День двадцать шестой, когда становится ясно, что физиология – не главная причина переживаний

– Это всё. Действовать препарат начинает быстро, в этом смысле он эффективнее блокиратора. Так что уже через часик почувствуете себя свободной и независимой от желаний тела.

Молодой доктор – внешне, а по возрасту вполне зрелый и опытный, – отступил к шкафчику, чтобы убрать в него инстументы. Я потёрла плечо, саднящее после инъекции, и опустила рукав.

– Спасибо, – поблагодарила, покидая кабинет.

Медицинское вмешательство, о котором говорила бабушка, действительно было необходимо. Тревога за оставшегося на Вильдере Джера не отпускала, а его образ не покидал мои мысли. Он даже мне приснился – молчаливый, серьёзный, смотрел на меня своими карими глазами, словно чего-то ждал. А когда я приблизилась, превратился в Лира. И голосом кузена попросил: «Дождись меня».

Эта иллюзия была слишком приятной, слишком нереальной. После неё предстоящие события становились ещё более невыносимыми. К чему обманываться ложными надеждами и мечтами?

Именно поэтому, едва мы покинули крейсер и приземлились на Тае, я потребовала у бабушки отвести меня к тому самому высококлассному специалисту, которого она хвалила.

Само собой, предлогом для того, чтобы не ехать вместе с отцом во дворец, а посетить самый крупный на Тае больничный комплекс, послужила причина достаточно далёкая от моих личных проблем. Мою стражницу Эвину именно туда поместили на лечение. И я не могла себе позволить бросить её и даже не проведать.

– Порядок? – уточнила бабушка, дожидающаяся меня в холле. – Я предупредила врача, который наблюдает Эвину, нас встретят.

Идти пришлось немало: сначала попасть в соседний корпус по воздушному переходу, затем выйти через приёмный зал, после – проехать по ленте-дорожке через кристаллический парк, где гуляли выздоравливающие пациенты и их гости, наконец – спуститься в утопленные почти на две трети в грунт шаровидные корпуса отделения ментального целительства.

Ощущения здесь были совсем иными. Вокруг разливалась буквально осязаемая атмосфера умиротворения, безмятежности и комфорта. Это чувствовалось во всём: в переливах разноцветных лёгких перегородок из тонких пластин кристаллов, в колыхании невесомых занавесей, отделяющих палаты от общественных мест, в неспешности персонала – улыбчивого и опрятного, прогуливающегося по коридорам, сидящего в креслах, просматривая карты больных, или беседующего и спокойно обсуждающего методы лечения.

Один из врачей, едва заметив наше появление, тут же шагнул навстречу. Вежливо поклонился, с интересом пробежав прекрасными голубыми глазами по моему лицу. На этот раз я не стала надевать маску Алиты, оставшись самой собой. И потому присутствие наследницы, вернее сразу двух, провоцировало закономерное любопытство.

– Как она? – поинтересовалась я у специалиста, который пригласил нас пройти по коридору до палаты с пациенткой.

– Спит. Рано отказываться от успокоительного и снотворного. Мы ищем способ снизить тягу к веществам, содержащимся в выделениях цоррольцев.

– Пленный согласился сотрудничать с вами? – намекнула я на капризный характер Фаффита.

– Он напуган. Озабочен и собственной судьбой, и самочувствием Эвины. Кроме неё, он тут никому не нужен. В его интересах, чтобы лансиане перестали впадать в неадекватное состояние.

– Запах действует только на них? – уточнила я, потому что была в этом практически уверена.

– Совершенно верно, – кивнул доктор. – Кстати, с Цоррола доставили и других пациентов, мы с ними тоже работаем. И уже ясно, что сам запах, то есть летучее вещество, имеет всего лишь лёгкий успокаивающий и расслабляющий эффект. Куда сильнее действуют жидкие выделения, когда происходит непосредственный контакт тела империанина с мехом цоррольцев. Тут даже раса уже не служит защитой – сальный секрет шкуры самцов влияет на всех без исключения. Ну разве что вионцы могли бы оказаться невосприимчивыми, но это надо проверять. На начальных этапах контакта с кожей снижает критичность мышления. Со временем лишает разумности восприятия и провоцирует непреодолимую потребность получать новую порцию, касаясь меха, и превращается в зависимость. В тяжёлых случаях, как у вашей стражницы, это вещество даже блокирует нормальные физиологические процессы…

Правоту его слов я в полной мере испытала на себе. Ведь именно гладя мех Камширрра, я почувствовала от этого удовольствие и без особых сомнений согласилась на нелепую и унизительную свадьбу. Но я лишь один раз успела подвергнуться воздействию, а Эвина так вообще постоянно тискала Фаффита и ревностно относилась к его шерсти! Погибшие первопоселенцы Цоррола не были лансианами. Тем не менее они стали заботиться о меховых питомцах, приводя их в свои жилища. И рабы цоррольцев со временем становились покорными и не пытались оказать сопротивление или сбежать, поскольку постоянно вычесывали мех своих хозяев… А как же милбарцы? Почему они за годы «дружбы» с цоррольцами не потеряли рассудок? Имели иммунитет к подобному влиянию? Или сочли тисканье меховых змей недостойным и глупым занятием для настоящих воинов? Надеюсь, учёные и это выяснят.

– Ужасные последствия, – согласилась я. – Но хоть не смертельные. Шкура самок вообще ядовита.

– Да, мне говорили… – со знанием дела кивнул мой собеседник и с исключительно научным подходом разъяснил: – Наверняка эволюция таким образом облегчила женским особям добывание еды. Самцы заманивают жертву и снижают бдительность, уменьшая у неё чувство опасности, а самки беспечную добычу парализуют, чтобы сожрать. – Вспомнив, что я не учёный, он спохватился и сделал более привычный для обывателя вывод: – М-да… Лучше уж контактировать с самцами и остаться живым. Пусть и с зависимостью от выделений. Дело поправимое, мы работаем над проблемой.

– Вы отправите цоррольца на родную планету, когда найдете антидот?

– Отправили бы. Но он сам не знает, чего хочет. Боится возвращения на Цоррол больше, чем необходимости жить в империи.

Боится? Я удивилась было, но причины опасений нашла быстро. Фаффит наверняка чувствует себя виноватым, что не помешал моему побегу и был слишком болтлив. Именно его оговорки натолкнули меня на подозрения. И он косвенно виноват в том, что случилось на Цорроле в итоге – милбарцы проявили агрессивность по отношению к меховым змеям. Камширрр, вероятно, был в ярости, что его сын довёл ситуацию до такого и не оправдал возложенной на него ответственной миссии. Не знаю, как у цоррольцев обстоит дело с общественным мнением, но и другие его «братья» могут попытаться отомстить Фаффиту за сорванные планы захвата империи.

Эвина, лежащая на кровати в уютной светлой палате, не столько спала, сколько дремала. На наше появление, по крайней мере, она среагировала – приоткрыла глаза и повернула голову. Правда, этим её активность и ограничилась. Она слабо улыбнулась, неглубоко зевнула и снова опустила веки, продолжив дремать.

То ли не узнала, то ли лекарство так сильно влияет на её реакции… Впрочем, это и к лучшему, ведь, если лансианка вспомнит не только меня, но и своего пушистика, наверняка все усилия врачей окажутся напрасными.

Поблагодарив доктора, мы с бабушкой вернулись в основное здание госпиталя, где перед воротами ограды медицинского комплекса ждал мой отряд стражниц и толпа любопытных тайанцев, заинтригованных визитом официальных лиц.

За территорией учреждения находилась стоянка, на которой под присмотром Бэргера и Дарры нас ждали личные каплары. Офицер, вероятно, рассудил, что лучше пригнать транспорт из дворца, чем вынуждать наследниц передвигаться на наёмном.

– Сама поведёшь? – довольно уточнила бабушка, когда я не раздумывая заняла место водителя.

– Соскучилась, – призналась я, с ностальгией погладив рулевую панель.

– Либо смирись с этим ощущением, либо научись находить удовольствие в замене, – прямолинейно посоветовала родственница. – Выйдешь замуж – с капларами распрощаешься. Я вот привыкла к скударам на Авияне, а потом когда на Туларе с чоками столкнулась, то долго в шоке была, никак не могла к ним приспособиться. Чуть не плакала от злости и обиды.

В этом я её понимала. Скудар – небольшой одноместный, реже двухместный транспорт, на котором нужно сидеть верхом, обхватывая ногами корпус. А чоки – плоские, скользящие по земле, на них приходится стоять, держась за длинные управляющие тяги, стараясь сохранять равновесие. Чуть зазеваешься – и ударишься о борт защитного поля. От падения это спасёт, но обидно чувствовать себя беспомощной.

Я осознавала и другое – ради любимого можно свыкнуться с неудобствами чужой, непривычной планеты. Только вот если искренних чувств нет, то многое на родине мужа будет меня раздражать.

Уже на подлёте к дворцу стало ясно – вернуться незамеченными не получится. На площади перед дворцовыми воротами выстроился почётный караул, придворные, проявляя ничуть не меньшее любопытство, чем подданные, толпились за спинами охраны. Отца не было, но мама ждала, беседуя с подругой-фрейлиной бабушки. А за ними выстроились кавалеры. Не вытерпели, видимо тоже вышли встречать. Лишний раз убедиться, что я жива-здорова и их императорству больше ничто не угрожает.

Точно зная, что от меня требуется, я изобразила из себя счастливую, радующуюся воссоединению с семьёй наследницу, покинула каплар и направилась к собравшимся. Шла чуть более быстрым шагом, чем положено, наглядно демонстрируя своё нетерпение и желание побыстрее вернуться к привычной жизни.

Обняв и поцеловав в щёку родительницу, лучезарно улыбнулась потенциальным женихам и перевела взгляд на собравшихся.

– Я рада возвращению домой и благодарна, что вы все за меня переживали. Происшествие стало для меня неожиданным, фактически послужило ещё одним испытанием и проверкой нашего терпения, целеустремлённости и силы чувств претендентов на пост императора. Сейчас я хочу провести время с семьёй, но вечером с удовольствием пообщаюсь со всеми вами на торжественном приёме.

Тайанцы довольно переглядывались. Моё отношение к ним не было притворством. Я не могла ответить безразличием на сопереживание подданных, ведь они действительно ждали и не виноваты, что женихи меня раздражают.

– Молодец, – похвалила мама, когда мы скрылись от толпы за стенами моего кристалла.

– Ты о моей сегодняшней речи или об ошибках, которые я допустила? – хмыкнула я, поднимаясь следом за ней в комнату. Скепсиса в настрое и голосе родительницы не чувствовалось, но кому, как не мне, знать, насколько хорошо она контролирует эмоции.

– Речь тоже неплоха, – обернулась, одарив меня смеющимся взглядом мама. – Хотя я бы сделала больший акцент на сожалении, что женихов рядом не оказалось в тот момент, когда сработал портал. Ведь такую возможность побыть с тобой наедине упустили! – она, уже не сдерживаясь, рассмеялась. – А что касается ошибок…

Мама не договорила, уверенно отодвигая шторку, ограничивающую вход, и продолжила, лишь когда присела на диван:

– Не ошибается тот, кто ничего не делает. И насколько я поняла, только благодаря твоим спонтанным поступкам мы сейчас получили то, о чём могли разве что мечтать. Я ведь сразу почувствовала, как что-то изменилось в способностях. Ими стало легче управлять, и сбои прекратились. И, даже не зная причин, я ощущала, что это как-то связано с тобой. Ещё и заговор этот против империи… Потому, дорогая, давай садись рядышком и рассказывай подробности. А то нечестно получается – все в курсе, кроме меня.

В который уже раз пересказывая свои приключения, я вновь вспомнила о милбарце. Вот только вместо ожидаемого спокойствия, которое неизбежно должно было наступить после инъекции, всё равно чувствовала тревогу и тоску.

Препарат не помог? То есть хвалёный бабушкин врач ошибся, например, в дозировке? Или просто моему организму требуется больше времени, чтобы забыть о своих желаниях?

Задавать эти вопросы было некому, поэтому, в очередной раз заставив себя не думать о Джере, я сосредоточилась на болтовне мамы.

«Какое платье наденешь на сегодняшнее торжество?.. Какие хочешь украшения?.. А у Лира такая миленькая фаворитка, тебе бы с ней познакомиться поближе… Женихи твои „отличились“, скандалить пытались. Торианин и лорепианин в склоках не участвовали. Остальные изворачивались, не знали, в чём ещё своё превосходство показать. Хорошо, у нас придворные сдержанные и терпеливые… Соревнования завтра начнём?.. Надо будет ещё пару платьев тебе заказать…»

Я всё это принимала к сведению, кивала, пыталась сосредоточиться на беседе, но мысли то и дело разбегались. Ловила себя на том, что всё это меня не волнует. Мне безразличны наряды, факты о женихах не провоцируют интереса, а необходимость планировать будущее вызывает отвращение.

Когда мама ушла в сопровождении фрейлины, которая сообщила, что папа ждёт, я была рада. Оставшееся до вечера время использовала максимально эффективно – пообедала и вместе со своими девочками посетила спа-зону. Каким бы ни было моё настроение, а на торжестве нужно выглядеть достойно.

Глядя на своё отражение в огромном зеркале зала спа, где можно было оценить результат процедур, я видела прекрасную, ухоженную тайанку. И всё равно испытывала разочарование. В моём облике словно чего-то не хватало. Красота была… холодной, неживой, отстранённой.

Даже дорлитарка – мелкая и невзрачная – сейчас казалась мне привлекательнее меня. Она выглядела одухотворённой, словно светилась счастьем. И Дарра…

– Вы мной недовольны? – заметив мой пристальный взгляд, тут же среагировала и подошла исгреанка.

– Нет, – я ей улыбнулась, качнув головой. – Просто задумалась. Ты и Бэргер…

– Он ответственный мужчина, – успокоила меня стражница. – И ваше предложение служить в императорском отряде мы уже обсудили. Оно нам обоим по душе.

– Спасибо, – поблагодарила я и обернулась к насторожённо прислушивающейся к разговору дорлитарке. – Нейла, а ты чего хочешь? Уедешь на Риталь с Ядином или найти ему место при дворе нового императора? У него… – меня вдруг осенило, что этот риталианин, как и его соотечественники, тоже должен был обрести какую-то способность. Однако, вспомнив, что это пока тайна, умолкла, подхватила стражницу под локоть и увела подальше от остальных. Лишь там продолжила: – Ты уверена, что он сможет совладать со своим новым предназначением?

– Вы в курсе, да? – смутилась Нейла. – Он сам не свой был, когда это осознал. Его накрыло способностью чувствовать нужное направление поиска. Ну как и у тульян, они же только в своё совершеннолетие этот дар получают и специально готовятся, выбирая объект, который потом с лёгкостью смогут находить. А Ядин в момент первого срабатывания способности был с тяй-аем… Так что теперь он точно знает, где прячется малыш и ему подобные. Может обнаружить любого. Вот мы и подумали, что вместе сможем работать в заповеднике на Тае. Будем искать сбежавших тяй-аев и возвращать обратно. Они же глупенькие, не понимают, что там для них куда лучшие условия, чем в городах, где не только кристаллы растут. Знаете, сколько их гибнет, когда что-то неперевариваемое для себя находят и съедают?

Я улыбнулась её горячности. Кажется, будущий императорский отряд всё же потерял одну стражницу, зато служба охраны природы приобрела прекрасных помощников.

Вернулись мы как раз к началу торжества. Запланированное на вечер, оно отличалось от того, которое могло бы происходить днём. В первую очередь тем, что местом для встречи был избран королевский парк, а не парадная зала. Тем самым подчёркивалась неофициальность и большая непринуждённость общения. Во вторую – изумительным световым шоу, которое при свете Эпсона было бы не настолько эффектным. Выточенные из кристаллов статуи источали сияние, песок под ногами переливался – мягко, люминесцентно, меняя цвет в зависимости от плотности насыпи. Над головой ничуть не менее эффектно мерцало звёздное небо, на фоне которого то и дело расчерчивали яркими линиями свой путь, сгорая, метеоры и взрывались, осыпая присутствующих разноцветными искрами, световые сферы.

Последние создавала моя стражница, Вайлин, подбрасывая их в воздух, а Лаита потоками ветра поднимала ввысь. Впрочем, не они одни занимали себя и развлекали гостей. Малла создавала фантомные образы диковинных животных. Дарра – ловко касалась их в считанные секунды до исчезновения фигур. Для обычного империанина это было бы невыполнимой задачей – горайдка быстро и непредсказуемо меняла композицию из фантомных образов.

Однако, пожалуй, самым эффектным стал поединок огня и воды, который устроили Шайла и Тарина. Уайлианка раскалила, заставив вспыхнуть огненным языком, центральную фигуру фонтана, а зоггианка подняла воду из его чаши, свив струи в настоящего дракона-спуктума.

Зрелище вышло завораживающее. Огонь полыхал, взвиваясь к небу, и опадал, атакованный гибким водным потоком. Прорывался сквозь промежутки в струях – и вновь гас, съедаемый разинутой пастью… Дракон победил – пожрав огонь, с торжествующим шипением превратился в облако пара и потоками дождя вернулся обратно в чашу.

Девочки сами вызвались устроить выступления. В какой-то степени эти шоу были прощальными. Неизвестно, как сложится их дальнейшая судьба, немногие захотят остаться в отряде.

Хотя, разумеется, в представлении участвовали не все. Были и те, кто выполнял свои прямые обязанности – Дияра, Нейла и Омиша стояли возле меня, обеспечивая сопровождение и охрану.

Их присутствие сдерживало натиск женихов. Ведь каждый считал необходимым подойти и высказать свои мысли о произошедшем: кто-то действительно радовался моему возвращению, кто-то использовал ситуацию как повод для нравоучения, кто-то выражал сочувствие, что мне вот так не повезло…

Я старалась отвечать нейтрально, не провоцируя на долгую беседу, но претендентов на моё внимание было немало. Одних только женихов одиннадцать, а ведь ко мне подходили и придворные, и работники посольств, и империане из состава делегаций.

Свободное время у меня появлялось нечасто и ненадолго. В эти редкие мгновения я наслаждалась представлением, выкинув из головы все мысли и стараясь не думать о завтрашнем дне. Когда возбуждённая зрелищем поединка стихий толпа отхлынула от фонтана и устремилась в сторону очередного эффектного зрелища, я не последовала их примеру. Опёрлась ладонями о не успевший остыть кристаллический бордюр чаши, всматриваясь в мерные колебания медленно успокаивающейся воды.

– Здесь недостаёт рыбок, – негромко произнёс кто-то, и я подняла голову, отыскивая взглядом воспользовавшегося удобным моментом визави.

Мужчина в тёмном непримечательном костюме сидел вполоборота на краю фонтана. Не так близко, чтобы спровоцировать моих стражниц на активность, но и не настолько далеко, чтобы я не могла его расслышать. Рука в перчатке поправила закрывающую лицо маску – подобные, впрочем, носила добрая половина присутствующих, чтобы не отвлекать моё внимание от почётных гостей, – и незнакомец продолжил:

– Хотя, конечно, это же не природный водоём… А на Тае вообще водятся рыбы? – он словно растерялся, настолько неуверенно высказал предположение.

– Водятся, – сгладила неловкость я. – А вы не тайанец? – Попыталась рассмотреть цвет волос, закрытых надвинутым на голову капюшоном, и с непонятным самой себе неудовольствием осознала, что выяснить, кто он, не получается.

– Нет, – из-под маски глухо ответил мужчина и умолк.

– Но вы же в чьей-то свите? – попыталась приблизиться к разгадке я, снедаемая каким-то несвойственным мне, тревожащим душу любопытством. Словно его ответ мог вмиг меня успокоить.

– И да и нет, – помешкав, совершенно неопределённо выдал собеседник.

– Не желаете признаться, в чьей именно, чтобы я не расценила наше общение как умышленный ход? И глава вашей делегации не наказал вас, а я осталась объективной?

– Вы так зависимы от чужого мнения? – хмыкнул неизвестный. – Вот уж не думал…

Раскрывать инкогнито он явно не желал. Я хотела было сдуть капюшон порывом ветра, но сдержалась. Не хватало ещё, чтобы моё любопытство обернулось неуважением к гостю. Да и подобное желание в отношении совершенно незнакомого, постороннего империанина пугала и казалась мне ненормальной.

– Я ко всем отношусь непредвзято, – сердито отчеканила, хотя злилась я в этот момент вовсе не на него, а на саму себя. – И завтра на соревнованиях вы все в этом убедитесь.

– Простите за бестактность. И за то, что нарушил ваше уединение, – приняв мои слова за укор, извинился мужчина. Поднялся, вежливо поклонился и отступил в темноту, скрываясь за стоящей рядом статуей.

– Вот ведь… – я неслышно выругалась и едва сдержалась, чтобы не броситься за ним следом.

– Что-то не так? – тут же всполошилась Нейла, переглядываясь с удивлённой Диярой. – Он что-то сделал? Я не заметила.

– И я не почувствовала, – забеспокоилась Омиша.

– Всё в порядке. Гость оказался слишком скрытным, – вздохнула я.

Отвлеклась на вспыхнувший над головой световой шар, ответила вежливой улыбкой прошедшему мимо торианину, проследила взглядом за дорлитаркой, которой разрешила погулять с её возлюбленным. И поймала себя на том, что невольно пытаюсь найти в толпе одётого в тёмный костюм незнакомца.

– Не меня ищешь, дорогая? – нежным говором поинтересовался очередной визави.

– Лир! – я радостно обернулась. – А я уж подумала, что не придёшь. Всё же праздник неофициальный, а ты теперь занятая государственными делами персона.

– Даже занятые персоны должны отдыхать, – мягко, но нравоучительно парировал кузен. – К тому же… – Он оглянулся, протягивая руку к скромно прячущейся за его спиной девушке. – Алиэль очень хотела посмотреть на умения твоих стражниц. Это же такое редкое зрелище.

– Мне всё понравилось! – восхищённо всплеснула руками действительно очень миленькая тайаночка. Я её так и не вспомнила, но меня совсем не это сейчас беспокоило.

– Ты на меня сердишься? – уточнила тихо, когда фаворитка кузена отвлеклась на промелькнувшего мимо фантома неведомого для Таи лансианского зверя-земульти.

– Должен. Но… как-то не получается. – Лир поморщился и махнул рукой. – Тебя, Альма, хочется убить и расцеловать одновременно. Не завидую я тому, кто в тебя влюбится по-настоящему.

– Такого «несчастного» не будет, – вздохнула я, окидывая взглядом толпу, где раздражающими фигурами виднелись женихи. – Одно радует, завтра всё закончится. Так или иначе.

– Так или иначе… – задумчиво повторил кузен, глядя сквозь меня. Его взгляд вдруг стал пустым, голос – безжизненным, лицо окаменело маской, на которой шевелились лишь губы: – Одиннадцать в условии задачи. Простое уравнение. Но неизвестную величину учтём и стройность вычисления сломаем, придя к решению иным путём.

– Ты увлёкся математикой? – в лёгком ступоре от того, что неожиданно стала объектом предсказания, пробурчала я. Хоть и понимала – от желаний кузена мало что зависело. Да и стиль изложения приходит к прорицателю спонтанно.

– Наверное, слишком много казначейских бумаг проверял последнее время, – приходя в себя, с усилием улыбнулся Лирьен. Подарил благодарный взгляд подошедшей к нему и взволнованно положившей ладонь на плечо Алиэль. Погладил её пальцы и поинтересовался: – Хочешь гулять допоздна или пойдём домой?

– Мне достаточно. И ты устал, – бросив на меня извиняющийся взгляд, пролепетала девушка. – Обилие новых впечатлений утомляет.

– И мне тоже достаточно, – я не только не стала их задерживать, но и сама воспользовалась этим предлогом, чтобы покинуть приём. – Проводите меня?

– Конечно, – тут же отозвался кузен, предлагая мне локоть. Другим уже давно завладела тайаночка, ласково прижавшись щекой к мундиру цвета бледного золота.

Я и не заметила, как мы добрались до моего дома. Теперь только моего. Лиру не по статусу здесь оставаться, вице-король имеет право на иные условия, чем начальник стражи наследницы.

– Там раньше была моя комната. А рядом комнаты Альмины, – Лирьен остановился у входа и указал своей фаворитке на вершину кристалла.

– Красивый, – искренне похвалила Алиэль. – Но я бы побоялась селиться так высоко. Хорошо, что наш дом ниже.

– Главное – удобство, – поддержала я девушку.

– А кто станет жить в вашем кристалле, когда вы замуж выйдете? – живо поинтересовалась она. – Кого-то поселят или оставят как память о наследнице Таи?

– Даже и не знаю, – растерялась я. – Никогда об этом не задумывалась.

– Наверное, вы захотите гостить здесь со своим мужем, – предположила девушка.

– Алиэль, нам пора, – остановил поток фантазий кузен. – У Альмины завтра сложный и волнующий день.

Они свернули на другую дорожку, а я скрылась за стенами своего кристалла. На входе меня ждала Дарра, которая добралась быстрее нас. Она, как обычно, проводила меня до комнаты, а сама тактично ушла.

Оставшись одна, я с облегчением выдохнула. Приём утомил. Даже Лир, общения с которым я ждала и хотела, тоже вымотал. Если уж быть честной, то я бы вообще выгнала всех вон и с удовольствием гуляла в парке одна. Хотя… Нет. Можно было бы оставить того, неизвестного. Потому что…

Я резко выдохнула и с размаха гравитационным ударом разнесла вдребезги вазу. Спохватилась, подхватила ветром осколки и аккуратно опустила на пол.

Нет, ну это же надо?! Что за невезение? Почему этот империанин оказался так похож на Джернала?! Почему именно он вдруг попался мне на глаза и решил заговорить? Я и так-то не слишком рассудительна, когда мысли заняты милбарцем, а вот этот напоминающий образ вообще расшатал мою выдержку. Теперь ни о чём не могу думать, кроме того, что сейчас происходит с Джером! Где он? Уже покинул Вильдер или всё ещё лечится? Обо мне хоть вспоминает или я ему безразлична и он рад был избавиться от обузы в моём лице?

Походив по спальне, решила – надо съездить к врачу. Явно ненормальное у меня состояние. Мне совсем другое обещали!

Вот только брать с собой стражниц или Бергера мне не хотелось категорически. И потому, быстро переодевшись и приняв облик Алиты, я, улучив момент, тихо и незаметно слевитировала с балкона. Прошла через распахнутые ворота, следуя за решившими покинуть приём гостями, забралась в наёмный каплар и не мешкая направила его к больнице. Облик наследницы вернула, лишь когда перешагнула порог кабинета врача.

Доктор, к счастью, оказался на месте – его смена ещё не закончилась. Хоть и удивился он моему позднему и незапланированному визиту, но жалобы выслушал. Развернул аппаратуру, закрепил на коже датчики, попросил меня подумать о Джере… Представить его рядом… В одной постели… Подумать, что он ушёл… Представить кого-то другого… И снова его…

– Я не могу вам помочь, – наконец он вздохнул, снимая и сворачивая приспособления.

– В смысле? – растерялась я. – Всем помогаете, а мне?.. Если не подходит инъекция, может, хотя бы блокиратор?..

– Это не привязка, – мягко оборвал меня врач. – Я надеялся, вы сами это поймёте, когда осознаете, что препарат не даёт эффекта. Он гасит только желания тела. Но не разума. Вы любите. А от этого нет лекарств.

Люблю?..

Я растерянно хлопала глазами, понимая и не понимая одновременно. Неужели это возможно? Мне казалось, любовь у женщины – как влечение души, а не тела – возникает лишь после свадебного танца. Только когда она обретает того, кто становится истинным спутником на всю жизнь. Однако, судя по словам врача, я ошибалась и всё может быть иначе.

И это «иначе» терзало, мучило и сворачивалось тугим комом в горле, не давая дышать. Что мне теперь делать?..

Что?! Самый глупый вопрос, который только можно было задать самой себе! Неужели я откажусь от настоящих чувств лишь потому, что считаю их неправильными и невозможными? Неужели меня ничему не научил пример Джернала? Он до сих пор жалеет, что малодушно позволил себе отступиться от любимой девушки, прикрываясь надуманными причинами.

А ради чего мне отступать? Я ведь могу вернуться сначала на Вильдер, чтобы узнать о милбарце, а если понадобится, то и полететь на Милбар! Убедиться, что жизнь Джера вне опасности. Честно обо всём поговорить. Завоевать его любовь… Ждали меня женихи – и ещё подождут. Тем более что не они моя судьба. В крайнем случае, начнут без меня, испытания займут пару дней. Вернусь… И представлю всем своего избранника. Пусть только попробуют возмутиться или протестовать!

Настроенная решительно, направила каплар в космопорт. Да, одета я вовсе не для путешествия, оружия у меня нет, и нет стражниц, но разве мне всё это нужно? У меня есть намного большее – моё желание быть рядом с любимым и мои способности. Этого более чем достаточно.

О том, что за мной слежка, я поняла быстро. Ещё один каплар, сверкая бортовыми огнями, летел позади как приклеенный. Потому, опустившись на площадку перед зданием космопорта, я выскочила и спряталась за колонну. А когда преследователь приземлился, дала ему выйти и прижала к борту гравитационным прессом.

– А, это вы, Бэргер, – несколько даже разочарованно протянула я, подходя ближе. – Рьяно выполняете свои обязанности? Как догадались-то?

– Я разведчик, фисса. И чутьё у меня лучше, чем у вашего кузена.

– Какая разница, – отмахнулась я. – Я всё равно улечу. Возьму под контроль корабль, экипаж и…

– Не улетите, – в отрицании качнул головой исгреанин.

– А кто меня остановит? – скептично уточнила я, чувствуя, как с одной руки срываются и бьют в землю маленькие пучки молний, а другая невольно сжимается в кулак, отчего дверца и капот каплара, на которые пришлось гравитационное давление, с жалобным скрипом сминаются, словно бумажные. – Вы?

– Вы сами, – не обращая внимания на опасность, серьёзно ответил де'Юс. – Ваш возлюбленный должен иметь причины уважать вас. Вы уверены, что ваше нежданное появление сподвигнет вашего избранника на ответные чувства? Любовь – это прекрасно и замечательно. Но в нашем мире кроме любви существует и ответственность. Да и само чувство накладывает на нас свои обязательства, хотя мы чаще всё же стараемся о них забыть и потому поступаем эгоистично. А ведь любовь это не только желание добиться любимого, но и отпустить, если он выбрал не вас. Отступиться, дав возможность ему самому принять решение. Не навязывая себя, не диктуя условия. Достойно уйти в сторону, оставив в покое свой объект любви. Не думайте, что я сейчас нашёл удобные слова, лишь бы уговорить и удержать вас. Я никогда не говорю одно, а сам поступаю как мне выгодно. Я тоже был готов отпустить Дарру, если бы она меня оттолкнула. Самопожертвование – вот высшее проявление истинных чувств.

Он говорил, а я стояла как парализованная, понимая, что он прав. И от этого в душе разрасталось отчаяние, а по щекам покатились первые слезинки.

– Что б вас, Бэргер!.. – выругалась, сжимая зубы, чтобы не разреветься окончательно.

Заглушая действием душевную боль, решительно зашагала к каплару, на котором прилетела. Бросив взгляд на принадлежащую дворцовой охране искорёженную машину, рядом с которой по-прежнему стоял исгреанин, коротко приказала: – Забирайтесь назад.

Активируя технику, лишь взглянула в зеркало, убедилась, что де'Юс выполнил распоряжение, и направила технику в сторону дворца.

Понимая, что мне сейчас не до разговоров, мужчина осмотрительно молчал. Стражники у ворот отдали ему честь, хоть я и чувствовала – их одолевало любопытство: откуда это возвращаются начальник отряда наследницы со стражницей-тайанкой? В парке уже никого из гостей не осталось, суетилась лишь прислуга, приводя территорию в порядок.

Нижние ярусы моего кристалла светились – стражницы, видимо, ещё не спали, но я заходить к ним не стала. Поднялась к себе, оставив Бэргеру надзор за режимом сна и бодрствования сотрудниц отряда.

Я же, вместо того чтобы лечь, набросала на пол перед окном-стеной своей спальни подушек и устроилась в них, дожидаясь утра.

Смотрела на звёздное небо, меняющие свою яркость кристаллы-статуи, медленно разгорающуюся полоску зари… Из головы никак не выходило предсказание Лира.

Очень уж спонтанно оно появилось. Обычно действует схема: подарок-прогноз. А тут ничего подобного не было, всё против воли предсказателя вырвалось. Значит, что-то важное и судьбоносное.

Но что же это за «неизвестная величина»? Я сама, когда чуть не сбежала и не спутала планы? Кузен видел мой несостоявшийся побег? Или речь о другом событии? Тогда о каком?

Одиннадцать… Это явно о женихах. Только что же тут нового? Состав участников определён. Или кто-то из них в последний момент откажется от соревнований, не желая показать себя в плохом свете? Или, наоборот, эрриянин решит вернуться в ряды претендентов и побороться?

Так ничего и не поняв, с первыми лучами появившегося на горизонте диска Эпсона я отправилась завтракать. И приводить себя в порядок. Сегодня…