День двадцать первый, когда на первом месте проблема выживания

Пробуждение оказалось не таким приятным, как предвкушающее томление накануне. Ощущение пустоты, потери и подстёгивающее нетерпение вернуть утраченное – вот что меня разбудило, заставив открыть глаза.

Милбарца рядом не было. И это мгновенно вызвало в душе недовольство и тревогу. Ну и куда рванул мужчина, которого так не хотело отпускать моё тело? Разведать местность и найти пищу? Мысль, что он мог меня бросить, я сразу отвергла. Глупо не доверять тому, кто помогал и заботился.

Я приподнялась на локте, осматриваясь.

Костёр, почти потухший, уже не давал столько тепла и света, но со стороны колодца шахты лился мягкий свет. Оттуда же раздавались мерные звуки падающих капель. С другой стороны туннеля, куда, видимо, уходили шахтеры за ултризом, тоже слышались шорохи.

– Джер! – крикнула я, скорее чтобы обозначить, что проснулась, чем от испуга.

Шорохи превратились в шаги по каменному крошеву, потом стали более гулкими, когда тяжёлые сапоги ступили на утрамбованные участки тоннеля. Через секунду на свет вышел и сам милбарец.

– Там тупик. Видно, добытчики забросили эту шахту. Думали, что доберутся до качественного топлива, а тут лишь одна дрянь. Придётся поверху идти.

Он присел около костра, поворошил снятым с бластера дулом угли и лишь после этого посмотрел на меня.

И вновь я осталась в замешательстве – в карих глазах были насторожённость, беспокойство, забота, но ни намёка на то, что после ночёвки он ко мне что-то испытывает.

– Выспалась? Идти готова? Или хочешь ещё отдохнуть?

– Если я девушка, это значит, что ни на что стоящее не способна? – обиделась я и встала, поднимая и отряхивая от земли бывшие юбки. Задумалась, стоит ли их брать с собой или оставить, и всё же решила проявить бережливость – неизвестно, сколько нам до цивилизации топать и где придется спать.

– Давай понесу, – предложил Джер, но я отрицательно покачала головой.

Стараясь не обращать внимания на любопытный взгляд мужчины, одно полотнище сложила в виде широкого пояса и обернула вокруг талии. Второе, поменьше, повязала поверх волос, соорудив некое подобие головного убора, который используют томлинцы, когда путешествуют по пустыне.

Мужчина мой необычный внешний вид никак не прокомментировал, вероятно он не настолько знаком с традициями империан.

– Дождь, похоже, закончился, – сообщил, первым шагнув на освещённый участок шахты. Подняв голову, присмотрелся к видимому из-под навеса кусочку голубого неба. – Я первый, – сообщил непререкаемо и взялся за скобы.

Я спорить не стала. Любому мужчине хочется лидерства, пусть даже он и утверждает, что у них на Милбаре равноправие с женщинами. Следом за ним поднялась по своеобразной лестнице, ухватилась за протянутую мне руку, чтобы легче выбраться.

Ступив на твёрдую поверхность, осмотрелась и невольно потрясённо выдохнула:

– М-да…

– Что не так? – моментально обернулся ко мне Джернал, который до этого обстоятельно и вполне себе бодро изучал взглядом окрестности.

– Из всех мест, куда мы могли попасть, это – самое худшее в списке, – посетовала и пояснила: – Это Вильдер. Планета-заповедник. Здесь города дрейфуют на искусственных островах в океане, а материк – закрытая для посещений зона.

– Главное, они есть. Найдём, подадим сигнал. Уж не хуже, чем в мерзких норах со змеёнышами.

– Мы на материке, Джер, – объяснила я непонятливому типу. – И сколько идти до побережья… одним хранителям ведомо.

– Местные же контролируют заповедник с воздуха? Что, если здесь что-то поджечь? Набрать в этой шахте ултриза. Устроить большой костёр на берегу или шахту взорвать. Они увидят дым. Бросятся исправлять проблему. И нас найдут.

– В этом заповеднике нельзя разводить костёр, – вздохнула я. – Это не формальный запрет! – пресекла попытки со мной спорить. Присела, набрав в ладонь плотный сиреневый песок, сквозь который прорастали безлистные травянистые растения, больше похожие на тонкие прутики. Подняла к лицу, показывая нахмурившемуся спутнику: – Знаешь, что это?

– Откуда мне знать? Я же говорил, что мои познания о природе в империи смутные.

– Это горючий песок. Вернее… – Я покусала губы, не зная, как проще объяснить. – От огня или жара он вступит в цепную реакцию и начнёт сплавляться в стекло. Ещё и выделяет вредные вещества при горении, можно запросто задохнуться. Водой погасить можно, но она тут, сам видишь, только с неба падает. И то исключительно благодаря местной климатической службе, которая управляет специальной установкой, провоцируя образование облаков. В общем, проливают материк для профилактики горения. Вчера, похоже, здесь был жаркий день, раз ночью такой ливень вызвали. И нам повезло, что ты стрелял во влажную землю, а не в сухую.

– Потому и живут на островах, чтобы не поджариться, – догадался Джер. – Тогда нам надо набрать воды в дорогу и идти на побережье. В шахте есть глубокая лужа, правда, вода не очень чистая. Знал бы, ночью запасы сделал…

– У тебя есть фляжка? – удивилась я. А когда мужчина отрицательно качнул головой, вздохнула: – Тогда бессмысленно. Идём уже.

Припомнив карту Вильдера, посмотрела на Хос – местное светило, небольшое, бледно-жёлтое, скромно выглядывающее из-за облаков на горизонте. И зашагала в его направлении.

Будем топать на восход. Там линия океана практически ровная, тянется с севера на юг. То есть на любой широте длина пути будет примерно одинаковой. Неясно, конечно, как далеко нас выбросило относительно захода. Потому строить прогнозы относительно времени путешествия нереально…

– А как же шахтёры? – коварно поинтересовался топающий на пару шагов позади Джернал. – Когда они здесь работали, ведь где-то жили и питались. В шахте следов нет, значит, с собой привозили. Или есть мини-поселение…

– Поселений тут точно нет. А браконьеры есть везде, – улыбнулась я его оптимизму. – Но шанс с ними пересечься столь же мал, как и быстро выйти к побережью. Кстати, – вспомнив ещё один нюанс, обернулась и попросила: – Тут животные не очень… добродушные. Но стрелять в них нельзя, рискуешь поджечь песок. Так что блавер отключи, пожалуйста.

– Что за несправедливость! – заворчал мужчина. – Они нами полакомиться решат, а я даже стрелять не смогу! Что тогда делать прикажешь?

– Там видно будет, – уклонилась я от прямого ответа, надеясь, что мы избежим встречи с ними. Ну а если встретимся, я-то смогу с ними совладать, главное, чтобы милбарец мне не помешал и не бросился в бой.

Лежащий волнами, образованными стекающими потоками воды, сиреневый песок скрипел под ногами. Хос поднимался всё выше, нагревая воздух. Облака уже давно исчезли, открыв бездонную голубизну неба.

Трава теперь попадалась реже, зато чахлая растительность стала объёмней и вытянулась вверх, образуя по-прежнему лишённые листьев деревья.

– Такие странные, – поделился соображениями мой спутник, ударив рукояткой меча по стволу и услышав гулкий отзвук. – Словно пустые.

– Так и есть, – согласилась я. – И внутри них живут некоторые мелкие зверьки.

– Так неинтересно… – разочарованно протянул Джер. – Я думал, эти растения можно съесть. Ты говоришь, местные жители сейчас дрейфуют на искусственных островах. А как они жили в древности? Что ели? Что пили? Пока не развили технику, явно были вынуждены на материке торчать. И ведь выжили. И животных в древности никто им не запрещал убивать, – хмыкнул милбарец. – Правда, оружие тогда было тоже неважное.

– Так у них способность особая. Они воду чувствуют и притягивают, если есть необходимость, – объяснила я. – А на животных охотились, разумеется. Только этот заповедник уже три тысячи лет существует. Поэтому сейчас вильдерцы лишь рыбу ловят.

– Подстава, – вздохнул Джер.

Он облизнул пересохшие губы, а я опомнилась, что погибший от жажды телохранитель, да ещё и не сбивший мне привязку, – не самый удачный сценарий моего будущего.

– Если ветка тонкая, то в ней будет вода, а не животные, – поделилась ещё одним секретом. – Срежешь?

Заинтригованный и подстёгиваемый жаждой, мужчина торопливо выдвинул клинок. Быстрое скользящее движение, и один из выростов лишился своей верхушки.

– Нет там ничего, – разочаровался милбарец, потому что срез остался сухим.

– Странно, – «засомневалась» я, хоть и знала, что он прав. Воду притянуть нужно так же, как это делают коренные вильдерцы. А я по-прежнему не хотела афишировать возвращение способностей. Потому, якобы рассматривая, потянула ветвь на себя.

Срез повлажнел. Выступившая капля набухла, задрожала, сорвалась вниз…

– Просто не сразу появляется! – обрадованно сообщила я, улыбаясь. – Пей!

– Сначала ты, – милбарец оказался предупредительным. – Надо, чтобы разница давления возникла, да? Я сразу не догадался, а ты наблюдательная, – задавал вопросы, ожидая своей очереди и наблюдая, как я глотаю всё активнее выступающую воду. А потом сам с жадностью припал к своеобразному источнику, который я продолжала держать в руках. – А как же её остановить или обратно заткнуть? – огорчился он, когда напился. – Обидно, вытечет зря.

– Песком потереть, – убедительно солгала я, отпуская веточку. И отвернулась, чтобы не рассмеяться, пока Джернал торопливо выполнял рекомендацию и старательно тёр дерево, вода в котором, перестав реагировать на моё прикосновение, давно просочилась обратно в почву.

Наш путь продолжился, только теперь шагал мой спутник куда более энергично, даже насвистывать что-то начал. Его энтузиазма хватало и на беседу, поэтому я, пользуясь возможностью, решила разговорить попутчика. Не так уж часто нам удаётся с милбарцами пообщаться в мирной обстановке. А тут такая шикарная возможность!

К вечеру я стала обладательницей новых познаний как о самом милбарце, так и о его ближайшем окружении.

– Три сестры – это был бы перебор, если бы они не были младше, – смеялся Джер, вспоминая, как девочки безобразничали, таская его оружие. Одна отвлекала внимание, другие незаметно вытаскивали бластер. Стрелять им было неинтересно, куда заманчивей спрятать, наблюдая, как недовольный брат ищет свой бластер. Поиски были долгими, зато научили не отвлекаться и не оставлять вещи без присмотра.

И тут же мужчина становился серьёзным, потому что я задавала новый вопрос, а он отвечал…

– Мой брат первый в очереди на престол. Я так понимаю, дядя на это ставку и сделал, когда убедил меня путешествовать под своим началом. Будь я единственным сыном, и меня бы не посмели использовать как фаворита-посмешище и не бросили бы на растерзание цоррольцам…

Несколько шагов, мой очередной вопрос, и его голос начинал звучать более непринуждённо…

– Моим родителям повезло. Они любят и понимают друг друга. Обстоятельства их знакомства сложно назвать обычными. На Милбаре традиционно проводят состязания-демонстрации – это и зрелищно, и даёт возможность проявить себя тем, кому негде применить свои навыки, но хочется и упрочить авторитет, и получить достойное престижное место. Например, при короле служат только воины-победители. Моя мать вышла на бой на тех же основаниях, на которых соревновались мужчины. Она не пожелала особых условий, хотя обычно правила для женщин мягче. Не все верили в её победу, большинство полагало, что поединок быстро завершится – при всём умении женщине сложно сладить с грубой физической силой. А она победила. Вот только мой отец, вместо того чтобы предложить ей место капитана дворцового отряда стражи, попросил стать королевой.

– Он же был королём?

– Нет, он был принцем, хотя мой дед уже давно умер. У нас королём становится тот, кто женится на королеве. А королеву выбирает наследный принц.

– А если он её выберет, коронует, а она потом откажется быть его женой?

– Бывали и такие случаи, – спокойно согласился мужчина, штурмуя очередную дюну из сиреневого песка, которых на нашем пути стало попадаться всё больше. – Тогда правящая династия менялась. Это действенный мотив для принца – соответствовать самой достойной.

– Как справедливо у вас всё устроено, – с уважением отозвалась я, одновременно сосредоточиваясь на том, чтобы не наступить на подол и не соскользнуть вниз по гряде. – А у нас…

– А у вас с этим есть проблемы? – Джернал помог мне удержаться, подхватив под руку. Покосился на длинную мешающую юбку, но на этот раз не стал предлагать её отрезать.

Я же, чуть левитируя, но так, чтобы это не бросалось в глаза, намереваясь отвлечь его внимание от подозрительного способа передвижения, принялась за рассказ. О смотринах, которые незапланированно превратились в состязания для претендентов на место будущего императора. О полигоне, который мы со стражницами придумали для испытаний. О неявных претензиях и нечестной игре тех, кто надеялся подкупить стражниц и выведать схему полигона. О моих проблемах со способностями и своей сумасбродной выходке-побеге с Таи ради поиска прибора-стабилизатора…

– Нормальный поступок, – не согласился со мной Джер. – Без риска в нашей жизни не обойтись. Разумеется, можно прожить без приключений, спокойно и размеренно. Но это скучно. Да и глупо надеяться, что удача сама пойдёт тебе в руки. Её надо искать, завоёвывать – только тогда будешь ценить то, что получил. Ну и как тут обойтись без авантюр?.. Дихол! – неожиданно бодро ругнулся и возмутился: – Тут хоть что-то съедобное есть или сплошной песок и жёсткие деревья? Я бы сейчас сожрал даже мерзкую цоррольскую жижу с ракушками!

– Вот тебе и доказательство того, что в авантюрах есть и отрицательные стороны, – засмеялась я.

– Зато хоть будет что вспомнить на старости лет, детям и внукам рассказать, – не согласился милбарец. Остановился на вершине гряды, тщательно осмотрел окрестности: скатывающийся к закату Хос, медленно темнеющее чистейшее безоблачное небо, показавшийся на востоке диск планеты-спутника, бескрайнюю пустыню. Перевёл взгляд на меня и предложил: – Может, разломаем какое-нибудь дерево? Если, как ты говоришь, внутри кто-то живёт…

Я покачала головой в отрицании и тяжело вздохнула. Вот хотела же обойтись без лишних сложностей, но, видимо, судьба против. Если бы мы успели за день дойти до побережья… Но мы не успели. А ночь будет ясная. Значит…

– Не ломать надо, а на него забираться. В сухие ночи тут… В общем, животные ночные и дождь не любят.

– Они съедобные? – деловито поинтересовался милбарец и тут же, не забыв прихватить меня за руку, взял направление на дерево, стоящее не так уж близко, зато самое крупное из всех в округе.

– Если сможешь добыть, то вполне. Только мы для них тоже… пища.

– Охотиться на охотника – достойно милбарца, – уверенно выдал Джер.

– Лезь на дерево, охотник. – Я провела рукой по шершавой белёсой коре, покрытой фиолетовыми тёмными трещинами. – Устроим засаду. Оставаться внизу небезопасно.

Мужчина без лишних вопросов ухватился за толстую нижнюю ветку, подтянулся, перекинул через неё ногу и сел верхом.

– Руки подними, – потребовал, наклоняясь и крепко сжимая бёдрами опору.

Я, хоть и хотела попробовать залезть самостоятельно, от его помощи не отказалась. Интересно же! Неужели справится? Всё же вес у меня немаленький.

Джернал в очередной раз меня удивил. Вот ведь не силач определённо, но меня, подхватив под мышки, поднял к себе запросто. И на следующую ветку, растущую выше, подсадил без особых усилий.

Пользуясь возможностью, мы в очередной раз утолили жажду. Дожидаясь сумерек, отдыхали – всё же переход был долгим. Джер сидел, привалившись спиной к стволу, поставив одну ногу на ветку, растущую ниже. Я устроилась рядом, болтая ногами и развлекаясь тем, как колышется подол юбки от моих движений. Устав, сменила позу, пересев боком… Потом ещё раз… Сама не заметила, как спиной прижалась к груди моего спутника. Осознала, лишь когда его рука легла мне на талию, обнимая и притягивая ближе, чтобы я не свалилась вниз. Однако на этом инициатива и закончилась. Не последовало никаких иных знаков внимания. Он не позволил себе ничего более, хотя сейчас для этого были все условия!

– Джер, а у тебя были… возлюбленные? – сорвалось с губ то, что я вовсе не планировала спрашивать.

– Мне тридцать шесть, – хмыкнул мужчина, вместо прямого ответа намекнув, что в его возрасте их отсутствие выглядело бы странным.

– А любимая девушка? – заволновалась я. Может, он поэтому так сдержанно себя ведёт? Тогда избавиться от привязки станет для меня ещё большей проблемой.

– Однажды я почти влюбился, – признался Джернал. – Мне было двадцать восемь, ей двадцать пять. Высокая, стройная, на удивление сильная и ловкая. Она стреляла из бластера с такой точностью, что мужчины ей завидовали. Никого к себе не подпускала, а на спаррингах носила защиту, чтобы избежать привязок и ни от кого не зависеть даже временно.

– И что случилось? – заставила себя спросить ровным тоном, хотя чувствовала нарастающее раздражение. Какая-то милбарка привлекла Джера сильнее, чем я! Вот и что в ней такого было? Об её внешности он не говорил! Одно только умение обращаться с оружием? Я, кстати, стреляю ничуть не хуже. А привязка, возникновение которой я допустила… Соглашусь, тут моя оплошность. За одно это меня можно считать недостойной уважения.

– Дядя убедил, что я слишком молод и мне рано связывать себя серьёзными обязательствами. Я посчитал его аргументы разумными и не стал за девушку бороться.

– А она?

– Она вышла замуж. – Я ощутила спиной движение его плеч. – Наши женщины никогда не выберут того, кто сдался и дал шанс другим. А я по-сути именно это сделал.

– Жалеешь? – я ещё больше занервничала, уловив в его голосе грусть. Образ несчастного влюблённого – последнее, что мне хотелось видеть в своём мужчине.

– Жалею, что пришлось показать себя слабаком. Служба в отряде моего дяди, которая требует времени и не допускает семейной жизни, для многих всего лишь отговорка, попытка красиво подать своё бессилие и нерешительность.

– А о потере девушки тебе не жаль? – я всё же попыталась вывести его на откровенное признание. – У тебя было право личного выбора. И ты мог по-другому устроить свою жизнь. Ты же сказал «почти влюбился». Для мужчины это серьёзно.

Ответил Джер не сразу. Я напряжённо ждала, а он молчал, словно искал нужные слова – и не находил. Я чувствовала его замешательство, смешанное с непонятно на что направленными нотками раздражения и нежности. Когда собеседник испытывает подобное, милнариане говорят: «Не пытайся рассмотреть дно в мутном потоке – как ни старайся, не увидишь, что его мутит».

– Бессмысленно вспоминать об упущенном, – наконец медленно произнёс мужчина. – К тому же, не теряя и не рискуя, можно упустить настоящее счастье. Я об этом тебе тоже говорил.

– Ты о перспективе стать фаворитом или об участи короля цоррольской династии, которые для тебя уготовил дядя? Ты это считаешь лучшей долей? – попыталась зацепить я, чувствуя, что он уходит от прямого признания.

– Нет, я о…

Не договорил. Совсем рядом с деревом песок шевельнулся и с силой выстрелил вверх практически до уровня наших ног. Вместе с ним на поверхность сиреневой дюны выскочило нечто мохнатое, многоногое, серое. Встряхнулось, не дав себя толком рассмотреть, и шустро унеслось куда-то вдаль.

– Что за… – потрясённо хрипло выдавил Джернал и осёкся, потому что ещё один песчаный выброс оставил после себя очередную зверюгу – на этот раз одетую в жёсткий глянцево-чёрный панцирь, блеснувший в свете планеты-спутника, уже высоко поднявшегося над горизонтом.

А спустя мгновение – новый «взрыв»… Нескольких минут не прошло, как ровная песчаная поверхность оказалась изрытой глубокими ямами, а воздух наполнился взвесью мелкого песка, запахами газов, вырвавшихся из-под земли вместе с животными, и разноголосыми визгами и воплями.

Ранее казавшаяся необитаемой, пустыня не просто ожила, она начала бурлить жизнью. Везде, куда мог достать взгляд и насколько позволяло скудное освещение, мы видели, как кто-то бежит, прыгает, догоняет, убегает, рвёт на части…

– Они всё это время были под нашими ногами? – наконец обрёл способность говорить мой спутник. – И ты молчала?

– Днём и во время дождя местные звери не представляют угрозы. Спят, зарываясь глубоко в песок, ты бы всё равно не смог их откопать, – пояснила я.

– Ну ладно… – Джер напрягся, отодвигая меня от себя, и спустился ниже, опираясь обеими ногами на нижнюю ветку. – Ты тут сиди, я поохочусь. Будут указания? Кого мне ловить? Или как пойдёт?

– Как пойдёт, – неохотно решила я.

Неохотно потому, что, во-первых, мне хоть когда-то и довелось штудировать справочник планет, чтобы выдержать экзамен по географии, но полученные сведения всё же были общими, а не детальными. То есть кто тут редкий и ценный, а кто многочисленный, я точно сказать не могу. Во-вторых, я бы не стала усложнять и просто приманила голосом потенциальную еду. Так что Джеру вовсе незачем было рисковать и прикладывать столько усилий. Однако сработало любопытство, и сыграл роль явно ощущаемый в настрое мужчины азарт. Ну не смогла я лишить его возможности применить свои умения и испытать новое оружие!

То самое, необычное, которое полыхнуло голубым плазменным росчерком, едва сапоги спрыгнувшего вниз милбарца коснулись песка. Тут же от него шарахнулись и удрали в темноту непонятные тёмные комки, до этого грызущие кору дерева. Ещё два более крупных существа, бегущих мимо, изменили направление и умчались подальше. Зато прыгающий вовсе не к нам зверь остановился, развернулся и бросился в атаку, явно приняв Джера за лёгкую добычу.

– Ну давай, посмотрим, из чего ты сделан… – пробормотал мужчина, принимая боевую стойку и сосредоточиваясь на приближающемся противнике.

Я тоже была настороже, готовая помочь, – мне ведь для этого вовсе не нужно спускаться, достаточно будет бросить гравитационный импульс. И всё же вмешиваться не торопилась, наблюдая.

Небольшая, если смотреть издали, прыгучая тварь оказалась чуть ли не с Джера ростом. Напасть по прямой, одним прыжком, ему мешало дерево, которое милбарец использовал как прикрытие. Однако и ковылять по песку оно умело шустро, ловко меняя траекторию, пытаясь обойти вёрткую жертву, и периодически совершало резкий скользящий выброс, проверяя свои шансы.

Поначалу Джернал действительно избегал прямого контакта, пытаясь понять, на что животное способно и каких сюрпризов от него ждать. И, лишь изучив его повадки, пошёл в наступление.

Шаг, взмах мечом, уклон в сторону, новый взмах…

Почувствовав нарастающий жар и тревогу, я бросила взгляд в темноту и не раздумывая метнула за спину мужчины гравитационный импульс. Потому что увидела то, что он не видел, – ещё два хищника, привлёчённые схваткой, ползли, пригибаясь к песку, готовые напасть.

Теперь от потенциальной жертвы их отделяла невидимая, но непреодолимая стена. Один, всё же решившись на атаку, бросился вперёд, срикошетил и растянулся под ногами второго зверя. И тут же сам превратился в корм, потому что церемониться конкурент не стал…

Мой взгляд вернулся в милбарцу, который за это время сумел пронзить мечом толстую шкуру и теперь, отпрыгнув в сторону, менял положение, чтобы нанести последний удар и не попасть в зубы раненого зверя.

Одобрительно хмыкнув, я всерьёз задумалась, что пора и мне слезть. Добыча, конечно, завидная, но поднять такую тушу на дерево целиком – явно не в его силах. Оставлять же её внизу бессмысленно – не пройдёт и нескольких минут, как сюда сбегутся любители дармовой закуски. Они уже мчались – я это слышала и ощущала исходящую от них угрозу…

Однако и тут Джер меня удивил. Используя всё тот же меч, он ловко отсёк обе задние лапы, завернул в куртку, связал её рукавами и подбежал к дереву.

– Поймаешь? – крикнул и, не дожидаясь ответа, подбросил свой трофей. А потом и сам подпрыгнул, чтобы подтянуться и забраться повыше.

Я думала, он первым делом поставит себе в заслугу, что легко такую громадину уложил, или сделает акцент на сложности задачи и собственной удачливости. Но услышала лишь уважительное:

– Добротное оружие. Идеальное для ближнего боя.

– Бой был впечатляющим, – похвалила я. – Только как мы готовить будем? Не думаю, что это можно есть сырым…

– С костром, как я понял, тут напряжёнка, да и слезать до утра нам вряд ли стоит. Разве что отломать ветку и поджечь? Я постараюсь, чтобы огонь на песок не попал. А потом водой из дерева погасим.

– Не успеешь, – не согласилась я. – Если горящая ветка упадёт, реакция пойдёт очень быстрая.

– Тогда остаётся прожаривать на весу, с близкого расстояния и на малой мощности блавера…

Внизу, под деревом, пировала кишащая живая масса – пищала, шипела, порыкивала. А наверху, на ветках, два неумехи-повара готовили жаркое из бедра на косточке в шкуре и собственном соку. Мясо получилось своеобразное – без приправ и соли, подозрительно пахнущее подгоревшей кожей, суховатое, но выбора у нас не осталось. Как и в том, где именно есть…

И если я мешкала, не решаясь начать дегустацию, то для милбарца это не было проблемой.

– Извини, не до приличий, – шумно сглотнув, он торопливо оторвал мясную полосу и принялся жевать.

– Надеюсь, ты об этом никому не расскажешь, – вздохнула я, в свою очередь отделяя небольшой кусочек и отворачиваясь.

Пытаясь отвлечься от окружающей обстановки, внушала себе, что нет причин для смущения. Темнота действует в мою пользу, да и сидит мужчина за моей спиной. Вот прямой взгляд заставил бы смущаться куда больше. К тому же я Джера не вижу, только слышу, как он глотает и с аппетитом принимается за новую порцию.

И ведь вот что странно: вместо того чтобы вызвать отторжение и стеснение – как это однажды было, когда мне случайно довелось зайти кузену, а дверь в столовую, где он обедал, оказалась открыта, – сейчас эти звуки порождали в моей душе совсем иное. Понимание, умиление, желание отдать мужчине кусок побольше – вот на каких мыслях я себя поймала! Даже спохватилась, осознав, что готова повернуться и проследить, чтобы он не обделял себя и не старался выбирать то, что пропеклось хуже, оставив мне лучшее.

– Альма, ты… ешь давай, – словно в унисон моим стремлениям раздался мужской голос. – Остывшее станет совсем жёстким… Может, тебе отрывать сложно? – Он завозился, вытаскивая меч. А спустя пару мгновений рядом с моим плечом оказалась рука, удерживающая в пальцах тонко срезанную мясную пластинку. – Вот возьми.

У меня щёки аж полыхнули жаром от бросившейся к лицу крови. Я с трудом выдавила «спасибо» и приняла угощение. Жевать тонко срезанное действительно легче и приятнее, но мне было не по себе. А всё потому, что в мыслях возникла совсем иная картинка. В которой вовсе не я забирала из его пальцев кусок, а сам Джер подносил его к моим губам, чтобы я могла откусить…

И как бы я ни старалась, навязчивый будоражащий образ буквально преследовал, даже когда, шумно вздохнув и поинтересовавшись, не хочу ли я ещё, милбарец завернул остатки еды в куртку. Даже когда он закреплял её на ветке, а я разматывала полотнища ткани. Даже когда мы привязали себя этими кусками к стволу, чтобы во время сна не свалиться.

Лишь услышав хриплое: «Хороших снов. Выспись. Завтра нам опять топать», я смогла переключиться на иные мысли. Впрочем, они тоже не были целомудренными. И потому последнее, о чём я думала, когда засыпала: «Почему я устроилась на ночлег так далеко от него?..»