалина! В подпространстве тащится как трухлявая колода! Мы три стандартных дня сюда добирались.
М-да… Получается, приказ они получили примерно, когда мы с Фаффитом и Лаитой шли подземными ходами к нашему рейдеру. А ведь я было подумала, что это тот самый милбарский отряд, обещанный Камширрром и отправленный на поиски. Но в то время мы ещё и знакомы не были… И вообще! Выходит, Эвина на Цорроле уже минимум сутки! И король не мог не быть в курсе! Он знал, что моя стражница здесь, когда вчера ночью обещал найти её и остальных. А мне сообщили только сегодня. Вот и как это понимать?
А так, что ты, Альмина Мео Клерос, не просто дорада, а дорада в квадрате! Спасение Эвины подозрительно совпадает с нападением защитников тайника и нашим бегством. Мои стражницы очень «своевременно» исчезали по пути к схрону. Рейдер пропал, как и сопровождающий нас второй транспорт, а корабль Фаффита так удачно оказался поблизости! А его версия с «запасным» кораблём на всякий случай не выдерживает никакой критики. Он был один и тот же, именно на нём прилетели на встречу Мейден и Фаффит. Их сообщник оставил транспорт на планете в нужном месте.
Неточное место схрона – отдельный повод для стыда за собственную глупость и доверчивость. И вообще не факт, что прибор-стабилизатор способностей существует в реальности. С учётом происходящего больше похоже на элементарную наживку, которую я с энтузиазмом заглотила, убеждая себя, что возможность его добыть оправдывает любые риски.
Лаита куда умнее меня! Она столько раз твердила про странности, обвиняя Фаффита в организации ловушки! А я? А я, вместо того чтобы к ней прислушаться и адекватно на всё посмотреть, безоговорочно поверила цоррольцам!
Вот кто меня за язык тянул, когда я соглашалась на предложение Камширрра? Кто мне мешал заподозрить неладное, когда меня настойчиво отговаривали от возвращения в империю? А какое мне дело до их обид, если Фаффит сам обещал транспорт и пилота?! Возомнила себя великим дипломатом, заступницей угнетённых и несправедливо обиженных цоррольцев! Где были мои мозги, спрашивается, когда происходящее так явно указывало, что меня банально заманивают на Цоррол?! Ведь очевидно – всё было устроено намеренно! Чётко рассчитано, спланировано, исполнено…
Но почему же я, вдруг потеряв критичность восприятия, приняла на веру разумность доводов Камширрра и Фаффита? Неужели моё сознание также подвержено влиянию запаха цоррольцев? Мой предок, наследница Ланса, могла передать мне эту опасную уязвимость. И она, в отличие от способностей, не исчезла. Только во мне слишком много разных генов, и оттого эффект оказался не таким явным, как у Эвины.
Возможно, именно в этом причина? Или же я доверилась потому, что слишком резко всё переменилось? Способности неожиданно исчезли, я растерялась, осталась без стражниц. Дезориентированная, уставшая, испуганная – в стрессе я чувствовала себя такой беспомощной…
Беспомощной?! Я зашипела, злясь на саму себя. Вот истинная дорада, которая ищет себе оправдания! Да какая я наследница, если, вместо того чтобы сделать выводы из собственных глупостей, жалею себя и списываю все ошибки на происки врагов, наследственность и женские слабости!
– Ты это… – милбарец, видимо среагировав на мою бурную реакцию и исказившееся злостью лицо, напрягся, полагая, что он явился причиной агрессии. – Не знаю, чего ты удумала, но ты себя контролируй. Если меня тут найдут размазанным по стенке, тебе мало не покажется. И дружба с наследницей не спасёт.
– Меня, значит, боишься, а наследницу нет? – опешила я. – Думаешь, она к тебе лояльнее отнесётся?
– А что она может без способностей-то? – пожал плечами мужчина, тем самым подтверждая, что он прекрасно осведомлён. – Разве что пощёчину в сердцах залепить? Ну так я это переживу. Способностей у неё нет, прибора стабилизации тоже, а сейчас кто её из пещеры выпустит на поиски? Цоррольцам меньше всего нужно, чтобы она сбежала.
– А ты, значит, в курсе про прибор, – прищурилась я, сделав утвердительный вывод. По его словам выходит, что устройство всё же существует.
– У нас на Милбаре только ленивый о нём не слышал, – беспечно отмахнулся от моего недоверия мужчина. – Как и того, что эту вещицу спрятали от неспособных оценить её по достоинству. Но нам-то он без надобности, так что никто его не ищет. Разве что как подставка для тарелки сгодится? Однозначно не стоит бесполезная вещь таких хлопот.
– Так, может, привезёшь эту бесполезную подставку сюда? А мы тебя отблагодарим.
– Вот и зачем мне эта суета? – удивился милбарец. Однако в его взгляде я заметила совсем иное – любопытство и… азарт? Да он, похоже, тот ещё авантюрист и любитель риска!
– Как это зачем? – округлила я глаза. Мол, неужели такой умник – и не видишь очевидной выгоды? – Ты ей прибор, а она цоррольцев выдрессирует. Это же пока Альмина без способностей, ею можно манипулировать и обманывать. А как всё вернётся, кто и что сможет ей противопоставить? Ну а ты благополучно избежишь участи фаворита и заживёшь на своём Милбаре с женой-милбаркой.
– Заманчиво. И звучит складно. Только невыполнимо, – обдумав предложение, незнакомец покачал головой. – Если я и смогу улететь незамеченным, то свадьбу всё равно не перенесут. А она, кажется, послезавтра. Значит, я вернуться не успею, и наследнице твоей кого-то другого подсунут. Цоррольцам без разницы. А с меня дядя потом шкуру живьем сдерёт.
– А ты так боишься его гнева?
– Я ему обязан, – неохотно, но ответил визави. – И у нас… договор.
Он неожиданно резко встал и направился к выходу.
– Ладно, трепаться с тобой интересно, но хозяйка твоя возвращаться не торопится, а если задержусь и меня тут застукают, мороки не оберёмся. Загляну завтра, если получится.
– Подожди! – запаниковала я, чувствуя, что он – единственный мой шанс на спасение. Без него мне не исправить то, во что вляпалась. – Нужно подумать, как наследнице перехитрить цоррольцев…
– Вот и думай, – скупо бросил мужчина, прикладывая к решётке устройство разблокировки. Быстро открыл и закрыл, вновь замыкая замок.
– Как тебя хоть зовут-то? – бросила я сквозь переплетение прутьев.
– Джернал, – донеслось уже из темноты.