День девятнадцатый, когда открытия становятся ещё более ужасающими
– Как же здорово сложилось! Не могу дождаться, когда свадьба… Теперь уж никто не отнимет у меня моего пушистика! С таким богатым мехом у него не будет отбоя от поклонниц. И пусть! Они всего лишь самочки, а жена у него одна.
Стражница восторженно делилась планами на будущее, кружась по комнате, собирая ненужные наряды и заталкивая их в мешок.
– Я красное платье примерила, мне понравилось. Фаффит сказал, что я в нём изумительно выгляжу. А вы сегодня остальные рассмотрите, я их отдельно отложила…
– Эвина, ты ночевала у Фаффита? – остановила я её, отбрасывая одеяло и присаживаясь на кровати. Вчера вечером не дождалась подруги, пришлось лечь спать, так с ней и не поговорив.
– Э-э-э… Да, – она явно не поняла моего обеспокоенного тона. – Здесь же всё равно лечь негде. Кровать у вас одна, а Фаффит такой мягкий и…
– Кровать можно было принести, – перебила я её.
– Ну… наверное… Но зачем, если и так всё хорошо?
– А ты не думала, почему тебя так сильно к нему тянет? – решилась я на откровенность. Хоть и подозревала, что вряд ли достучусь до одурманенного сознания, но не могла не попытаться. – Не думала, что это вовсе не чувства, а самая простая зависимость от летучих веществ, которые он выделяет. И чем их больше, тем…
– Нет-нет! – не дав мне договорить, затрясла головой стражница. – Нет, вы ошибаетесь! Просто его нельзя не любить. У меня в душе, когда его вижу, такая… эйфория! Нет, нет… – она категорично отмела саму идею и вновь принялась за платья. – И вы, когда пообщаетесь с Его Пушистостью подольше, тоже к этому осознанию придёте!
Да уж… Уже «пришла». И едва не погубила свою жизнь.
Вот только теперь однозначно ясно – втягивать Эвину в противостояние с цоррольцами опасно. Дожидаться от неё верности и единомыслия нереально. Она, как сказал Джернал, ради них в драку полезет. Гравитацией приложит, а не будь у неё способностей, то и голыми руками задушит. Не факт, что вспомнит, кому служит в первую очередь. Лансианка влёгкую теряет рассудок, а у меня возможностей ей противостоять нет. Ну не стрелять же в неё в самом деле!
– Ну что? Продолжим примерку? – Эвина радостно подала мне очередной наряд.
Я хотела было отказаться, не видя смысла продолжать этот фарс. Теперь платье – последнее, что мне нужно. Но передумала, решив действовать хитрее.
– Ты права, – улыбкой поблагодарила заботливую стражницу. – Я хочу порадовать Камширрра. Если буду долго выбирать, он расстроится. Подумает, будто не угодил мне с платьями.
– Правильно, незачем мучить Его Пушистость женскими капризами, – поддержала лансианка. – И Фаффит может обидеться. Он так старался нам помочь!
Я надела платье, предложенное стражницей. Мне было неважно, насколько оно мне к лицу, хорошая ли у него ткань, удобный ли покрой. Появилась другая цель – выбраться из своей клетки и…
И во-первых, проверить слова милбарца. Да, говорил он вчера убедительно и созвучно моим выводам. Но вдруг это провокация? Джернал не слишком симпатизирует цоррольцам, однако так и не сказал, кем является, какой статус занимает он сам и его таинственный дядя. Мог же он намеренно солгать? Мог.
Во-вторых, если всё же окажется, что он не врал, единственным моим намерением станет выбраться с этой планеты. А для этого я вижу только один способ – взять короля в заложники (благо оружие у меня так и не забрали) и заставить дать мне корабль.
Однако действовать нужно так, чтобы не вызвать подозрений. Вести себя максимально лояльно к цоррольцам, демонстрируя симпатию и привязанность к Камширрру. И потому эмоциональный порыв – с помощью Эвины выбить дверь и отправиться в тронный зал к Его Пушистости – я волевым усилием подавила. Причина проста – я не имею представления, куда именно идти, заблудиться в бесчисленных ходах в мои планы не входит, а шум и агрессивные действия не слишком хорошо вписываются в легенду «невеста соскучилась по жениху и захотела с ним увидеться».
Будет правильнее воспользоваться знаниями Фаффита и моральной поддержкой Эвины, которая уговорит своего «пушистика». Что может быть важнее моей «любви» к Камширрру, очарование которого не даёт мне покоя? Такая версия уменьшит подозрительность Фаффита и склонит девушку на мою сторону.
– Вам идёт, – сообщила лансианка, придирчиво меня осматривая. Если уж нет зеркала, то такая помощь неоценима. – Это платье намного лучше остальных. Смотрится красиво.
– Чудесно! Ты меня так выручила! – оптимистично поблагодарила я и вздохнула, продолжив грустно: – Эвина, прости за грубые слова! Я позавидовала тебе, когда ты всю ночь провела рядом с Фаффитом. Меня заперли тут совсем одну, а я так соскучилась по Камширрру! Хочется поскорей его увидеть… Но он ведь сюда не придёт, а дожидаться его приглашения невыносимо. Ожидание меня измучило!
– Ничего, скоро Фаффит принесёт обед, и мы его попросим. Он договорится с отцом о вашей встрече! – мысли одурманенной лансианки шли в обычном для неё направлении.
– Эвина, как хорошо ты придумала! А ты уверена, что Фаффит навестит нас прямо сейчас? Разве у него нет других важных дел?
– Обещал прийти поскорей, он тоже грустит в разлуке, – довольно призналась лансианка.
– Я хочу сделать Его Пушистости приятный сюрприз! Придём неожиданно… Представляешь, как он обрадуется?! А Фаффит, как наш хороший друг, с радостью поможет.
– Да, Фаффит именно такой! Он очень чуткий к чужим переживаниям. Наконец-то вы оценили его благородство!
Убедившись, что настроя добилась правильного, я даже не стала вмешиваться в разговор лансианки и её мехового друга, который появился в пещере. Ушла обедать, уверенная, что Эвина уболтает своего ненаглядного пушистика, стремясь добиться для меня того, чего сама бы желала, окажись на месте короля Фаффит.
Ей действительно это удалось, потому что, когда я вышла с тарелками в коридор, взлохмаченный Фаффит жался к решётке, а Эвина ласково его подбадривала, вынуждая открыть замок. Усиленно поглаживала по шёрстке, доказывая ему, какой он благородный и сострадательный.
Сомнительно, что цорролец проникся моим положением несчастной невесты, разлучённой с меховым возлюбленным. Скорее, осознал, что только таким способом может прекратить посягательства на свой мех и сбежать. Как понимал и то, что Эвина может запросто выбить дверь гравитационным ударом. И тогда проблем точно не избежать.
Мгновение спустя Фаффит привычно ловко и уверенно скользил по коридору, то и дело притормаживая и оглядываясь. Мы шли следом, и я старалась запомнить путь, укоряя себя за то, что не делала этого раньше. Поначалу ход вёл прямо, затем пару раз свернул, раздвоился, и Фаффит выбрал поворот налево.
Вот только углубиться мы в него не успели. Наш проводник неожиданно замер и приподнялся, насторожённо принюхиваясь. Мы тоже остановились, и в тишине, где теперь не было слышно отзвуков наших шагов, я явственно различила треск и шипение. Звук шёл и спереди, и сзади, и от этого Фаффит нервно потряхивал шкурой и сверкал глазами.
– Что случилось, мой хороший? – забеспокоилась Эвина.
Ответить он ей не успел.
– Криш-ш-штиш-ш… – раздалось отчётливое.
Темнота за спиной Фаффита пришла в движение и приняла очертания совершенно чёрной лоснящейся шкуры, ползущей нам навстречу. Мне показалось, что она такая не одна, позади неё шевеление продолжалось, но я как заворожённая смотрела только на эту шипящую громадину. Таких чёрных и огромных цоррольцев прежде не видела.
Раза в полтора крупнее Фаффита, это существо с трудом стояло на толстых ногах, раскачивало корпусом и выглядело явно недовольным.
– Это что такое? – ошалело выдавила лансианка, видимо рассмотрев чудище.
– Это самоч-чка… – обречённо протянул Фаффит и торопливо перешёл на свой язык: – Идиш-ш нис тищ-щис ди ч-чриярк.
– Криш-ш-штиш-ш? – раздражённо повторила «дама», медленно поднимая корпус всё выше. Видимо, ответ её не устроил.
– Вириш-ш ди тиш-ш, иж-жи эч-чро. Ямс ли ямс, – заискивающим тоном выдал целую тираду цорролец.
Из того, что он пытался до неё донести, я не понимала ровным счётом ничего. То ли отвечал на претензию, то ли уговаривал нас пропустить. Я же, шокированная, изучала болтающуюся у самочки между ног, покрытую короткой шерстью кожаную «трубку», пытаясь сообразить, что это такое. Наконец вспомнила: они не живородящие, значит… яйцеклад?
– Ч-чриярк, – коротко припечатала тварь, переступив ножками и оглянувшись на толпящихся позади неё подружек.
– Назад, отходим, медленно, – едва слышно приказал Фаффит, осторожно отступая и оттесняя нас.
– А что не так? – вполголоса, но сердито возмутилась Эвина. – Мы их не трогаем. Я даже согласилась, чтобы у нас в семье была вот такая… я не знала какая, но суть не в этом! Я же была не против! А они тут…
– Прекрати! – отчаянно взвыл Фаффит, под аккомпанемент усиливающегося агрессивного шипения. – Они страш-шны в гневе… И опасны. Не касайтесь их ш-шерсти!
– Разозлятся ещё больше из-за испорченной причёски? – презрительно фыркнула лансианка.
– Сами отравитесь! Их ш-шерсть ядовитая!
– Ох, что же ты раньше молчал? – выдохнула Эвина и…
Наверное, будь она не так взбудоражена присутствием опасных «конкуренток», будь ситуация спокойнее, а число самок меньше, будь Фаффит поуверенней – всё могло бы закончиться благополучно. То есть нашим бегством и возвращением в пещеру. Однако судьба распорядилась иначе. И именно в тот момент, когда нам довелось узнать страшную правду о самках, их угрожающая предводительница как-то уж слишком сильно накренилась в нашу сторону, практически касаясь Фаффита.
Нервы лансианки не выдержали.
– Ах ты тварь! – истерично выкрикнула она, оттолкнув наглую особь гравитационным ударом. – Не смей трогать моего жениха! Я не дам тебе его убить!
Похоже, Эвина даже не задумалась, что для рыжих самцов их самки вряд ли представляют угрозу – иначе как же они размножаются? В её сознании доминировало только одно: любимому пушистику грозит смертельная опасность.
У меня же эта мысль мелькнула и тут же исчезла, сметённая стремительными событиями, последовавшими вслед за необдуманным порывом стражницы.
– Успокойся! Ди тиш-ш! Прекрати! Лиш-шио ри ч-чот! – Фаффит перепуганно вопил Эвине и шипел на агрессивных самок.
Те яростно трещали в ответ, бросаясь вперёд, и отлетали к стенам, награждаемые гравитационными оплеухами.
Эвина, закалённая тренировочными боями в академии, широко расставив ноги для устойчивости, стиснув зубы и зло прищурившись, без особых усилий блокировала наступление.
Я же разделяла беспокойство Фаффита и лихорадочно пыталась сообразить, как исправить ситуацию. Что будет, если Эвина навредит самкам? Как отнесётся к порче своей собственности король? Мы чужие в его угодьях.
А ещё я с тревогой прислушивалась к звукам за нашими спинами, опасаясь, что нас могут окружить. Тогда ситуация будет безвыходная. Хотя… Может, это стражи короля ползут на шум?
Чтобы проверить, я отступила, оказываясь на развилке. Бросив взгляд в тот ход, откуда мы пришли, выругалась от отчаяния – вместо рыжей массы ко мне приближалась чёрная.
– Фаффит, там ещё самки! – крикнула, привлекая его внимание. – Тащи Эвину сюда!
Отступила в правое ответвление, свободное от нападающих, и снова выругалась, потому что этот двуличный змеёныш, вместо того чтобы выполнить мой приказ, поступил по-своему – бросился на лансианку, повалив на пол, и прижал всей своей тушей. Выбрал сторону своих сородичей… гадёныш. А ведь он был назначен служить мне!
И я схватилась за оружие…
Торопливо дёрнув рукав, вдавила кнопку активации. Вскинув руку, выстрелила в потолок, целясь так, чтобы свод рухнул между самками, которые напали первыми, и Фаффитом с Эвиной. Я желала защитить свою стражницу – судьба цорольца мне была безразлична. Ещё один выстрел обрушил камни на пути второй волны самок: сначала возник барьер между ними и Эвиной, придавленной рыжей тушей Фаффита, потом между ними и мной…
Пыль медленно оседала, блавер тихо жужжал, каменный завал передо мной выглядел внушительным. Выключив оружие, я отряхнула одежду и, развернувшись, решительно пошла вглубь коридора. Разбирать эту баррикаду не видела смысла – мне не по силам, да и самки там наверняка бушуют от неспособности до меня добраться.
Шла быстро, однако постоянно озиралась по сторонам, готовая дать отпор встречным цоррольцам. Не зная пути, решила, что буду выбирать ведущие вверх коридоры, чтобы оказаться на поверхности. Я была бы рада выбраться из этого подземелья, но, к моему разочарованию, ход не разветвлялся и вёл вниз.
Коридоры нижних уровней казались ещё более жуткими. От осознания, что с каждым шагом слой почвы надо мной становится всё толще, рождался страх. В глубине ходов, освещаемых лишь голубоватым свечением, похожим на то, что я видела на потолке «спальни», мерещились огромные силуэты. От полнейшей тишины, где не было ни треска-шипения цоррольцев, ни привычной мне речи империан, становилось не по себе.
Может, это вовсе не дворцовый коридор, ведущий к апартаментам и выходам? Может, его предназначение сродни усыпальнице, куда уносят мёртвых цоррольцев? Или это тюрьма? Чтобы запертый здесь страдал от ужаса и сгинул бесследно?
Воображение разыгралось. На стенах мне теперь виделись контуры замурованных ниш, накрепко затворённых дверей, очертания вросших в камень решёток…
Я не сразу поняла, что это вовсе не иллюзия. Лишь когда споткнулась о выступ и инстинктивно уцепилась за опору, чтобы удержаться, до меня дошло – действительно решётка.
Металлическая, но окрашенная в цвет камня, она практически сливалась со стенами, а темнота не позволяла взгляду проникнуть сквозь неё. Теперь же, оказавшись прямо перед преградой, я заглянула в пространство между прутьями.
Глубокая тёмная ниша мне, свыкшейся с полумраком, уже не казалась заполненной непроглядной тьмой. На потолке там тускло светила россыпь люминесцентных точек, на стенах виднелись мокрые подтёки и не успевшие высохнуть сырые пятна, а на полу…
На полу невнятной сгорбившейся фигурой сжался империанин.
Я ахнула и отшатнулась. Запнувшись за всё тот же выступ, рухнула на жёсткую поверхность, ударилась, кажется оцарапала ладони… И даже не почувствовала боли.
– Осторожнее, смотрите под ноги, – прошелестел слабый голос. – Поранитесь, хозяева не станут вас лечить. Накажут только.
Сквозь шум крови в ушах и стук бешено колотящегося сердца я с трудом разобрала слова. И сознание, ошарашенное шокирующим зрелищем, никак не желало принимать его за реальность. Слишком странной и неожиданной казалась речь на вайли в этом месте.
И, словно убеждая в своём существовании, голос вновь нарушил тишину, тяжело вздохнув:
– Молодая, глупая… Понравилась хозяевам.
Вскочив на ноги, я бросилась к решётке. Растерянность моментально сменилась решительностью, едва я перестала считать себя жертвой галлюцинации.
– Каким хозяевам?
– А… вы, должно быть, новенькая. Цоррольцы не успели вас приучить к рабству. Сочувствую. Терять свободу тяжело.
Рабство?
У меня волосы на голове зашевелились от ужаса. Подобная дикость в голове не укладывалась. В империи за преднамеренное ограничение свободы полагается самая суровая кара! А уж чтобы империане были бесправными заложниками цоррольцев?.. Чтобы сидели в темноте, мучаясь от голода?..
Мой собеседник выглядел измождённым. Спутанные, непонятного цвета волосы, серые лохмотья, из-под которых выглядывают тонкие руки…
– За что они заточили вас тут? Много ли таких, как вы?
Я оглянулась, пытаясь взглядом определить масштаб этого ужаса. Разумеется, увидела мало, зато услышала…
– Здесь держат неугодных рабов. Угодные прислуживают на верхних уровнях. Некоторых счастливчиков выводят на поверхность, и они недолго могут видеть свет и небо.
Какая жестокость! И со мной Камширрр планировал поступить подобным образом. Пещера с решёткой ненамного лучше этой тесной клетки. Суть тут одна. А я ещё смела сомневаться в словах милбарца!
Знает ли он о рабах цоррольцев? На чьей он стороне? Или не знает?
Как-то не совпадают свободолюбивый нрав милбарцев и рабовладельческие замашки цоррольцев. В чём их дружба заключается? Откуда общие интересы? Или…
Или милбарцы пока в неведении, что им тоже уготована роль бесправной прислуги? Какая собственно разница, кто будет рабом, если цоррольцы любят только себя? И эта перемена участи явно связана с моей свадьбой! Заполучив власть и заручившись поддержкой империи, Цоррол уже не будет нуждаться в равноправном союзе с Милбаром. А когда единственный непобеждённый противник Объединённых территорий перестанет быть таковым, рабами начнут становиться империане…
– Отойдите подальше, я расплавлю решётку, – яростно выдохнула я, активируя оружие.
– Нет-нет, что вы! – испугался неизвестный. – Не вздумайте! Вы погубите и меня, и себя! Даже с поверхности не убежать, а уж отсюда тем более. Они отнимут оружие, а нас отдадут самкам.
– Они ядовитые, так? – скрипнула я зубами.
– Да. Но это не совсем яд. Он парализует. А они любят мясо… Свежее. То есть… живое.
Я потеряла дар речи.
Это что же получается? Самки рассердились на Фаффита, требуя поделиться лакомством? А когда самец «пожадничал», не желая отдавать им меня и Эвину, пришли в ярость? Он раздразнил их аппетит. Не удивлюсь, если, спасая собственную шкуру, он пошёл на компромисс и обещал самкам скормить нас позже. Без сумасбродной выходки лансианки мы бы не выбрались живыми из той норы.
– Вас сюда посадили… Чтобы вы одумались и исправились? Вы пытались бежать? Или угрожали жизни цоррольца? – придя в себя, я продолжила расспросы.
– Можно сказать и так, – невесело усмехнулся пленник и тоскливо признался: – Я расчёсывал мех хозяина, а щётка запуталась, вырвав клок шерсти. Теперь мне эту работу не доверят. Здесь я жду, когда меня отправят на средний уровень, где готовят месиво из водорослей и моллюсков. Там должно освободиться место.
– А что случится с вашим предшественником? Тем, кто сейчас этим занят?
– Говорят, он стар и немощен. А старых отдают самкам. Не пропадать же вкусному мясу.
Да уж… Логика непреклонная. Только очень уж дикая и отвратительная. Да ещё и империанин так спокойно рассуждает об этом. А может, не империанин вовсе?
– А вы кто? Как попали в рабство? Вас цоррольцы захватили?
– Есть гады похуже цоррольцев. Когда я сбежал из империи, надеялся на лучшую жизнь. Мне обещали, будто я стану на Милбаре одним из равных. А на деле… Я даже не добрался до этой планеты. Меня встретили на границе системы Оуб, сообщили, что нужно пройти карантин. Я три дня сидел в изоляторе, а когда его открыли, оказалось, что за это время меня привезли на Цоррол. Отдали в рабство, сказав, что таким отщепенцам, как я, не место среди воинов и благородных разбойников.
– Милбарцы привозят цоррольцам рабов? – попыталась разобраться я, силясь уместить в голове всё, что узнала сейчас, и то, что раньше слышала. Ведь Мейден, злясь и пререкаясь, доказывал Бэргеру, что всё обстоит совсем иначе! Что издавна милбарцы были не прочь породниться с отщепенцами, а их планета стала хорошим убежищем для всех обиженных судьбой и обделённых способностями!
– Не буду оговаривать без разбора, может остальные милбарцы и не в курсе. Может, даже их правительство не в курсе, раз до планеты я не добрался. А может, и в курсе, ведь у этой банды во главе брат короля Милбара – Мейден Леен т'Ёр. Я с ним договаривался, когда просил убежище на Милбаре. И если это какая-то афёра, то он её главарь, это несомненно.
Мейден? Тот самый? Или другой? Да какая разница!
Я натужно выдохнула, и, кажется, даже не была особенно шокирована. Наверное, просто устала удивляться – всему есть предел, и когда обмана слишком много, он престаёт переворачивать твой внутренний мир.
В который раз я убедилась – доверять нельзя никому. В этом мире слишком много лжи, под самыми разными красивыми покрытиями и «благородными» оправданиями. Жаль только, что понимание этого запоздало…
Невнятный шелест заполнил тишину коридора. Усилился, сплетаясь с агрессивным треском. Раб-отщепенец испуганно отполз подальше к стене и сжался там, притворяясь спящим. Я же поднялась на ноги и решительно активировала оружие. Больше я не буду испытывать жалости к хитрым цоррольцам, наглость которых переходит все границы. И использовать себя как безвольную тупую куклу тоже не позволю.
– Стоять! – крикнула, когда в коридоре показались рыжие шкуры. – Не приближаться или я буду стрелять!
Волна из мохнатых тел снизила скорость. По инерции ещё сдвинулась в моём направлении, но едва луч блавера, который я поставила на минимальную мощность, просвистел над головами, остановилась окончательно. Забурлила, заметалась, зашипела, видимо решая, что делать.
– Мы не прич-чиним вреда. Не угрож-жаем, – спустя минуту копошения от неё отделился, видимо, способный говорить на вайли. – Тревож-жимся. Его Пуш-ш-шистость в волнении. Приказал вас найти. Привести.
– Иди впереди. Я за тобой. Остальные пусть исчезнут! – рявкнула я, вновь стреляя поверх голов со сверкающими глазами. – Не отчаивайтесь, – бросила вполголоса отщепенцу, прежде чем шагнуть навстречу очередной моей затее с непредсказуемыми последствиями. – Скоро всё изменится к лучшему.
Обещания… Они хороши, лишь когда убеждённость подкрепляется реальной силой. А у меня её не было. Я надеялась, что моего оружия будет достаточно. Полагала, что если смогу взять в заложники короля, пригрозить конфликтом и вооружённым столкновением с империей, то получу желаемый результат.
Увы. Всё оказалось не так просто.
– Моя невеста проявила неуместное любопытство? – не слишком любезно зашипел Камширрр, едва сопровождающий меня стражник ушёл с дороги, а я шагнула в торжественный зал. – Ну и кого я должен поблагодарить за эту выходку с прогулкой?
– Я не виноват! – опередив меня, застенал Фаффит. Я его не сразу заметила, но он тоже был здесь, в безликой для меня массе цоррольцев. – Самоч-чки виноваты! Они всё испортили! Не ж-желали пропускать нас! Не слуш-ш-шались… Я говорил, что девуш-шки не их угощ-щение! Самоч-чки только ш-ш-шипели и угрож-жали!
– Ты был в своём уме, когда собрался её сюда вести? – рявкнул король. – Знал же, что обеденное время! Знал, что мой гарем гуляет в угодьях! Это твоё упущение!
– Я забыл! – взвыл Фаффит. – Слиш-шком давно не ж-жил дома. Теперь выуч-чу хорош-шенько.
– Не утруждайся, – зашипел Камширрр, – Больше тебе это не пригодится!
– Фаффит выполнял мою просьбу, – вмешалась я. Ситуация, когда меня попросту игнорируют, при том что моё оружие выразительно нацелено на беззащитного правителя, вызывала недоумение, но я решила для начала лишь напомнить о себе. – Вы сами назначили его служить мне. Он не виноват и наказания не заслуживает…
– Не тебе решать! Ты вообще знаешь, что его ждёт? – задал вопрос король и сам же на него ответил, не давая мне сказать: – Так пусть этот неудачник расскажет!
– Я долж-жен лиш-шиться всех своих прислуж-жников, – расстроенно прошелестел Фаффит. – Стану всё делать сам.
– Прислужников? – насмешливо переспросил Камширрр и сверкнул глазами, осветив меня. – Его рабов сожрут самки! Видишь, до чего довели твои прихоти!
– Мои? – разозлилась я. Мало того, что этот рыжий мешок с шерстью решил меня использовать, так он ещё и доволен, что больше не нужно притворяться и казаться дружелюбным! – А разве это не ваши махинации с милбарцами привели к существованию рабов в свободной империи и заканчиваются смертью подневольных?
– Цоррол не империя, – беспечно отмахнулся крошечной ручкой Камширрр. – Мы тут сами себе хозяева и творим что хотим.
– Зачем тогда рвётесь к нам? – продолжила я возмущаться. – Зачем вся эта афёра с моим прилётом и свадьба?
– Рабов стало мало, – ошарашивающе нагло заявил король. – А в империи можно найти много послушных. И выбрать на свой вкус!
– Лансиан, которые одурманены вашим запахом, недостаточно? – в ступоре я не смогла подобрать более подходящих аргументов.
– Лансиане излишне навязчивы и услужливы. Притащить их на Цоррол равносильно стихийному бедствию – с ума сведут своей заботой. К тому же они несъедобны. За редким исключением. Но проверять, чья именно участь стать вкусным кормом, и рисковать вероятностью получить несварение желудков у самочек себе дороже. Проще выбрать гарантировано съедобных рабов.
– Поэтому на Цорроле нет никаких животных, кроме вас! – осенило меня догадкой. – Вы сожрали всех и теперь нацелились на империан! А что же милбарцы? Тоже несъедобны? Или оружие в зубах застревает? – не удержалась от злого ехидства.
– Милбарцы полезны, – важно заявил Камширрр. – Их оружие – наше оружие. Они сами только за, если наши самочки съедят их врагов.
– А когда враги закончатся? Не боятся они стать кормом?
– А до этого очень и очень далеко, – хмыкнул знакомый мужской голос.
Растолкав меховую преграду, ко мне приблизился… Ну да, Мейден. Кого ещё я ждала?
– Приказ выполнен, девчонок привезли, Ваша Пушистость, – доложил он, поклонившись Камширрру. Обернулся ко мне, внимательно осмотрел, задержавшись взглядом на оружии, и вновь обратился к королю: – Её блавер вам не мешает? Мне принять меры? Отобрать?
– Незачем, – отмахнулся король. – Бесполезная игрушка.
– Бесполезная? – усмехнулась я, одним выстрелом разрушив одну из боковых колонн.
Меховые придворные не остались равнодушны, шипя и стрекоча рванули подальше от опасности в боковые ходы. Однако правителя Цоррола демонстрация не впечатлила.
– Я так понимаю, следующий выстрел ты предназначила мне? – с явной скукой в голосе протянул он. – Сказал бы, что ты дорада, но осознаю, что в данном случае это было бы оскорблением. Ведь ты не знаешь того, что знаю я. А потому выводы делаешь поспешные и решения принимаешь ошибочные.
– Ну так просветите меня, – стиснув зубы, зашипела я.
– Легко, – воодушевился Камширрр. – У нас на орбите два разрушителя. В полной боевой готовности, с укомплектованными командами, готовые сорваться с места, направиться в империю и начать уничтожать планеты одну за другой, едва… Как думаешь, «едва что»? – он многозначительно таинственно умолк.
– Едва вы погибнете от моих рук, – вынужденно признала я очевидное.
– Я или кто-то из моего имущества. – В голосе цоррольца мне послышалась насмешка. – Умная у меня невеста, правда, Мейден?
– Несомненно, – хмыкнул милбарец. – Стать причиной гибели стольких империан для наследницы самая страшная перспектива.
– Проводи девушку в её покои, – распорядился король, перевёл взгляд на меня и брезгливо тряхнул мехом. – Альмина, убери уже своё оружие. Кстати, ты сказала моему сыну, что не будешь носить с собой блавер, если отыщется хоть одна твоя стражница. Таковая нашлась, а ты свои слова словно забыла… Ну да ладно, дело твоё. Я вот тоже не всегда выполняю то, что обещаю. Тебя мы убивать не собираемся, ты живая нужна. А ты никого не убьёшь, иначе первый выстрел разрушители сделают по твоей родной планете. И завтра на свадьбе будешь послушной и довольной, как и положено счастливой невесте. Иначе… Впрочем, чего это я? – словно спохватился. – Ты же не дорада и сама всё понимаешь.
Бросив презрительный взгляд на распластавшегося на полу Фаффита и гневный на самого короля, я шагнула в знакомый коридор.
В душе кипело негодование, требовало действий, планов мщения, спасения рабов и моих стражниц, но я его старательно гасила. Меня поставили в безвыходное и беспомощное положение. Шантаж и угрозы, основанные на столь весомом аргументе, нельзя просто так проигнорировать. Я действительно ничего не могу сделать…
– Решётку я закрою ради твоей безопасности. Не сомневаюсь, что у тебя достаточно благоразумия не применять оружия, чтобы её открыть и выйти, – сообщил милбарец, когда я остановилась, переступив порог выделенных мне апартаментов. – Эти их самочки те ещё змеюки. Они ничего не соображают, и у них нет никаких желаний, кроме размножения и обжорства. Им не объяснишь, что ты важная личность. Поражаюсь, как их самцы стали разумнее тупых самок и выучились трещать на вайли.
– Не считайте себя лучше их, – отрезала я, хотя для себя и решила не устраивать с ним бессмысленных дискуссий. – Водить дружбу с цоррольцами могут только такие же твари.
– Ну-ну, злись сколько влезет! Это тебе ничем не поможет. Выбора нет и не будет, – усмехнулся Мейден, отходя от решётки.
Опять осталась одна. Без обманщика-Фаффита, без Эвины… Мои стражницы нашлись, но станет ли от этого лучше? Ведь их наверняка будут использовать как средство шантажа и давления на меня…
Пусть Мейден и отвратительный интриган, но в одном он прав – возможности действовать у меня не осталось. Любое действие, на которое я решусь, будет сродни шагу в пропасть, когда итог окажется плачевным. И выход из всего этого я вижу только один…
Подняв до локтя рукав платья, я задумчиво посмотрела на блавер. Это же не больно, когда луч прожигает голову? Быстро. Я даже ничего не почувствую. Зато цоррольцы лишатся инструмента для манипуляций, потеряют шанс захватить власть в империи и в итоге будут уничтожены, потому что мой отец несомненно раскопает, где и как я погибла. Моя мама ещё в самом расцвете лет, может родить ещё не одного ребёнка, значит, и род наследниц не прервётся, а моя сестричка, надеюсь, будет умнее меня.
Присела на кровать, чтобы не падать на пол, глубоко вдохнула, выдохнула, активировала блавер…
И ничего. Моя голова осталась на месте, мои мозги в ней не вскипели от пронзившей их энергии, а я с недоумением заглянула в чёрное отверстие излучающей трубки. Это осечка? Или же…
– Вот дорада! – просипела я, сообразив наконец, что сработала банальная система защиты от повреждения хозяина оружия. Умный блавер просто блокируется, не позволяя владельцу ранить самого себя.
– Ну и что теперь делать? – спросила сама себя и неожиданно услышала ответ:
– Всё зависит от того, чего ты хочешь.
Голос прозвучал знакомый, чуть заметно хриплый, но бодрый и оптимистичный. И его обладатель, даже не думая таиться, стоял в проёме и с любопытством смотрел на меня.
– Мои желания теперь значения не имеют, – вздохнула я, обдумывая – удастся ли приказать Эвине в меня выстрелить? Или… Внимательнее присмотрелась к визитёру. Может, он меня убьёт? Сомнительно, конечно, но если спровоцировать…
– Ну и зря ты поникла, – передёрнул плечами, не соглашаясь со мной Джернал. Оттолкнулся от стены, неторопливо приблизился и, подогнув под себя одну ногу, присел на кровати напротив меня. – Знаешь, как у нас на Милбаре говорят? Пока мне что-то нужно, я живу.
– То, что мне нужно, – недостижимо, – уточнила я, внимательно отслеживая его действия. Всё же удачно он сел, не придётся прикладывать лишних усилий. – Вернее…
Быстрое движение вверх и в сторону, чтобы оказаться у расслабившегося мужчины за спиной, захват, рывок, жужжание сработавшего на контакт с чужим телом блавера…
Пусть я и лишена способностей, но ведь на тренировках иногда и без них обходилась. При этом мне неплохо удавались спарринги со стражницами.
Я, конечно, сейчас рассчитывала на иной итог. Надеялась, что мужчина проявит сноровку, окажет сопротивление и нейтрализует угрозу в моём лице. У него оружия нет, но может ведь моим завладеть. Я же сначала поддамся, а потом спровоцирую на выстрел.
И он действительно среагировал. Только отбирать оружие не стал и вообще проявил терпимость, всего лишь с лёгким недоумением спросил:
– Хочешь меня убить?
Его бездействию я быстро нашла объяснение. И на душе в очередной раз разлилась горечь – я вновь чуть не доверилась цоррольскому стороннику. Потому и бросила презрительно:
– А ты полагаешь, что покровительство Его Пушистости тебя защитит? Ах ну да! Ты в угодьях Камширрра, значит, его собственность. Король не любит, когда его вещи портят. А сам ты ничего не можешь. Собственного мнения не имеешь. Слабак, трус и прислужник цоррольцев.
Обвинения вот такого рода вкупе с многозначительно жужжащим блавером у виска, на мой взгляд, мужчина должен был принять за оскорбление и начать действовать. Но он лишь снова заговорил:
– Что ты несёшь? Я вольный милбарец! И никакие меховые шкуры мне не указ. Я сам решаю, как мне поступить. И уж тем более не нуждаюсь в каком-то там покровительстве-защите.
– Да неужели? Это всё пока ты послушный, а проявишь строптивость, и тебя в камеру с решёткой посадят, чтобы поумнел. А когда самки сожрут рабов, то настанет твой черёд быть вкусным кормом.
– Каких ещё рабов? Какая решётка? Ты в своём уме? – настолько искренне изумился Джернал, что я поняла – и эта моя задумка закончилась полным провалом.
Расслабив руки, выпустила мужчину из захвата, выключила блавер и в расстройстве упала на кровать, даже не думая о том, насколько близко осталась от своего противника.
– Я собственными глазами видела пленника-отщепенца, который боялся гнева своих пушистых хозяев, – проговорила больше для себя, чем для него. – Худой, оборванный, забитый. Он отчаялся спастись.
Я умолкла, и в пещере повисла тишина. Было слышно, лишь как капают капли в соседнем помещении, где в бассейн с цоррольскими «деликатесами» набиралась испарившаяся вода. Мой собеседник молчал, и я невольно подняла на него взгляд.
Непривычная внешность вновь привлекла внимание и задела своей неидеальностью, хотя раньше я старалась на этом не концентрироваться. Грубовато-резкие черты лица, напрочь лишённые какой-либо утончённости. Коротко стриженные тёмные, практически чёрные волосы. Чуть раскосые карие глаза, раздёлённые широкой переносицей…
Мужчина смотрел в сторону, не на меня, и хмурил тёмные брови, задумчиво покусывая полноватые губы. Логично было предположить, что он ищет оправдания или размышляет, как меня убедить, что всё, что я видела, существовать в реальности не может. Но когда заговорил, оказалось, что я снова ошиблась.
– На Цоррол действительно прибывают многие из тех, кому опостылело жить в империи, но и Милбар им не по душе. Я сам пилот и не раз помогал желающим добраться сюда. Однажды мельком видел местных, которые разгружали мой корабль, мне показался ненормальным их запущенный внешний вид, но когда я подошёл рассмотреть, никого уже не было. Дядя сказал, что в полутёмном шлюзе игра теней и света меня подвела и на самом деле подсобные рабочие вовсе не оборванные и худые.
– И ты на этом успокоился? – хмыкнула я.
– По-твоему, я должен был броситься перерывать весь Цоррол в поисках сам не знаю кого? – удивился мой оппонент. – Все мои пассажиры добровольно решались на перелёт в систему Амицисс и были рады перспективам…
– Видимо, их умело ввели в заблуждение, а тебе доставались послушные жертвы обмана. Тех, кого не удавалось уговорить, привозили другие, – закончила я за него. Прямым взглядом посмотрела в лицо милбарца и с непонятным самой себе напором потребовала объяснений: – Но теперь-то ты знаешь, как всё обстоит на самом деле. Как дальше поступать собираешься? Или мне не веришь?
Спросила – и пожалела о своём порыве, потому что карие глаза тотчас впились в моё лицо, даже не собираясь смягчать силы взгляда. В них не было ни намёка на симпатию и попытку обольщения, но при этом на меня будто обрушилась жаркая волна, от которой запылали щёки и дыхание сбилось, учащаясь. А следом за этим добили хриплые интонации признания:
– Я не дорада, чтобы сомневаться в честности… наследницы империи.
Я вскочила и бросилась к стене, осознав, что дорада тут одна, потому как в расстройстве мало того что на контакт пошла, так ещё и позволила себе остаться рядом с привлекательным для моего организма субъектом. Не хватало ещё получить к нему привязку – вот будет полный комплект «везения».
– Жаль не догадался, кто ты, когда в первый раз пришёл, – не став комментировать мой поступок, продолжил мужчина.
– Это изменило бы твоё поведение? – с осуждением уточнила я. – Влечение бы спровоцировал?
– Аргументы другие использовал. И вопросы иные задавал.
– Ну так у тебя теперь есть для этого возможность.
– А теперь и задавать нечего, – пожал плечами мой собеседник. – Ясно же, что ты только и думаешь, как отсюда сбежать.
Он умолк и тоже поднялся. Дошёл до проёма, откуда хорошо просматривались коридор и решётка, выглянул, внимательно изучая, и вновь вернулся взглядом ко мне.
– А твоя стражница где? Лансианка, которую мы привезли.
– Наверное, у Фаффита. По крайней мере, я на это надеюсь, – предположила я. Думать о том, что девушка погибла, моё сознание категорически отказывалось, хотя лансианки и не было в зале. – Ты его знаешь? Вроде его в гостевой пещере поселили, где-то рядом, чтобы не пришлось далеко ползать ко мне.
– Нет, я с цоррольцами не связываюсь. Не нравятся они мне. Пахнут, и вообще… Змей терпеть не могу. Если бы не заявление дяди, что мой гражданский долг перед Милбаром – стать твоим фаворитом, я сюда бы даже не сунулся. – Он снова выглянул в коридор и предложил: – Давай-ка прогуляемся до этого твоего… Фаффита. Нужно кое-что уточнить.
А я вовсе не против выгодных перспектив. Да и терять мне, собственно, нечего. Если погибну, то какая разница где? А о запрете передвижений Камширрр ничего не сказал, напирал лишь на то, что я не должна никого убивать и завтра должна быть ему послушной невестой.
Замок послушно щёлкнул, едва отмычка его коснулась. Решётка протяжно скрипнула, и Джернал выругался, торопливо закрывая её за моей спиной. Куда идти, мы не знали и потому последовательно заглядывали в боковые ответвление широкого коридора, в который вышли.
Все короткие узкие ходы заканчивались решётками. Большинство пещер за ними были тёмными и имели запах необжитых помещений. В некоторых было светло, но пусто. Однако я догадалась, что мы рядом с жилищем Фаффита, вовсе не по косвенным признакам, а по очень уж явным голосам и шипению, донесшимся, едва мы приблизились к очередному коридору.
– Зач-чем ты это сделала?! – сдавленно выл цорролец. – Всё только портиш-шь! Было так хорош-шо! Мягонько, поч-чти как в земляной норе…
– Пыльно и неопрятно! – парировала Эвина. – Это надо было додуматься – ползать по грязному полу, пачкая мою любимую шерсть! Да ещё и прятать такую красивую мозаику под слоем песка! Я для тебя прибралась, чтобы в пещере стало уютно. Сейчас намного лучше и симпатичнее!
– Не луч-чш-ше! Уж-жасные картинки напоминают о наш-шей немощ-щи! Там мы всего лиш-шь тупые ж-животные! Возвращ-щай песок обратно, ж-живо! Не заставляй меня ж-ждать, Эвина!
– Не верну! Я столько для тебя делаю, а ты не ценишь. Если я тебе не нужна, так отдай меня самкам! Пусть съедят! Хватит меня мучить, Фаффит!
– Ещ-щё ч-чего! Самоч-чки тобой отравятся, а я потом отвеч-чай?! Мне и так досталось от Его Пуш-шистости из-за твоей несдерж-жанности! Он всех отнял. Теперь ты одна заменяеш-шь моих прислуж-жников! Потому пош-шевеливайся!
– Не наглей, Фаффит! – возмутилась лансианка. – Я тебя обожаю, но мне это не помешает прижать тебя к стене в целях воспитания!
– Вот за ч-что мне такое наказание?! – зарыдал цорролец. – Поч-чему мне выпала такая уч-часть?..
Заглянув за решётку, к которой мы успели подойти, я увидела, как в расстройстве меховой клубок содрогается на мозаичном полу, а над ним, уперев руки в бока, стоит моя стражница.
– Альмина! – радостно воскликнула лансианка, в свою очередь тоже нас заметив. Бросилась к решётке и распахнула, выбив замок гравитационным импульсом.
– А замок-то за ч-что? – пуще прежнего взвыл приподнявшийся и потому рассмотревший нанесённый ущерб Фаффит.
– Вот уж точно, – солидарно с ним проворчал Джернал. – Я мог бы и сам открыть.
– Это кто? – с подозрением уставилась на него Эвина. Перевела взгляд на меня, ожидая ответа.
– Вроде бы друг, – пожала я плечами, проходя вглубь помещения и старательно проигнорировав скептический смешок мужчины, оставшегося за моей спиной.
– Ага… А у нас тут семейная ссора, – тут же выбросив из головы не самую интересную тему, лансианка поделилась тем, что её волновало куда больше. – Фаффитик никак не хочет принимать мою точку зрения! Не ценит мои старания!
Она метнулась к поднявшемуся на ноги цоррольцу и крепко обхватила, не желая выпускать. Тот вздрогнул, сверкнул всеми тремя глазами, испустил было вонь, но, видимо, спохватился и пригасил свечение.
– Она меня задуш-шит своей заботой, – пожаловался страдалец. – Я устал муч-читься!
– Ничего, тебе не повредит, – мстительно бросила я, злясь за предательство. – Удушит любя, так поделом тебе, обманщику.
– Я не обманщ-щик! Я выполнял королевское поруч-чение! Я вообще не хотел!..
Отмахнувшись от его воплей, я присмотрелась к Эвине. Платье, в котором была утром, видно изрядно пострадавшее во время схватки с самками, она сменила на удобный костюм. На голове повязка – то ли платок, то ли…
– Ты сильно ударилась? – забеспокоилась я.
– Пустяки, – поморщилась девушка, не выпуская из рук свою добычу. – Кожу чуть рассекла о камень, когда падала. Сознание потеряла. Но ничего страшного не случилось. Фаффитик обо мне позаботился, сюда принёс. А я его отблагодарить хотела и, пока он с отцом объяснялся, уборку успела сделать.
Она лучезарно улыбнулась, указывая подбородком на красочный пол.
Я тоже опустила глаза, только теперь принимаясь рассматривать картинку, ставшую поводом для ссоры.
Там были узнаваемые силуэты рыжих цоррольцев. Орнамент из соцветий янриса. И фигуры, очень похожие на империан. Мужчина и женщина смотрели друг на друга и держались за руки, рядом стояла малышка. Темноволосая девочка сжимала в руке тонкую цепочку, другой конец которой был прикреплен к ошейнику рыжего мехового змеёныша, довольно свернувшегося у ног ребёнка.
Другие собратья Фаффита тоже были в ошейниках, но расположились на расстоянии от семьи. Даже сомнений не возникло, что это питомцы, которые находятся на свободном выгуле.
– Это как понимать? – опешила я, обходя помещение и изучая нелогичную композицию с разных ракурсов.
– Дихол! – Джернал ничуть не менее потрясённо присвистнул, тоже всматриваясь в рисунок. – Да это ж древние милбарцы!
– Не милбарцы! – гневно возмутился Фаффит. – Ещё чего не хватало, чтобы такие, как ты, нами помыкали!
– А кто тогда? Империане? – моментально среагировала я. – И что это значит?!
Фаффит сверкнул одним глазом, закрыв остальные, и строптиво заявил:
– Не скаж-жу. Незач-чем вам.
– Скажешь, – неожиданно вмешалась с любопытством следящая за нашими пререканиями Эвина. – А я взамен сегодня больше не буду трогать твой мех.
– Только сегодня? – начал ставить условия цорролец. – Этого мало. Луч-чше насовсем.
– А как же тогда вычёсывание? – ласково погладила шёрстку лансианка. – И массаж… И вообще, будешь непослушным, я тебя… – она с таким мечтательным выражением лица запустила пальцы в мех, что даже мне стало не по себе. Вот реально задушит заботой.
– Ладно, – судорожно испуганно передёрнул шкурой Фаффит. – Согласен на сегодня!
И принялся за рассказ. История шокировала своей жестокостью и одновременно объясняла многое из того, что многие тысячелетия вызывало массу споров в научных кругах империи.
А началась она с того, что на Цорроле появились чужаки. Спустились с неба в летающей металлической пещере. Начали изучать поверхность, обживать норы, строить машины.
Древние цоррольцы – напуганные и от природы осторожные – с ужасом наблюдали, как пришельцы занимают их дома, и прятались, уходя глубже в землю. Но пищи там не было, и приходилось подниматься, чтобы наловить в расщелинах водоросли. Вот так пушистиков и обнаружили.
Чужакам понравились мягкие, рыжие, покрытые мехом существа, интеллект которых хоть и был невысок, но позволял их приручить. И никто даже не догадывался, что на поверхность выходят лишь самцы, а самки остаются в тёмных глубинах подземелий.
Прошло немало времени, пока разум коренных обитателей Цоррола стал близким к нынешнему уровню. Они научились понимать чужую речь и говорить на чужом языке, освоили, что и каким целям служит в подземных домах их хозяев, узнали, что происходит во внешнем мире. Однако, как ни старались чужаки, стать по-настоящему разумной расой цоррольцам мешали безответственность и лень. К чему трудиться, если есть те, кто обеспечит все нужды? А отсутствие сильных рук, способных к созиданию, не позволило бы им стать высокотехнологичной цивилизацией. Да они и не стремились к этому – быть безвольными питомцами, которых окружают заботой, их вполне устраивало.
Но вот так уж вышло, что пришельцам понадобилась металлическая руда, залегающая глубоко под землёй. И там они обнаружили гнездо, в котором были сложены зреющие яйца. Самки, привыкшие к уединению, испугались громких звуков техники и скрылись в тёмных подземных ходах. Чужаки забрали яйца из брошенного гнезда и очень удивились, когда из них вылупились не только рыжие, но и чёрные детеныши. А ведь это были самочки…
Одну такую особь ещё малышкой капитан боевого крейсера, именуемого «Первый разрушитель», взял с собой в полёт. Шла великая война между планетами, и поселенцы решили нанести удар по Тарсе, где до уничтожения можно было путём шантажа захватить много пищевых ресурсов. Но планам было не суждено воплотиться в реальность. Капитан успел лишь довести свой крейсер до орбиты и… И он рухнул на поверхность Тарсы.
Всё потому, что питомица подросла во время пути, у неё развились ядовитые парализующие железы, и она сожрала весь экипаж и своего хозяина.
Правда, об этом на Цорроле догадались не сразу. Спохватились, лишь когда в тех домах, в которых поселились чёрные малышки, начали погибать члены семей.
И чужаки испугались. В панике приняли решение уничтожить источник опасности не только в своих жилищах, но и в глубинных подземных уровнях. Послушные и безопасные самцы были удобными домашними питомцами, но способные отравить самки казались всем ужасным бедствием.
Самцы, которые слышали разговоры своих хозяев, не могли себе позволить спокойно наблюдать, как их вид уничтожают. Ведь если не будет самок, то все они погибнут!
И в головах цоррольцев созрела идея – зачем им хозяева, если они прекрасно могут жить независимо и пользоваться всем тем, что для них создали? И, не дожидаясь уничтожения, самцы выманили самок на поверхность.
Чужаки исчезли. Цоррольцы ликовали, считая себя единственными хозяевами планеты. Вот только оказалось, что короткие лапки не позволяют им полноценно пользоваться всеми благами цивилизации. От того, что создали их бывшие хозяева, не было толка. Техника выходила из строя, а чинить её они не умели. Корабли игнорировали команды цоррольцев, отказываясь подниматься в небо. Благоустроенные жилища и отделка комнат напоминали о хозяевах и их былом величии. А прожорливые хищницы, распробовавшие мясной рацион, отказывались размножаться без особого угощения.
И снова везение не покинуло цоррольцев. К ним вновь прилетел чужой корабль. На этот раз совсем маленький, повреждённый, на котором было всего три лансианина. Они приземлились для ремонта, и цоррольцы решили начать дружественное общение уже на равных. Благо, находясь рядом с бывшими хозяевами, меховые змеи выучились и говорить на вайли.
Возникла идея втереться к чужакам в доверие и дать им материалы для починки корабля. Взамен попросить об услуге – цоррольцам нужны были пилоты. Но оказалось, что и просить не нужно! Едва учуяв их запах, пришельцы заявили о своей готовности сделать всё ради новых друзей. А когда один из пришлых попросил помочь ему разобраться с врагами, цоррольцы моментально смекнули, что это их шанс. Они позволили ему взять в пользование «Второй разрушитель», рассчитывая, что их друг-лансианин станет императором, а они получат полный доступ ко всем ресурсами империи. Сами цоррольцы всё равно не способны были эксплуатировать технику.
Попытка захвата мира провалилась. Мало того, теперь в империи знали о новых агрессорах и объявили меховых змей врагами Объединённых территорий. От уничтожения Цоррол спасло лишь существование ещё двух разрушителей – никто в империи не знал, что они безобидны, пока находятся в коротких лапках.
Цоррольцы оказались отверженными и больше империи о себе не напоминали. К счастью, лансиане их не бросили. Тайные, но связи сохранялись. А вскоре удалось наладить контакт и с другими изгоями – милбарцами. Общий враг объединил таких разных существ.
– Сложнее всего было сдерживать самок, – вздыхал, жалуясь, Фаффит. – Самцам мясо не нужно, а вот им… Они никак не желали понимать, что их аппетит не всегда уместен. Иногда даже друзей приходилось отдавать…
– Так вы и узнали, что лансиане для них несъедобны? – осуждающе выдохнула я, а когда цорролец понуро кивнул, растерянно посмотрела на Джернала: – Вот и что с ними делать, а?
– Уничтожить жестоких уродцев, – посоветовал тот.
– Я тебе уничтожу! – оскорбилась явной антипатии Эвина, грудью закрывая своего обожаемого пушистика. – Только посмей!
– Может, ты убедишь милбарцев не оказывать помощи цоррольцам? Ведь без твоих соотечественников они ничего не могут. На разрушителях команда, как я понимаю, милбарская.
– Я ими не командую, – засомневался в выполнимости плана мужчина. – Все приказы отдаёт мой дядя.
– А если поговорить с ним и рассказать правду?
Джернал не ответил. Задумался, прошёлся по комнате, вернулся и отрицательно покачал головой:
– Он наверняка знает о привычках цоррольцев.
– А дядя у нас кто? – прищурилась я, соединяя разрозненные факты, из которых следовал только один вывод: – Мейден? То есть Мейден Леен т'Ёр?
Обернулась, прожигая взглядом Фаффита, который вяло встряхнулся, отводя глаза. Перевела взгляд на озадаченного Джернала, и тот с недоумением признал:
– Он самый. Только я понятия не имею, что ему нужно. Предположил бы, что это подготовка к переделу власти, но с моим отцом у дяди всегда были хорошие отношения. Зачем ему эти интриги? Месть империанам? Глупо. Мы вроде сами по себе неплохо живём. Давно уже привыкли игнорировать друг друга.
– А твой отец, я полагаю, король Милбара? – я постаралась сказать спокойно, чтобы не слишком увлекаться туманными перспективами. – И как он отнесётся вот к таким действиям своего родственника?
– Ему точно не понравится. Как и то, что меня в такую мерзость втянули. Фактически сделали рабом королевской шкуры.
– Значит, нужно выйти с ним на связь, – уже оптимистичнее предложила я. – На твоём корабле есть передатчик?
– Есть. Только… – Джернал поморщился. – Корабль не на поверхности. Надо на орбиту добираться. Дядя настаивал, что он нужен для слежения.
– Тогда угоним другой, – вздохнула я. – Если, конечно, ты…
Хотела сказать «не струсишь», и осеклась. Язык не повернулся оскорбить недоверием.
– Я тебе помогу, – решительно кивнул мужчина, воодушевляя тем, что я в нём не ошиблась. – У нас, оказывается, общий враг.
– Эвина? Ты чего молчишь? – я оглянулась на подозрительно притихшую стражницу. – Разве тебя не оскорбляют намерения цоррольцев? Они же желают всех в империи поработить. И лансиан, и тайанцев, и зоггиан, и дорлитарцев…
– Я это… – девушка тревожно переводила взгляд с меня на цоррольца. – Не знаю даже. Не хочу, чтобы у Фаффитика были неприятности. – Она вздохнула и неожиданно горестно воскликнула: – Вот зачем вы всё испортили?! Всё было так хорошо! Вы стали бы королевой Цоррола, я женой Фаффита! И мы бы не допустили ничего плохого. Всё бы тут изменили и наладили! И не было бы никакого рабства! И никого бы самкам не скармливали! А теперь что? – Лансианка решительно вытерла покатившиеся по щекам слёзы и заявила: – Вот что. Ничего вы не будете угонять. Вы останетесь! Выйдете замуж и, как властительница, сможете отдавать приказы и освободите всех рабов!
Она грозно вскинула руку в явном намерении помешать, если мы решим подойти к решётке. Я почувствовала, как напрягся Джернал – наверное, он не понимал, что не в его силах противостоять способностям лансианки. Ощутила нарастающую вонь и, бросив быстрый взгляд на сияющего всеми тремя глазами цоррольца, осознала – этот змееныш нарочно усиливает влияние, вызывая её симпатию.
– Эвина… – позвала было, решив начать с убеждений.
Не успела. Милбарец бросился к девушке. Врезался в силовую преграду, которая отбросила его к стене, протащив по полу…
И мне ничего не осталось, кроме как действовать. Воспользовавшись тем, что лансианка занята противником, я активировала блавер и выстрелила в потолок над Фаффитом.
– Пушистик! – вскрикнула девушка, предсказуемо отвлекаясь на объект симпатии и отталкивая гравитацией падающие обломки, чтобы не свалились рыжему змею на голову.
– Джер! – крикнула я и помчалась к решётке, надеясь, что мужчина сориентируется – другой возможности не будет.
Он оказался сообразительным. И шустрым. Одновременно со мной проскочил через узкую щель, и я ещё одним выстрелом обрушила свод.
– Бежим! Тут сейчас такое начнётся! – схватив за руку, Джернал потащил меня по коридорам.
Бегать в длинном праздничном платье оказалось не самой простой задачей, поэтому далеко мы не продвинулись. Пара поворотов, и милбарец, ругнувшись, дёрнул меня в какую-то неприметную нишу. Втиснул в стену и прижал собой.
– Молчи! – едва слышно шепнул на ухо. – Может, не заметят.
Затихнув, я прислушивалась к происходящему за нашими спинами.
Шорохи, шипение, нарастающий стрёкот… Похоже, стражники прибежали разбираться, что стало причиной шума.
Представив, как они своими маленькими ручками пытаются разобрать каменный завал, я невольно усмехнулась – им это не под силу. Звать милбарцев или пригнать прислужников – нужно время, а Эвина вряд ли станет пробиваться наружу. Еда у них есть, а ей ведь главное – быть рядом со своим пушистиком…
Давление стало меньше – Джернал отстранился, выглядывая.
– Идём, – коротко позвал, вновь хватая за руку.
Вторую остановку пришлось сделать, когда мы попали в нишу-пещеру, где содержались корабли. Может, и не ту же самую, из которой Фаффит повёл меня к себе, когда мы прибыли на Цоррол, но очень на неё похожую.
– Дихол! – несдержанно ругнулся мой спутник. – Что за невезение?!
Я сокрушённо вздохнула. Действительно, закон подлости какой-то: в огромной полости не было ни единого транспортного средства.
– Куда они всё дели? – продолжал недоумевать Джернал.
– От тебя подальше, чтобы не сбежал, – высказала я единственно возможное предположение. – Ну и чтобы я глупостей не наделала. Подстраховались. Дядя у тебя сообразительный.
– Сволочь он, – сплюнул милбарец. – А я ещё считал его порядочным! Так… – Он взъерошил волосы, оглядываясь. – Давай-ка отсюда убираться, пока есть возможность.
– И куда мы пойдём?
– А к дяде и пойдём, – зло прорычал Джернал. – Я с ним… поговорю. По-родственному.
– Твои аргументы вряд ли покажутся ему убедительными, – хмыкнула я. Потянула с руки блавер, размыкая фиксаторы. – Вот, возьми. Это будет весомее слов.
– А ты? – мужчина сначала удивлённо уставился на дорогое оружие, затем поднял глаза на меня: – Ты ведь останешься безоружной.
– Ну-у… – От его взгляда я смутилась и спряталась за беспечной бравадой: – Я всё равно с ним бездарно обращаюсь. Убивать мне в королевских угодьях никого нельзя. И вообще, это не женская вещь. А тот, кто блавером владеет… Он же меня защитит?
Кадык мужчины, всё это время не сводящего с меня взгляда, дёрнулся. Рот приоткрылся для ответа, но слов так и не последовало. Словно спохватившись, Джернал резко дёрнул рукав своей куртки, обнажая предплечье. Зафиксировал оружие и буркнул: «Идём».
Вот же… типичный мужчина! Чуть что, сразу о проблемах думать! Надо будет ему напомнить, что не до личного сейчас, нечего глупостями голову забивать. И вообще не факт, что у меня к нему влечение возникнет. Ну да, сегодня контактов было предостаточно – и за руку меня держал, и к себе прижимал, и я его схватила, когда блавером угрожала. Но привязка не всегда появляется от прикосновения. Если, например, у женщины к кавалеру антипатия, то ему рассчитывать вообще не на что. Такая уж у нас физиология. И в стрессе тоже не всегда срабатывает… Я же ещё не потеряла рассудок от желания?
Бросила косой взгляд на сосредоточенное лицо моего спутника. Ну… Обычный мужчина, ничего в нём особенного. Не красавец, но отторжения не вызывает. Я не доверяю ему безоговорочно, но полагаюсь на его помощь. Однако на этом всё.
Вот и замечательно!
А все наши личные контакты, они же для пользы дела. Мы должны вместе выбраться из этой ловушки.
Успокоив саму себя, я вновь сосредоточилась на маршруте. За время моих раздумий мы успели добраться до выхода на поверхность. Холодный воздух я почувствовала раньше, чем перед нами открылся простор планеты. Впрочем, был бы это день, возможно итог наших передвижений стал бы понятен быстрее, но над Цорролом вновь раскинулось звёздное небо.
– Почему сюда? – удивилась я, приподнимая юбку и внимательно глядя под ноги, чтобы не зацепиться за неровности и не упасть в очередную «лужу».
– Я не цорролец, – хмыкнул Джернал. – И в подземельях ориентируюсь неважно, и не хочу наткнуться на меховых стражников. В коридоре на входе в угодья короля их полно. Нам там не пройти, нет обходных ходов. Я во дворец всегда поверху пробирался. Конечно, не самый идеальный путь, зато почти безопасный.
– Почему почти? – пропыхтела я, ползком преодолевая зубчатый валун, через который Джер просто перепрыгнул.
– Здесь ходят патрули. А ты слишком заметная. И медлительная.
– Ну знаешь ли! – рассердилась я, останавливаясь, и зло швырнула вниз подол приподнятой юбки. – Я как-то не планировала с утра, когда одевалась, экстремальный забег с препятствиями. И сменить наряд не было возможности.
– Можно укоротить, – миролюбиво предложил милбарец.
Я замешкалась. Одно дело, когда надеты брюки, – тело закрыто, выглядит прилично. Но голые ноги это уже перебор. И холодно, и мужчину незачем лишний раз отвлекать.
– Обойдусь, – буркнула, продолжив путь.
Джернал пожал плечами и, обогнав меня, вновь возглавил наш маленький отряд.
Мне казалось, что мы бесконечно долго бредём среди скал, однако, когда посмотрела на небо, имперское скопление звёзд даже не сдвинулось. Зато впереди появились огни и голоса.
– Жди здесь, – прошептал милбарец, потянув меня за руку и вынудив спрятаться за какой-то валун.
Сам же неторопливым прогулочным шагом направился к приближающемуся патрулю. Голоса зазвучали громче, раздался смех. Постояв друг напротив друга, мужчины разошлись. Джернал продолжил было путь, но, едва патруль отошёл подальше, вернулся ко мне.
– Они говорят, моего дяди в его покоях нет. Во дворце треплется с королём. Видимо, свадьбу обсуждают. Может, и до утра не вернётся в пещеру.
– Давай всё же его дождёмся, – попросила я, понимая: этот разговор – единственный шанс решить всё мирно. – Ну хоть одежду перед свадьбой сменить он должен? Я видела его в торжественном зале не в самом парадном виде.
– Не знаю. Если уж честно, ему безразличен внешний вид. В угоду цоррольцам дядя не станет приводить себя в порядок, а милбарцам до этого нет никакого дела… Но ладно, может, ты и права. Хотя бы передохнёшь нормально, не опасаясь, что нас найдут.
Остаток пути мы проделали молча. Короткий переход по поверхности, спуск в подземелье, забег по узким ходам…
– Проходи, – привычно использовав отмычку, Джернал распахнул передо мной дверь. Не решётчатую, обычную цельнометаллическую.
За ней оказалось небольшое тесное пространство, заполненное вещами. У одной из стен стояла кровать, неряшливо накрытая дорогим покрывалом. Перед ней в ногах хозяин бросил небольшой ковёр, похожий на тот, что остался в моей комнате на Тае. Только его ворс был грязным и смотрелся непривлекательно. Оставшийся незакрытым пол частично был засыпан песком, частично показывал фрагмент мозаики, изображающей темноволосую девушку. Подозреваю, что песок скрывал силуэты рыжих цоррольцев, успевших ему надоесть. Или же Мейдену просто было лень делать уборку?
В углу было устроено подобие рабочего кабинета: кресло, стол, заваленный самыми разнообразными предметами – от стилуса и плоского вильюрера до наполовину разобранного блавера. У стены стояли стеллажи, дорожный контейнер и невысокий шкаф. В другом углу на цоррольской лежанке, над которой с потолка выразительно свисали сталактиты, была свалена одежда.
Шокирующее сочетание роскоши и беспорядка.
– Располагайся на кровати, – защёлкивая замок, предложил Джернал. Сам устроился в кресле. Быстрым движением схватил разобранное оружие со стола, оценив его работоспособность. Хмыкнул, бросив бесполезный предмет обратно, и принялся изучать подаренный мной блавер.
Я не спешила следовать его совету. Обошла комнату, с интересом присматриваясь к содержимому стеллажей. Мейден, видимо, имел тягу к необычным вещам, потому что там чего только не было!
Накопители с информацией – и ветхие, безумно древние, и новенькие, современные. Совершенно непонятного назначения приборы и инструменты, из которых я узнала только чертёжные принадлежности. То ли чаши, то ли глубокие тарелки, сложенные одна на другую, – тонкая керамика с инкрустацией томлитонитом. Картины на холстах, которые свернуты в рулоны, чтобы меньше места заняли, – очевидно не ради культурной ценности они тут хранятся, а их хозяину чуждо чувство прекрасного. Деревянные шкатулки из редких пород древесины, явно браконьерские, нелегального происхождения – насколько я помню, за изготовление и хранение таких экземпляров можно и в тюрьму угодить.
Одна из этих шкатулок, кстати, приоткрыта, и в ней лежат драгоценности. Разного цвета камни переливаются в неярком свете напольных светильников, но весь эффект роскоши портит металл изделий – тусклый, явно давно нечищенный.
Я невольно протянула руку, вытаскивая украшения. Вернее, украшение, потому что оказалось, что оно там одно, просто большое. Массивная длинная цепочка и размером с ладонь толстый золотой диск с орнаментом из кристаллов.
Вот и кому оно подойдёт? Кто наденет такое вычурное безобразие? Для женщины слишком тяжёлая цепочка и грубый дизайн, для мужчины вызывающе броская отделка. Хотя, конечно, есть в империи раса с забавным названием ери-ери, мужчины которой имеют развитую мускулатуру, но при этом наряжаются очень ярко и вызывающе…
И что забыл в тех краях Мейден? Ери живут очень далеко от системы Оуб. Раздобыть золото и кристаллы можно было и поближе к Милбару, а не рисковать ради одного-единственного, да ещё и не самого эффектного, украшения.
Положив диск обратно в шкатулку, я всё же присела на кровать. А потом и прилегла, чувствуя, как от усталости и успокаивающей тишины, нарушаемой лишь негромким равномерным жужжанием блавера, закрываются глаза.