День двадцать восьмой, когда пришло время откровенных разговоров

– Не хочешь признаться, что за махинацию ты затеял? Всё втайне, за моей спиной!

Вопрос, который я задала отцу, на этот раз был исключительно моей инициативой. Как и ранний утренний визит в его кабинет. Папа вряд ли ждал подобной настойчивости и потому с явным нежеланием оторвался от бумаг на столе.

– Ты не вовремя, Альмина, – пожурил хоть мягко, но не слишком довольно. – Нам теперь приходится улаживать уйму проблем, которые, по правде говоря, по твоей вине возникли.

– Дихол! Я-то тут при чём? – изумилась я, даже не думая покидать кабинет. Наоборот, подошла ближе и уселась в кресло рядом со столом. – Милбарцы «подружились» с Цорролом, втихую едва не устроили захват империи, а я в этом виновата? Ты сам разрешил Джерналу участвовать, хотя знал, что в случае победы потребуется уладить проблемы с его назначением на пост императора, и в этом тоже я виновата?

– А кто сбежал с этими сомнительными «друзьями»? Кто позволил себя захватить? Кто так тесно «сотрудничал» с милбарцем, что ухитрился заполучить к нему привязку…

– Можно подумать, наличие влечения – такая уж страшная проблема, – пожала я плечами, демонстрируя, что не считаю это весомым аргументом, и дословно повторяя мысли бабушки. – Избавиться от неё проще, чем распутать клубок интриг.

– Может, и проще, – не стал спорить отец, – но не всегда целесообразно. Да и получается тоже… не всегда. – Он прищурился, изучая меня внимательным взглядом, но я признаваться не спешила, решив хоть в этом сохранить право на личную жизнь. В итоге, так и не дождавшись откровений, папа вздохнул: – Ладно. Не моё дело. Вернее, моё, но в другом смысле.

– Каком? – встрепенулась я, удостоверившись, что получу наконец ответы на животрепещущие вопросы.

Отец приопустил веки и нараспев произнёс:

– Вершится то, что было задумано с давних времен. Предсказуемое станет неизведанным. Незыблемое – изменчивым. Круг завершится и исчезнет, перевернув правление.

– Это что? Предсказание? – напряглась я.

– Оно самое, – подтвердил родитель. – А знаешь, где предвидение меня настигло? В госпитале на Вильдере, в палате милбарца.

– Ты к нему пошёл? – изумилась я. – Зачем? – Спохватилась, сообразив, что это-то как раз понятно. И вопрос изменила: – То есть как про него узнал?

– Служба безопасности короля зи'Яла без особенных подробностей, но сообщила мне, с кем именно ты находилась на побережье. И передала найденный меч. Я решил вернуть его владельцу, заодно потешить своё любопытство. Интересно же, кого ты так опекала целые сутки, пока он без сознания оставался.

– Он это заслужил, – серьёзно пояснила я. – Никто бы не смог сделать для меня столько, сколько сделал Джер. Он честный, ответственный и бескорыстный.

– Я понял, – кивнул папа. – Понял, когда т'Ёр не принял меч. Он без малейших колебаний подарил его мне. И я сам был в замешательстве, опешив от обрушившихся на меня образов. Ты – могущественная, сильная, объединившая в себе все возможные способности. Я увидел тебя, поднявшуюся в воздух, с развевающимися от ветра волосами, светящимися руками, с молниями и искрами… Все стихии покорились твоей воле. Видел планеты-покровители, которые кружились вокруг тебя, будто в танце, пока вдруг они не замерли. К ним присоединился мятежный Милбар, а к тебе приблизился милбарец. И ты ему улыбнулась…

– А ты понял, что новой столицей империи должен стать Милбар, а моим мужем Джернал! – обрадовалась я.

– Не перебивай, Альмина. Я не закончил. Джернал остался рядом с тобой, а вот Милбар исчез. И все наши планеты… – Он умолк, подбирая слова, которыми трудно было описать увиденное. – Они не выстроились в круг или спираль, они разлетелись и собрались в скопление. Я стоял на каменистой поверхности и видел сразу все наши звёздные системы на тёмном ночном небосклоне. Такое невозможно наблюдать ни с одной планеты Объединённых территорий.

– Это Цоррол. – Я вспомнила, как изумилась невероятному зрелищу, которое показал мне Камширрр. – Оттуда наша огромная империя видна как на ладони.

– Да, пожалуй.

Отец задумался. Впрочем, как и я, потому что не сходилось что-то в этом предсказании. Не было в нём того привычного, на что можно было бы с ходу опереться в своих решениях. Почему впервые за тысячи лет не соответствуют друг другу будущий император и его родина – планета-столица? Почему я в видениях отца оказалась в эпицентре происходящего?

– Милбар не прислал депеш? Никак не отреагировал на победу своего принца? – поинтересовалась, пытаясь прояснить ситуацию. – Их позиция неизвестна?

– Нет. Хотя мы информацию о заговоре, творящихся на Цорроле бесчинствах и самоуправстве Мейдена Леен т'Ёра им отправили сразу, как только всё прояснили. Впрочем, милбарцам ведь тоже нужно время разобраться и продумать, какой тактики придерживаться.

– Им действительно есть над чем поразмыслить, – согласилась я. – Джернал говорил, что его отец и дядя в хороших отношениях. Он и сам считал его порядочным. Но Джер лично видел дела его рук, а король Милбара вынужден верить на слово своим заклятым врагам. К тому же он имеет все основания полагать, что принц находится у нас в качестве заложника.

– И подтверждению обратного, даже отправленному сыном лично, вряд ли поверит, – продолжая мою мысль, закончил отец.

– Мы обсудим это с Джером. Может, тогда и суть предсказания станет яснее. У тебя были какие-то особые планы на нас сегодня?

– Официальное поздравление с победой можно было бы провести после обеда. А вот торжественное объявление помолвки возможно только после того, как вы между собой все решите. Но если хочешь и вы придёте к согласию в вопросе чувств и политики, можно объединить и всё это организовать вечером.

– Лучше вечером, – решила я, поднимаясь и направляясь на выход. – Незачем дважды собирать зрителей.

Откинув занавеску, прикрывающую проём, хотела было выйти, но задержалась, вспомнив, что забыла ещё кое-что прояснить:

– Почему же подаренный тебе меч вернулся к Джеру? Не понравился подарок? Или ты клинок тоже видел в своём предсказании?

– Не видел. Но зачем мне, в самом деле, меч? Отправить в пыльное хранилище в кучу к другим подношениям? Оружие должно служить своему хозяину. Приносить пользу. Клинок стал неплохим подспорьем на соревнованиях. А когда к нему приложены ум и решимость…

Я благодарно улыбнулась отцу и оставила его наедине с документами. Всё же папа у меня замечательный, как бы там бабушка о нём ни отзывалась. И вообще, будь на его месте другой империанин, разве принял бы он вот так запросто как вероятного жениха для дочери отпрыска давнего врага? Разве стал бы ломать голову, отыскивая выход из сложной ситуации, к которой такой брак может привести?

Испытывая душевный подъём, я привычно легко перемахнула через ограждение лестницы, чтобы слевитировать и побыстрее оказаться внизу. Увидев ожидающего меня Бэргера, открыла было рот, чтобы уточнить, где Джер, но офицер меня опередил, сообщив:

– Проснулся. Оделся. Завтракает.

Я не сдержала улыбки, так забавно выглядел строгий отчёт о таких заурядных бытовых мелочах.

– Когда закончит, проводите нашего гостя на стоянку, – распорядилась, покидая императорский кристалл.

У входа остановилась, жмурясь от ярких лучей Эпсона, силу которых едва сдерживали защищающий дворцовый комплекс купола.

– Фисса Альмина, поздравляю, – не дал расслабиться и насладиться моментом знакомый голос, в котором так явно звучали нравоучительные интонации. И потому я узнала собеседника раньше, чем открыла глаза и к нему обернулась. Цессянин…

– Ваши хлопоты с организацией испытаний оказались на удивление успешными. Признаюсь, я не ожидал подобного. – Он вежливо поклонился, и я думала, что на этом всё, но визави продолжил: – Ваш избранник не самый плохой вариант, могли выиграть и те, кто похуже, недостойные поста императора.

Это был явный намёк на нечестные поступки иперианина, уайлианина и оглианина, пусть даже открыто имена и не прозвучали. И я прекрасно понимала, почему цессянин, «застрявший» в середине турнирной таблицы, проявил такую лояльность к победителю. Окажись он в шаге от победы, как, например, лорепианин, разговор был далек от нейтрального тона.

Впрочем, очень быстро я осознала, что преждевременно приписываю ли'Тону некоторую долю благородства. Потому что дальнейшие слова были далеки от смирения с участью проигравшего и вовсе не свидетельствовали о готовности «сойти с дистанции».

– Я, в свою очередь, признаю точность расчёта и дальновидность милбарца. Так умно воспользоваться ситуацией не каждый способен. Но… Альмина, взаимны ли ваши чувства или правильнее называть это влечением? От привязки можно избавиться и отдать предпочтение пусть нелюбимому, но понимающему и готовому на уступки спутнику жизни.

С трудом я погасила волну негодования, родившуюся в душе. Приопустила веки, чувствуя, что, если не сдержусь, от назойливого поклонника останется кучка пепла. Наконец медленно подняла взгляд на стоящего в трёх шагах от меня беловолосого мужчину.

Лёгкая мечтательная улыбка на изящном узком лице померкла. В сиреневых глазах мелькнуло опасение, а сам ферт попятился. Он даже испуганно, словно в поисках защиты, бросил взгляд на ожидающего окончания нашей беседы Бэргера.

Не очень понимая, что до такой степени могло его напугать, я постаралась сгладить напряжённую обстановку.

– Не стоит, ферт ли'Тон. Ваше беспокойство не имеет оснований.

– Рад, – отступая ещё на шаг, хрипло откликнулся цессянин. – Рад, что ошибся в своих подозрениях. Очень рад…

Он фактически сбежал, торопливо рванув куда-то за статую, едва выдалась возможность. Я же в основательном замешательстве вопросительно посмотрела на Бэргера.

– Вы собирались его убить? Или только напугать? – с отчётливой тревогой заговорил офицер.

– Я ничего такого не планировала. Пыталась успокоиться и ответить цессянину нейтрально.

– Странно. – Де'Юс насторожённо подошёл, подозрительно внимательно ко мне присматриваясь. И, видя, что я жду конкретного ответа, пояснил: – Вы изменились. Не внешне… Хотя внешне тоже. У вас глаза искрились и волосы взметнулись, будто от порыва ветра. Но больше… как бы сказать… Не знаю. Стали сильнее внутри, что ли? От вас исходило что-то такое… Невероятное. Подавляющее… Угнетающее. Мощное… – он покачал головой, с трудом подбирая слова. – От этого хотелось скрыться, даже провалиться под землю, лишь бы перестать ощущать себя ничтожной пылинкой.

Любопытно… Это новый эффект интеграции способностей? Или хранители проявили себя, показав, что недовольны вмешательством одного наглого цессянина? Им лучше знать, как нужно, раз и предсказания организовали, и посчитали милбарца подходящим для их целей «носителем».

Как бы там ни было, все случайности к лучшему. По крайней мере, меня перестанут считать всего лишь удачным сосудом для накопления имперских способностей. Если уж правлению суждено «перевернуться», то пусть переворачивается на выгодных для меня условиях.

На стоянке, ожидая Джера, я уселась в каплар. Утром желающих улететь совсем не было, а вот прибывающие во дворец имелись. Те, кто поселился в Елероне, торопились на работу, аудиенции, совещания. Прислуга, министры, делегаты…

Мне вежливо кланялись, бросали любопытные взгляды, стараясь делать это незаметно, возбуждённо переговаривались. Но никто из них не позволил себе подойти и завязать со мной личную беседу. Возможно потому, что теперь не только Бэргер, но и ещё четыре стражницы стояли рядом. Возможно, причина заключалась в чём-то другом…

– Ты чего это такая?.. Взъерошенная. Причесаться забыла?

Всё же «смельчак» нашёлся. Вернее, нашлась. Бесцеремонно забралась на сиденье, ничуть не менее напористо оттеснив меня к другой дверце.

– Бабушка! – засмеялась я, когда увидела, в каком образе появилась родственница.

Тёмные, чуть заметно волнистые волосы, собранные в небрежный рыхлый узел на затылке. Грубоватая как по крою, так и по материалу одежда – серая рубашка, перетянутая на талии широким кожаным поясом, тёмно-коричневые штаны, заправленные в голенища чёрных сапог, дерюжный плащ с капюшоном. Но самой броской деталью образа, цепляющей взгляд, была вызывающе торчащая из фиксатора на бедре рукоять блавера.

– И давно ты стала милбаркой? – хихикнула я. – Прежде не замечала у тебя таких экзотических пристрастий.

– Я жить не могу без эпатажа. Во дворце стало слишком скучно, когда озвучили итоги соревнований. Обсуждать пакостников – слишком много им чести. Где, спрашивается, повод для новых сплетен?

– И какой же слух ты хотела подкинуть общественности?

– Пожалела твоего мальчика. Один, без семьи. Милбарцы не соизволили с ним связаться и поздравить. Будто им безразлично. А ведь достойная победа – честь для любой планеты. Могли бы и прижать свою гордость, сделав шаг навстречу и начав переговоры.

Она поправила неудобно завернувшийся ворот рубашки, под которым я заметила знакомую цепь. И это, словно намёк, заставило поинтересоваться:

– Уже побывала в портале? Видела?

Беспечность бабушки мгновенно улетучилась. Взгляд карих глаз стал серьёзным, цепким, голос строгим, интонации жёсткими, а фразы краткими и сдержанными:

– Видела. Слышала. Поняла.

Я настаивать на подробностях не стала. Сама ведь тоже отнюдь не все тайны раскрыла, рассказав лишь самое важное.

– Эм… Извините. Не помешаю?

Знакомые хриплые нотки подняли бурю в душе, заставив едва ли не подпрыгнуть на сиденье и рвануться к любимому. Помешала моим намерениям родственница, умерившая мою прыть гравитационным щитом и насмешливым восклицанием:

– Вообще-то я ещё тут. Позвольте хоть вылезти для начала.

– Не нужно, – остановила я её и улыбнулась милбарцу, кивая на заднее сиденье. Подождала, пока Джер, удивлённо косясь на незнакомку, устроится удобнее и представила: – Ялиана Мео Арин, моя бабушка. То есть теперь твоя. Временно, разумеется.

– Как это «временно»? – возмутилась родственница. – Да я в любом облике для него родня. А официальная или самозванная… Это не важно. Старой фиссе вроде меня простительны небольшие шалости.

– Шалости? – опешил Джер. Видимо, не сразу понял суть. А когда разобрался, с облегчением рассмеялся: – Я польщён. Неожиданно, но приятно, так далеко от родины встретить соотечественницу. То есть бабушку Сендею Тагин.

– Я хоть немного получилась на неё похожей? – суетливо поправила волосы «милбарка». – Портрет, знаешь ли, нашёлся в архиве не самого лучшего качества.

– Не думаю, что кто-то будет тщательно присматриваться, – справедливо заметил Джер. – А если станет…

– Оружие лучший способ превратить любопытных в нелюбопытных, – засмеялась бабушка. – Ладненько, – спохватилась и принялась выбираться из каплара, – не буду вам мешать. Вечером увидимся.

– Она у тебя замечательная, – когда за ней закрылась дверца, уважительно отметил Джер.

– А настоящая Сендея сейчас где? – проявила я сомнения, задумавшись о том, о чём актриса и её зритель-сообщник как-то забыли.

– Понятия не имею, – легко откликнулся Джернал. – Мама всегда смеялась, когда я спрашивал про бабушку. Говорила, что настоящей милбарке сложно усидеть на одном месте. Она сама её редко видела, а я так вообще ни разу, не считая портрета. Мы даже не знаем, жива Сендея или нет. Милбарцы предпочитают не делать смерть достоянием общественности. Так что я на самом деле рад возможности хоть вот так с ней повидаться.

– Ну, значит, с этой стороны претензий можно не опасаться, – с облегчением выдохнула я, потому что в воображении уже рисовался скандал и потасовка между двумя солидными милбарками, отстаивающими право на внука и доказывающими, кто из них оригинал, а кто подделка.

– Я тебя не узнаю, – удивлённо поднял брови мужчина. – Ты стала слишком осторожной и серьёзной. Поступок фиссы Ялианы не настолько весомый повод для беспокойства.

– Просто я сама слишком много глупостей совершила за последнее время, – вздохнув, я активировала панель управления, поднимая каплар в воздух. – Риск и безрассудство хороши в меру.

– Риск и безрассудство – двигатель жизни и основа развития, – возразил Джернал. – Стоя на месте, опасаясь и остерегаясь ничего не изменишь. И не найдёшь… – Он подался к окну, с любопытством всматриваясь в проносящийся под нами пейзаж соляной пустыни. – А мы куда? – с явно ощущаемым азартом и нетерпением уточнил.

– Покажу тебе Таю, – улыбнулась я, посматривая на него в зеркало. – Тебе ведь интересно познакомиться с моей родиной?

– Ещё как! – довольно отозвался Джер. – Рыбок тоже покажешь?

– Тебе вильдерских не хватило? – рассмеялась я, разворачивая летуна так, чтобы со стороны милбарца оказался горный хребет, усыпанный друзами разноцветных кристаллов, сверкающих гранями в лучах Эпсона.

– Ух… – восторженно выдохнул зритель, но всё же и про мой вопрос не забыл: – Знакомство с ними вышло своеобразным. Но это же не значит, что я теперь обязан от всех рыб убегать без оглядки.

– А с оглядкой? – пошутила я.

– А с оглядкой я их буду есть, – беспечно фыркнул Джер и умолк, впиваясь глазами в показавшийся на горизонте невероятный по зрелищности пейзаж.

Вздымающиеся ввысь на всей обозримой площади гигантские столбы-кристаллы, увитые оранжевыми растениями. Глубокие ущелья, на дне которых блестела тёмно-зелёная поверхность солёных вод, поднявшихся из-под земли. Сложные каменные арки и хаотично разбросанные остроугольные кристаллические щётки…

– Что это? – потрясённо выдавил Джер.

– Перед тобой заповедник. Место обитания тайанских грызунов, которые едят кристаллы. Практически строят свой укромный уголок.

– Могут пожирать камни? – заинтересовался милбарец, старательнее всматриваясь. – И где они?

– Самих тяйай-ай-яйев с высоты не различить, – пояснила я. – Но ты обязательно познакомишься с одним из них. Обещаю.

Необычное наименование, само собой, вызвало шквал вопросов. Мне пришлось не только это объяснять, но и рассказывать, как малыш спас моих стражниц и экипаж рейдера, – Джер ведь не был в курсе произошедшего.

Зато за разговорами оставшаяся часть пути прошла совсем незаметно. Когда показалась озёрная долина, Джернал в очередной раз восторженно отреагировал и умолк, забыв о вопросах. Широко раскрытыми глазами он благоговейно изучал изумительное по своей красоте чудо природы.

И я его понимала. Заповедник тяй-аев в сравнении с этим уникальным местом смотрится массивным хаотичным нагромождением камней. Здесь же цветные тончайшие кристаллические нити переплетались и свивались, формируя завораживающие узоры, невесомо парящие в воздухе. Они оплетали берега глубоких, но небольших озёр, покрывали собой кристаллическую крошку, формировали сложные арки, создавая иллюзию города из нитей стеклянного кружева.

Свет Эпсона, проходя сквозь них, дробился, отражался, преломлялся и мягким потоком опускался на гладкую поверхность воды. Прозрачная и совершенно чистая, она тоже казалась подкрашенной из-за разных по цвету кристаллов, выстилающих дно.

– Тут вообще ходить можно? – сдавленно поинтересовался Джер, открыв дверцу каплара и не решаясь спуститься на визуально хрупкую поверхность.

– Можно. Эти образования упругие и прочные, – успокоила я его, заглушая двигатель. Первая спрыгнула вниз, отмечая про себя, что ещё два транспортных средства – с Бергером и моими стражницами – опустились на краю долины.

Других желающих посетить уникальное место не нашлось. Необычный озёрный край был один-единственный на всю Таю и потому являлся особо охраняемой природной территорией, закрытой для посторонних.

– Вот никогда бы не подумал… – растерянно бормотал Джер, сначала осторожно ступая на переплетение прозрачных нитей, а потом, присев, ощупывая и оглаживая прозрачные и одновременно гибкие, упругие сплетения. – Кажется, дунь – и тут всё разобъётся. А на деле…

Я смотрела на него, увлёкшегося очередным чудом природы, и пыталась разобраться в собственных мыслях и желаниях.

Мыслями мне хотелось окончательно признать, что доктор не ошибся и я действительно люблю милбарца душой, а не только телом. Хотелось быть уверенной, что мои чувства взаимны и он меня полюбил, а не умело манипулирует, пользуясь ситуацией в своих интересах.

Однако мои желания… Желания противоречили рассудку, мешая сохранять разумность восприятия. Они недвусмысленно подсказывали, что совершенно не важно, какие именно мотивы лежат в основе поступков Джера. И требовали одного – чтобы он был рядом. При любом подтексте.

Вот только, подчиняясь им, я рискую в очередной раз принять решение под влиянием внешних факторов. Мало мне было Камширрра? Потеряв адекватность восприятия от его выделений, я, подобно Эвине, была не прочь провести с «пушистиком» всю свою жизнь. В подземелье, за решеткой, как узница или рабыня… Цоррольцы спланировали и просчитали абсолютно всё. Не учли только мою меньшую уязвимость к воздействию Его Пушистости, ведь я не чистокровная лансианка, и своевременное вмешательство Джера. Слова милбарца о «тёмных норах и вонючих змеенышах» заставили меня ужаснуться перспективам и осознать их раньше, чем мой мозг окончательно зациклился на прелестях совместной жизни с «прекрасным» во всех отношениях цоррольцем.

А теперь ещё одно решение о замужестве… Только в его основе – чувства и желания. И ни одна способность меня не выручит, не поможет. Тем более врач сказал, что это не физиология в чистом виде, иначе бы блокиратор избавил меня от влечения. Да, мои чувства искренние, но что думает на этот счёт Джернал? С одной стороны, его решимость принять участие в соревнованиях – признак неравнодушия, с другой, так ли это на самом деле? Может, я снова принимаю желаемое за действительное?

– Что-то не так? – среагировав на мой взгляд, Джер поднялся. Присмотрелся к лицу, в недоумении склонил голову на бок, нахмурился и осторожно, едва слышно позвал: – Альма?

Скрепя сердце, я собралась с духом, чувствуя, что начала движение по хрупкому стеклу:

– Я рада, что ты приехал. И твоё участие в испытаниях… Мне было очень приятно, я переживала за тебя. Но… Ты же понимаешь, мы не можем нарушить традиции империи. У наших отношений нет будущего.

– Нет, это точно, – согласился он, не разрывая зрительного контакта, и неожиданно улыбнулся. – Но знаешь, мне до них нет никакого дела.

– То есть как? – не поняла я. – Так легко отмахиваешься от правил и приличий… Ты же претендовал на пост нового императора. Отчего же тебе не важны традиции твоих будущих подданных?

– Я рисковал не ради них. Не пытался им понравиться. Не собирался расталкивать конкурентов, если бы не ты.

Джернал тяжело вздохнул. Неожиданно резко шагнул ко мне и приобнял. Закрыл глаза, переместил ладонь на мой затылок, прижимая голову к своему плечу.

– Ладно ты, молодая и неосмотрительная, но я-то «хорош»… – посетовал, обжигая дыханием моё темечко и шевеля волосы. – Дорада…

Меня его слова озадачили. Он имеет в виду, что допустил оплошность? Он, что ли, пожалел меня? Когда я жаловалась на недостойных женихов, Джер внимательно слушал. Сочувствовал проблеме. И сейчас всего лишь проявил тактичность? Мол, кому из женихов нужна невеста с привязкой к другому мужчине? А что в итоге пришлось в соревнованиях участвовать, так это случайность. Ну не захотел показать себя слабым перед соперниками. Где это видано, чтобы милбарец уклонился от честного поединка? Он не цессянин, чтобы нагло пользоваться возникшим у женщины влечением.

Победил, избавил меня от переживаний… Только это всё не то! Не такого я ждала. Желание защитить – достойное намерение. Однако я меньше всего хочу, чтобы он сейчас отстранился, снова стал собранным и спрятался в своём образе воина-защитника.

Мне не нужен защитник, мне нужен любимый! А что нужно ему?

– Ты меня пожалел? – с показным безразличием уточнила я. – Это всего лишь привязка. Вовсе не обязательно было рваться в бой.

Тело милбарца словно окаменело, и я, не выдержав, сама вывернулась из его объятий, чтобы отойти. Не получилось. Джер, подхватив меня на руки, прошипел: «Ничего не понимаю! А ну-ка, подожди…» И зашагал к густому переплетению стеклянных нитей, образующих подобие беседки с видом на озеро.

Усадив меня, опустился рядом и заговорил:

– Давай-ка начистоту, Альма. Я хоть и из королевской семьи, но отнюдь не дипломат. И не умею врать и изворачиваться. А ещё я не умею жить, оценивая дальние перспективы, просчитывая каждый шаг и вынашивая коварные планы, как это делает мой дядя. Я живу здесь и сейчас. Поэтому ты уж прости, но скажу, что думаю. А ты потом сама решай, чего именно хочешь. Только, пожалуйста, тоже не лги.

Ошарашенная, потому что подобного точно не ждала, я кивнула. На лице Джера на мгновение появилась улыбка, но он тут же её согнал, вновь становясь серьёзным.

– Я до последнего полагал, что у тебя не возникло ко мне влечения. Ты держалась очень ровно, спокойно, обычно влюблённые девушки ведут себя по-другому. Но знаешь, что я при этом чувствовал? Мне было больно. Когда ты равнодушно забирала руку из моей, когда серьёзно смотрела, оценивая мои действия, когда всего лишь тактично принимала мои знаки внимания и позволяла проявлять инициативу… Мне кажется, я влюбился в тебя ещё тогда, на Цорроле, когда увидел в самый первый раз и подумал, что ты лансианка. Я даже сбежал, так и не дождавшись «тебя», потому что испугался несвоевременной симпатии к голубоглазой незнакомке. Потом всю ночь не спал, вспоминая твоё лицо. А когда на следующий день понял, кто ты на самом деле, это, к сожалению, ничего не изменило. Скорее усугубило, потому что ты проявила себя как настоящий воин. Напасть на милбарца, имея лишь блавер… Для этого надо быть или очень беспечной, или невероятно смелой, или отчаявшейся. Ты меня поразила.

Он подтянул к себе ногу, меняя положение, чтобы сесть удобнее и продолжил:

– Впрочем, ты поражала меня постоянно. Рискнула всем. Бросила женихов, благополучную жизнь, помчалась добывать неведомый прибор. Сбежала с незнакомцем, чтобы спастись из ловушки цоррольцев. Доверилась мне, и в этом тоже была смелость. Не стала меня обвинять в жестокости, когда я был вынужден убить зверюгу. С интересом наблюдала за охотой, и вроде тебе даже понравилось. Выдержала невероятно сложный переход, который не каждому мужчине по силам… В платье… – последнее выдавил совсем шокированно.

Посмотрел на озеро, на медленно поднимающийся к зениту и увеличивающийся в размерах Эпсон. Взъерошил и без того лежащие в беспорядке волосы. Вернулся взглядом ко мне…

– Я хотел, чтобы ты в меня влюбилась. И не хотел, понимая, кто ты. Насколько оказалось бы проще, не имей ты обязательств перед империей! Я бы замуж тебя позвал ещё на Вильдере. И на Милбар забрал сразу же. Но это были нереальные планы – приходилось помнить, что ты наследница империи. И потому меня словно на части разрывало два совершенно противоположных желания. И я себя сдерживал как мог. Иногда. Иногда не получалось. И в такие моменты я был благодарен твоей стойкости, тому, что ты остаёшься равнодушной и неприступной. Мне тяжело давалось это осознание, но я понимал, что для тебя это правильно. Я, даже когда пришёл в себя в госпитале и узнал, как ты заботилась обо мне, принял это за благодарность. Просто желание поддержать того, с кем пришлось пережить столько трудностей.

Джер, видимо, чтобы занять руки, бездумно подобрал лежащие у его ног обломки стеклянных нитей и теперь перебирал их, продолжая говорить:

– Я с ума сходил. Видеть тебя рядом – заботливую и такую желанную – было невыносимо трудно, но по-прежнему себя одёргивал и запрещал даже мечтать о чём-то личном. А когда ты ушла… Лишившись тебя, понял, что не хочу повторять прошлые ошибки. Осознал, что не имею права отступить и потерять любимую девушку. Даже если она откажет… Я сделал всё, что мог. Хотя бы попытался, а не трусливо сбежал от своих чувств, прячась за красивыми и достойными оправданиями.

Наконец отбросив в сторону кусочки стекла, Джернал придвинулся ко мне. И теперь мои руки стали объектом его внимания – он каждый пальчик бережно и нежно гладил.

– Предложение твоего отца облегчило исполнение моих намерений. Я ведь уже собирался сбежать из госпиталя и с боем пробиваться в космопорт, чтобы улететь на Таю. Прикидывал, как угнать корабль и придётся ли отстреливаться при посадке. Думал, как проникнуть незамеченным на этот злосчастный полигон для испытаний. Или, наоборот, прорываться туда, угрожая оружием…

– Это было бы очень эффектно, – не выдержала я и засмеялась, представив подобный сценарий.

– Ещё не поздно подобную демонстрацию устроить, – воодушевился моей реакцией милбарец. – Что б уж ни у кого не возникло сомнений, что я тут вовсе не ради императорства. Может… – Он ещё больше воспрянул духом, а его взгляд полыхнул азартом: – Может, мне тебя украсть? Пусть твой отец остаётся императором, а мы просто проживём счастливо свою жизнь. Ты же… – он с волнением и надеждой всмотрелся в мои глаза, – ты же меня любишь? Я же не принимаю желаемое за действительное? Вчера после испытаний, когда ты ко мне подошла… Прикоснулась к щеке… И твои слова… – Джёр судорожно вдохнул, сжимая сильнее мои пальцы. – Я едва рассудка не лишился от осознания, каким был глупцом, полагая, что тебе безразличен.

– Совсем небезразличен, – прошептала я, в свою очередь придвигаясь ближе. И намёк мужчина понял правильно, наконец отбросив ненужную теперь деликатность.

Поцелуй был… Нежный. Нет, не так. Он был ласковым и требовательным одновременно. Кружил голову, не позволяя сосредоточиваться ни на чëм, кроме мужчины, крепко сжимающего меня в объятиях. Лишал возможности дышать, сладким спазмом сдавливал сердце и превращал мир вокруг в бесплотное нереальное нечто. Он был тем, что я хотела. Тем, что мне сейчас было нужно. Тем, что давно было нужно. И не только мне…

– Так как? Мне прямо сейчас тебя похищать или до вечера подождать? Ночью бдительность твоих стражниц меньше? Они же спят хоть иногда? Или не спят? – совершенно серьёзно уточнил Джер, видимо окончательно убедившись в обоюдности наших чувств и желаний. – Мне показалось, что девушки, которые меня сопровождали во дворец, всю ночь от двери даже на полшага не отошли. Я для них враг. Такой же, как милбарцы-похитители, практически сообщник своего дяди. Я даже удивился, что девушки-наблюдатели на полигоне вели себя по отношению ко мне объективно и непредвзято. Хотя могли бы отомстить. Ну, там… сообщить, что я чего нарушил, например. Конкуренты с радостью бы подтвердили мою виновность. Честно, я был удивлен, что рейтинг срезали империанам, представителям правящих династий. Пусть даже было нарушение правил, однако всё же они свои, не чужие. Но то, что милбарцу отдали победу в обход всех остальных, более удобных кандидатов… Вряд ли твоим стражницам это нравится. И ещё… – он с сомнением взглянул на старающиеся оставаться незаметными, но видимые фигуры моих сопровождающих, терпеливо ожидающих нашего возвращения около капларов. – Может, этого… Бэргера, отослать куда-нибудь? А то ведь рванёт меня останавливать и мешать. Не хочется причинять ему вред.

– Стоп, стоп… – остановила я поток рискованных планов. – Не надо никому вредить. Если уж сбегать, то я им просто прикажу не охранять себя. Это, может, не так эффектно, зато действенно и без травм обойдётся. Только знаешь… – Я ласково прошлась ладонью по щеке мужчины. – Я бы предпочла иной сценарий.

– Какой?

– Более значимый. Чтобы все – и мои подданные, и бывшие претенденты на пост императора, и мои родители – убедились в серьёзности твоих намерений. К чему сбегать, если новый статус принадлежит тебе совершенно заслуженно? Это твоё право – жениться на мне на виду у всех, а не втайне и непонятно где. Пусть вся империя видит, какого достойного мужчину я выбрала.

– Да уж… увидит. Ведущие на полигоне правильно сказали: Милбар – не империя. Я не империанин, а мой отец и брат не хотят идти на контакт. Если мои соотечественники упрутся и никогда не вступят в союз с империей? Сколько придётся ждать их согласия? День, месяц, год или всю жизнь? Ну и какой тогда смысл в публичной свадьбе и обязательной демонстрации наших чувств? Они ведь никого не обрадуют, только дадут лишний повод для сплетен и пустых разговоров. К чему выставлять наше личное на всеобщее обозрение? И эта ваша традиция передачи статуса столицы… Ею ведь становится родина императора. Милбарцы вряд ли стерпят такое. По доброй воле не допустят чужаков на свою территорию.

– Твой дядя, планируя устранить Камширрра, явно рассчитывал, что власть над Цорролом и империей окажется в твоих руках, – не видя выхода и не найдя других аргументов, недовольно напомнила я. – Получается, что Милбар стал бы частью этого союза.

Джер задумался. По-прежнему не выпуская меня из кольца своих рук, ласково непроизвольно гладил плечи, а я, несмотря на сложность обсуждения, теряла гневный запал и успокаивалась. Ну да, проблема серьёзная, но мы же вместе и любим друг друга, значит, найдём путь её решения.

– Мне кажется, его замысел именно в том и состоял, что милбарцы остались бы свободными, – наконец заговорил Джернал. – Я бы правил империей, но Милбар по-прежнему сохранял независимость.

– Вот изворотливый гад. Цоррольцев обыграл и… – зло восхитилась я и умолкла, не договорив, ошарашенная осознанием: Мейден, пусть и желая иного итога, но дал нам подсказку, как действовать!

Однако торопиться и шокировать этим Джера я не рискнула. Мне самой нужно время осмыслить настолько нестандартное решение.

– Что «и»? – жених не понял причин моего молчания и попытался выяснить продолжение фразы.

– И нас свёл вместе, – улыбнулась я. Предпочла тактику уклонения, перейдя к более приятным поводам для обсуждения. – Давай не будем торопиться. Вечером торжество в твою честь, ты же победитель соревнований. Может, за это время от твоего отца придёт какая-то новая информация… Только ответь честно, от свадьбы со мной ты не откажешься? Ни при каких обстоятельствах?

Джер возмущённо зашипел и стиснул меня, не находя слов. Вот только я, довольная его реакцией, чувствуя, что почти отыскала идеальное решение, долго сердиться ему не позволила – в очередной раз отвлекла… Вернее, увлекла. И сама увлеклась тоже.

Опомнилась, лишь когда до сознания дошёл плеск воды. С трудом высвободилась из тесных объятий, чувствуя, как огнём полыхают щёки от несдержанных порывов моего возлюбленного. Одёрнула поднятую до бёдер юбку, провела пальцем по припухшим от поцелуев губам и скрепила застежку платья, к которому Джер отнёсся не слишком бережно.

– К чему такая поспешность? – оправдала вопросом свою отстранённость и нежелание продолжения. – Или на Милбаре так принято? Прости, если обидела, но я ведь ничего не знаю о ваших традициях. Империане обычно до свадьбы стараются в близкие отношения не вступать. По крайней мере, для мужчины это единственная гарантия, что испытывающая к нему влечение женщина выйдет за него замуж, а не отвергнет.

– У нас нет каких-либо запретов. Влюблённые свободны в том, как им поступать, – хрипло отозвался Джер, разочарованно наблюдая, как я привожу себя в порядок. – И вообще, пользоваться влечением как гарантией свадьбы глупо и недостойно. Мы, милбарцы, уверены в чувствах своих вторых половинок. И сбитая привязка не может стать помехой настоящей любви… Или ты собираешься отказаться танцевать со мной на церемонии?

Спросил он спокойно, но в его эмоциональном фоне я ощущала совсем иное – боль, отчаяние и… растерянность. Он действительно боялся меня потерять.

– Не собираюсь, – успокоила я его. – Но чувствую, мы ещё не раз столкнёмся с несоответствием наших традиций. Сомневаюсь, что у вас приняты трёхдневные свадьбы, дарение кольца невесте и поцелуи на публике.

– Это будет катастрофа, – наконец засмеялся Джернал, решив, что я говорю с долей шутки. И сам поощрил мою несерьёзность: – Как я подобное переживу?! Лучше уж тебя украсть, честное слово.

А ведь я вовсе не шутила. Да, сказала с весёлостью, но ведь ничего не придумала, и всё это действительно нам предстоит. Однако я вновь не стала акцентировать внимание на сложностях. Главное, Джер теперь предупреждён, для него всё это уже не станет неожиданностью. Сейчас важнее окончательно разобраться с перспективами.

– Пора возвращаться? – разочарованно вздохнул мужчина, когда я высвободилась из его рук и шагнула к кромке воды. Однако тоже поднялся. Остановился за моей спиной, наблюдая, как у наших ног мельтешат золотистые рыбки. Совсем крошечные, они суетились, привлекая наше внимание, и отражали лучи полуденного Эпсона.

– Нас ждут во дворце. Но ты успеешь загадать желание. Тайанцы верят, что эти рыбки приносят удачу.

– Что, прямо так загадывать? Или сначала поймать надо?

– Поймать, – улыбнулась я, взмахом руки поднимая из озера небольшой гравитационный шар, заполненный водой. Попавшая в плен рыбка заметалась и замерла, сверкая роскошной чешуёй и раскинув объёмные плавнички.

– Ух… – потрясённо выдохнул Джер. – Такую красавицу и ловить жаль. А давай загадаем вместе? Одно на двоих?

– Давай. Я начну, если ты не против, – согласилась, задумалась было, что может быть важно нам обоим, и неожиданно осознала, что слова сами срываются с губ, словно я говорю не разумом, а наитием: – Из разного породить единое…

– …простым связать сложное… – прошептал, продолжая, Джер.

– …и исполнить обещанное…

– …следуя воле духов.

Шар неожиданно лопнул и разлетелся разноцветными брызгами. На мгновение зависшая в воздухе рыбка озарилась огненным всполохом и упала вниз, в озеро.

– Всё нормально? Это что сейчас было? – ошарашенно выдавил Джер.

– Сама не пойму. – Я в недоумении тряхнула рукой, которой ощутимо досталось гравитационной отдачей – шар разнесло, несмотря на то, что я даже не думала ослаблять над ним контроль, что-то оказалось сильнее. – Похоже на предсказание, только тайанцы редко предсказывают сами себе. Да и ты не обладаешь даром прорицателя… Кстати, а ты откуда знаешь о хранителях планет? У нас даже не все империане в них верят.

– Я, когда в забытьи был после отравления, видел… – Джер замешкался, подбирая подходящие слова, пытаясь объяснить: – Бесплотное что-то. Ну как духов, что ли. Тени в белом тумане. И они со мной беседовали – шептали, шелестели… Я тогда даже не понимал толком о чëм. А сейчас почему-то вспомнилось и вырвалось. Про связь. И про то, что это их воля… Почему ты назвала их хранителями?

– Потому что они сами себя так называют. – Я обернулась, заглядывая в лицо внимательно слушающего мужчины, с удовлетворением отмечая, что нет ни в его мимике, ни в эмоциональном фоне и доли недоверия. – Тебе повезло вступить с ними в контакт, видимо яд так повлиял на твоё сознание. Я позже объясню, – пообещала, заметив боковым зрением, как Бэргер меряет шагами площадку перед карами, с нетерпением поглядывая в нашу сторону, но не решаясь нарушить уединение.

Проследив за моим взглядом, Джер понял причину и кивнул. Крепко взяв за руку, без лишних вопросов поспешил к нашему каплару.

– Поступило сообщение с Милбара, – едва мы приблизились, уведомил де'Юс. – Ваш отец просил сразу по прибытии явиться к нему в кабинет.

Переглянувшись с Джером, мы забрались на заднее сиденье каплара. На этот раз я предоставила своему начальнику охраны право управления транспортом. Мне не хотелось оставлять Джернала одного даже на такое краткое время.

Теперь, после нашего совместного предсказания, у меня не было ни малейших сомнений – он не просто тот, кого я выбрала, ощутив сначала доверие и симпатию, а после любовь. Его появление в моей жизни не случайно. Оно задумано заранее. И вовсе не цоррольцем Камширрром или милбарцем Мейденом. А теми, кто тысячи лет неспешными шагами двигался к своей цели…

Всё, произошедшее со мной и Джером, шло в соответствии с интересами хранителей. Чтобы их волю поняли правильно, они даже надавили по всем фронтам. Ведь у меня ещё на этапе строительства полигона был сон, что победит самый достойный. Тот, за кого я радовалась искренне, переживала… Разве могло появиться такое сновидение без вмешательства духов? Да и досадная потеря способностей тоже была нужна для исполнения их замысла. Ведь если бы я оставалась всесильной и неуязвимой, то в плен не попала бы. И с любимым бы не встретилась.

Духи планет говорили со мной, с Джером, отцу послали сразу два видения-предсказания обо мне и о будущем зяте. Лирьену сообщили об изменении в участниках соревнований…

Пока неясно, каким будет итог этой авантюры высших сил, но в правильности пути, по которому нас направили, можно не сомневаться.

Впрочем, лёгким этот путь точно не будет. Последнее стало понятно, едва мы перешагнули порог кабинета императора, а он поднял голову, отрываясь от документов. В голубых глазах я увидела растерянность и ощутила обуревающие отца сомнения раньше, чем услышала:

– Милбар никогда не станет частью империи, – без предисловий и увёрток сообщил родитель, когда мы разместились на диване, рядом с его столом. – Король т'Ёр в этом смысле выразился однозначно и потребовал освободить и отослать на родину всех захваченных на Цорроле милбарцев. В отношении лично вас, Джернал, ультимативных заявлений и требований не поступило. Похоже, вам оставили возможность действовать на своё усмотрение.

– Ясно. Спасибо, – коротко поблагодарил Джер. Посмотрел на меня, чуть заметно поднимая брови, мол, ну я же говорил, что шансов никаких и надо было сбегать.

Но я лишь отрицательно покачала головой и сосредоточилась на беседе с отцом:

– Мы не расстанемся. Свадьба состоится независимо от решения Милбара, – непререкаемо припечатала. – И Совет империи одобрит нового императора, несмотря на то, что он милбарец, а его планета не в составе Объединённых территорий.

– Альма, не надо, – попытался остановить меня Джер.

– Ты в своём уме? – схватился за голову отец. – Никто на такое не согласится…

– У меня нет весомых аргументов, чтобы их убедить? – усмехнулась я, выразительно прицельно разбивая гравитацией на мелкие осколки каменную вазу и добавляя голосу дорлитарских интонаций: – Ты же уверен в правильности моего решения?

– Да, – послушно согласился отец. – То есть нет! – воскликнул, сообразив, что произошло. – Хватит на мне экспериментировать! Всю империю голосом не подчинишь! И силой власть надолго не удержишь. Дочка, пойми, нужен другой выход!

– Согласен, – снова вмешался Джер. – И я даже могу подсказать какой.

Я собиралась и дальше настаивать на своём, уверенная, что смогу быть защитой для Джера, гарантом его власти, залогом послушания его подданных. Иначе для чего мне столько способностей? Мне по силам обеспечить безопасность мужа. Разве не в этом состоит воля хранителей? О каких детях речь, если мой избранник может пострадать или погибнуть?

И всё же умолкла, дав любимому возможность высказаться.

– Никто не примет чужака как императора. Пусть он и одержал победу в состязаниях, – благодарно пожимая мои пальцы, начал Джернал. – Присягу правителя должен приносить тот, чья родина – Объединённые территории. Но мне вот интересно, где-то указано, что претендент обязательно должен быть мужчиной?

– Н-н-нет, – ошарашенно неуверенно ответил отец. – Кажется… Эм-м… – Он растерянно схватился за вильюрер и принялся спешно перелистывать страницы свода законов империи, который у него всегда был под рукой.

– Ты серьёзно? – приглушив голос до шёпота, я ничуть не менее потрясённо смотрела на того, кто вот так равнодушно и легко отказывался от власти ради… любви?

– Абсолютно серьёзно, – спокойно ответил Джер. – Ты достойна быть императрицей. Идеальная правительница. Умная. Совершенная. Уникальная. Невероятная. В тебе объединены те способности, без которых империане не представляют своей жизни. В тебе есть всё…

– Кроме одного. Я не мужчина, – перебила я его, покачав головой.

– А ведь действительно нет такого ограничения, – вдруг рассмеялся отец. Посмотрел на нас, снова на вильюрер, опять на нас. – Ну и ну…

Да уж… В голове не укладывается! За всю тысячелетнюю историю империи никто на это не обратил внимания? Не оспаривал обтекаемую формулировку и не запрещал наследницам быть правительницами? Другой вопрос, что фиссы о такой возможности даже не помышляли. Всех мужья-императоры устраивали. И мужчины не воспринимали женщин как реальных конкуренток, не видели в них угрозы для собственного единовластия…

– Ладно, – уже совсем оптимистично продолжил обсуждение отец. – Допустим, ты примешь присягу. Против этого никто возразить не посмеет. Ты моя дочь, наследница империи. Но как со столицей быть?

– Может, можно оставить всё как есть? Чтобы ей была Тая? Всё же родина императрицы, – задумчиво уточнил Джер. – Мне здесь понравилось, красивая планета.

– Тая не вправе повторно занимать этот пост, – объяснил папа. – У многих империан появится повод для недовольства…

– Цоррол, – выдохнула я, окончательно прозрев. И в глазах отца я видела то же осознание смысла предсказания: все планеты и звёзды собрались в единое скопление, Милбар отдалился…

Должно быть, его видение о моём будущем – опосредованная воля хранителей. То, что первые поселенцы Цоррола погибли, а планета оказалась населена лишь меховыми змеями, – не самая удачная перспектива, а хранителю этой планеты обидно чувствовать себя ущербным, не реализовавшим свои возможности покровителя.

– Кошмар какой, – не понял меня Джер. – Зачем нам возвращаться к рыжим шкурам?

– Чтобы не ущемлять ничьи интересы, править лучше там, где нейтральная территория. Столица – всего лишь символ власти императора.

– Императрицы, – с улыбкой поправил меня Джернал.

– Вы действительно не желаете претендовать на правление? – папа всё же проявил недоверие, хотя весомого повода для этого я не видела.

– Амбициозность вовсе не то качество, которое достойно настоящего воина, – без намёка на несерьёзность ответил мой жених. – В жизни следует чётко соразмерять свои возможности и эффективность поступков. Не вижу ничего хорошего в том, что я потребую пост императора. Намного важнее быть поддержкой и опорой для любимой женщины.

– И всё же опора тоже должна быть законной, – вмешалась я. – И иметь прочное основание, а не быть тонким прутиком. Муж императрицы, конечно, достойный статус, но, может, подберём что-то более… весомое.

– Соправитель? – неуверенно предложил отец. – В империи был прецедент, когда правило сразу два императора. В вашем случае что-то близкое по смыслу получается. Хотя равноправных полномочий всё равно вряд ли удастся добиться – нужно будет согласовывать новую присягу с имперским советом, а они вряд ли одобрят подобный сценарий делегирования власти.

– Главное, что начало будет положено, – подытожила я, мысленно продумывая, как в будущем это исправить. Ясно, что радикальные перемены сразу в больших количествах невозможны, и без того в умах империан из-за всех нововведений будет настоящая неразбериха. Но это вовсе не означает, что всё останется незыблемым навсегда.

– Ну, раз мы во всём разобрались… – папа завершил обсуждение, – Тогда идите готовьтесь к вечернему торжеству. Приводите себя в порядок, а то… – Он с хитрой усмешкой оценил нас недвусмысленным взглядом, вероятно отметив и мою растрепавшуюся причёску, и пусть незначительную, но явную небрежность одежды, которая стала следствием нашего свидания.

Джера это ничуть не смутило. «Не вижу повода для осуждения, – так и читалось в его глазах, – мы взрослые, уже давно совершеннолетние, влюблённые и имеем право не отказывать себе в удовольствиях». Однако ни в словах, ни в действиях ничего вызывающего и провокационного не промелькнуло. Он не собирался конфликтовать по настолько незначительному поводу. Спокойно подал мне руку, помог подняться и повёл на выход.

– Нам куда? – замешкался, когда, спустившись по лестнице, мы ступили на дорожку перед императорским кристаллом и увидел терпеливо ожидающий нас эскорт стражниц во главе с Бэргером.

– Пойдём в мой кристалл, – предложила я. – Займёшь комнаты моего кузена. И рядом, и мешать друг другу не станем.

– Чем мешать? – удивился Джер, непонимающе на меня посмотрев. – Альма, мы же практически муж и жена.

– Вот именно этим, – засмеялась я. – Ты же мне спокойно собраться не дашь. И я тебе. – На мгновение прижалась теснее к любимому и отстранилась, пока он не воспользовался моей слабостью как намёком на активные действия.

Разойтись сразу всё равно не получилось – Джер потребовал прогулку по дому и с любопытством осматривался в необычном пространстве. Комната, где он спал этой ночью, хоть и тоже размещалась в кристалле, но находилась у самого основания жилища. Высота милбарца не испугала, он с азартом и немалой долей интереса воспринял подобную архитектуру.

– Жаль, что на Цорроле дома подземные, – посетовал даже. – Вот такого обзора не добьёшься. Одни пещеры и темнота.

– Зачем нам жить в норах? – удивилась я. – Можно построить на Цорроле нормальные, привычные для нас жилища. Наверняка найдутся подходящие для местного климата и рельефа конструкции и материалы. Для самок можно сделать заповедник, куда самцы смогут наведываться, чтобы развлечься. Цоррольцы только рады будут, если кто-то возьмёт их под своё покровительство.

– Этих ядовитых тварей точно надо изолировать, – согласился Джер и задумался. – Но чем займутся самцы в свободное от посещения самок время? Будут шнырять без дела и пакостить? А мы их обхаживать? Дихол! Слишком хорошо для наглых рыжих шкур.

– Подыщем и для самцов занятие. Пусть служат на пользу империи. Главное, чтобы учёные нашли способ с гарантией обезопасить империан от воздействия организмов цоррольцев.

– Империан? Мне казалось, они только лансиан способны одурманивать… – задумался было Джернал и спохватился: – Кстати, насчёт «построить». Я от работы никогда не отказываюсь. Что умею – сделаю, а не умею – так научусь. Но у меня одного вряд ли хватит сил сделать для нас достойное жильё. Да и разве мы сможем жить на Цорроле в одиночестве, вдвоём? Я-то не против, но это как-то… Ненормально. Ты же императрица, у тебя должен быть штат придворных. И подданные. Ты, когда эту планету предложила, подумала об обустройстве?

– Думала, – успокоила я его. – На Цорроле можно выделить территории под поселения-колонии для каждой имперской расы. И одно независимое, для императорской семьи и правительственных служб. Будет очень символично. Получится, что каждая планета внесёт свой вклад в создание новой универсальной столицы. И её уже не нужно будет менять в будущем при смене правления.

– Удобно, – оценил мою идею Джер. – Ты хорошо придумала. Ни одна планета не захочет опозориться, построив поселение хуже, чем у своих соседей. Только как быть с ослаблением способностей, если империанам придётся жить далеко от родины? Я слышал, для вас это серьёзная проблема.

– Её больше не существует, – поделилась я секретом, потому как мой соправитель несомненно должен об этом знать. И меня порадовало его небезразличное отношение – он неосознанно, но проявил заботу о тех, перед кем пока не имеет никаких обязательств. Надеюсь, что империане в будущем его личные качества оценят и не вспомнят о «неправильном» для правителя происхождении…

Задумавшись об этом, я не обратила внимания, что Джернал больше ни о чём меня не спрашивает. И вообще, что обсуждение важных политических проблем сменилось куда более приятным телесным контактом на мягком диванчике моей гостиной. Пришла в себя, когда услышала шаги на лестнице и строгий голос Бэргера, требовательно отдающий распоряжения стражницам.

– Джер! – застонала потрясённо, отталкивая забывшего о времени мужчину. – Я же предупреждала!

– Прости, я не специально, трудно удержаться, когда ты рядом…

Он, кажется, сам смутился своей несдержанности. Оттого стремительно накинул сброшенную на пол рубашку, оказался у входа и отодвинул занавеску как раз в тот момент, когда перед ним появился де'Юс.

– Мужчинам в другую комнату, – с напором заявил, оттесняя намеревавшегося заглянуть ко мне начальника охраны. – А моей невесте пусть девушки помогают.

– Сам знаю, – донеслось недовольное высказывание Бэргера. – Я за тем их и привёл.

– Мы за вас так рады! – заглушили мужской голос весёлые женские. – Посмотрите, ваша мама платье приготовила… Причёску надо праздничную… Вот заколку ваша бабушка передала… Туфли идеально подходят к этому наряду…

Я к ним практически не прислушивалась. Улыбалась, кивала, послушно переодевалась… Мыслями по-прежнему была с тем, кто в соседней комнате готовился к важному в нашей жизни событию. И ждал его с тем же нетерпением…

Торжество ведь, с учётом всех обсуждений и договорённостей, будет не таким, как ожидают приглашённые. Все полагают, что планируется исключительно чествование удачливого победителя соревнований. Но мало кто ожидает увидеть его в роли жениха наследницы.

Оттого легко представить потрясение и недовольство на лицах экс-претендентов – у кого-то явное, у кого-то старательно скрываемое. Ласковый, извиняющийся взгляд мамы и вызывающий, провокационный – «бабушки-милбарки», под которыми открытое возмущение наглым попранием традиций становится для окружающих невозможным. Шепотки и смятение среди придворных, не понимающих, какие теперь перспективы ждут правящую семью. Уверенный голос отца, сообщающего, что завтра на церемонии принесения присяги все получат ответы на интересующие их вопросы, а сейчас…

Сейчас по моему пальцу неспешно и легко скользит изящное колечко – символ серьёзных намерений мужчины, готового провести с любимой женщиной всю свою жизнь и иметь от неё детей. Помолвка – это ещё не свадьба, но после неё наш союз становится официально признанным, несмотря на все противоречия. А ещё мы наконец получаем возможность провести вместе целую ночь. Впереди их будет немало, но именно эта станет незабываемой…