День одиннадцатый, полный открытий и неожиданностей

Потом я всё же заснула, потому как, открыв глаза, увидела выходящую из гигиенической комнаты дорлитарку.

– Доброе утро, – весело поприветствовала она меня, с некоторым усилием помахав рукой, на которую переместился её тяжёлый подопечный. – У нас порядок с контролем, проблем нет.

– А Эвина где? – не поняла я, бросив взгляд на заправленную кровать.

– Не знаю. Не видела.

В основательном недоумении я привела себя в порядок и вышла в коридор. Вчера, поздним вечером, совершенно пустой, сегодня он был куда более оживлённым. Его заполнили мои стражницы, которые, переговариваясь, торопились в столовую, а те, кто уже успел позавтракать, возвращались к себе или шли в кают-компанию, чтобы не скучать в одиночестве.

В столовой я тоже побывала, надеясь и поесть и обнаружить там Эвину. Не нашла. Решив, что, кроме как в каюте гостей, искать лансианку негде, вернулась в жилой сектор.

Около закрытой двери остановилась, прислушиваясь. Звукоизоляция здесь идеальная, но оставалась надежда, что, используя чуткий слух сейласцев, я смогу уловить голос, чтобы понять, кто именно разговаривает.

Эвина действительно была там, и я, не особенно церемонясь, толкнула створку. Заглянула и… И дар речи потеряла.

Лансианка, сидящая на кровати, из ложечки заботливо кормила растянувшегося на полу Фаффита, следя, чтобы он съел всё до последней крошки.

Я поняла бы вчерашнее укладывание спать, подоткнутые подушку и одеяло. Но это зрелище… Впечатлительная Эвина не хотела идти в кабинку-репликатор, воображая, кто ел до неё и кто станет принимать пищу после. Считая общественные столовые неприятным! А сейчас, отбросив всю брезгливость, помогает своему другу-цоррольцу…

Дико. И странно.

С другой стороны… Уместно ли проводить такие параллели? Как можно сравнивать несравнимое? Ведь её неприятие касалось империан, а Фаффит имеет иной облик, далёкий от нашего. Возможно, в её восприятии это то же самое, что кормить тяй-ая? Я же не испытываю отвращения к зверьку.

И она не испытывает… Эвина говорила, что я её пойму и тоже буду в восторге от её замечательного друга. А я такой безудержной радости не чувствую. Мне любопытно, и не более того.

– Доброе утро, – бодро поздоровалась, сделав вид, что не увидела ничего необычного. – Как отдохнули?

– Очень хорош-шо, – добродушно прошипел цорролец.

– Я давно не спала так крепко, – мечтательно улыбнулась лансианка.

– Здесь? – не сдержав удивления, выдохнула я.

– Ну да, – расслабленно тягуче подтвердила Эвина. – Фаффит такой пушистый, мягкий, тёплый…

Собственно, ничего из ряда вон выходящего, если бы у стражницы была привязка к милбарцу. А к нему лансианка точно равнодушна, потому как беспрерывно обнимает цоррольца. Но это же глупо полагать, что у империанки привязка к представителю иного биологического вида?!

– Ты не помешала ему отдыхать? Кровать ведь узкая… – Мне ничего не оставалось, как проявить заботу о комфорте нашего гостя, раз уж причины поведения лансианки мне неведомы.

– Не меш-шала, – подтвердил цорролец. – Мне приятно её общ-щество.

– Я отнесу посуду в столовую и вернусь, – спохватилась Эвина. – Вы пока обсудите… – она осеклась, осознав в каком я облике.

Похоже, всё-таки правда не дошла до несуществующих ушей Фаффита. И я этим воспользовалась, вступив раньше, чем стражница продолжила:

– Наследница не очень хорошо себя чувствует и поручила мне позаботиться о гостях от её лица. И обговорить дальнейшие планы.

– Тревож-жная новость. Опасности для неё нет?

Цорролец заволновался вроде как искренне, а я в очередной раз при контакте с ним почувствовала недовольство оттого, что не могу точно определить, какие эмоции на самом деле он в отношении меня испытывает.

Тут мне не помощники ни милнарианская способность воспринимать эмоции империан, ни тайанское умение читать мысли животных. И кажется, проблема вовсе не в сбое способностей – определить, какие чувства сейчас владеют Эвиной, для меня не представляет особого труда. Дело, похоже, в другом – жители системы Амицисс кардинально отличны от нас, но при этом они вовсе не животные. Облик их далёк от империанского, а разум слишком развит для звероподобного тела. Цоррольцы – своеобразные существа с непонятными намерениями. И разгадать их практически невыполнимая задача. Придётся полагаться на наблюдательность и логику. А остальное… не стоит забивать себе голову отсутствием привычных ощущений. Не всем повезло родиться милнарианами. Живут же другие империане без этого умения.

– Опасности нет, – ответила, потому как мой мохнатый собеседник напряжённо ждал, даже все три своих глаза открыл, видимо на самом деле беспокоясь.

Дожидаясь возвращения стражницы, я присела на соседнюю кровать, стараясь не морщиться от наполняющего каюту запаха. Как и все покрытые шерстью существа, цорролец пах. И если вчера в открытом помещении с сильной вентиляцией до меня доходили лишь лёгкие отголоски аромата, то в эамкнутом пространстве каюты амбре было насыщенным.

Вот явно не в шутку милбарец вчера сказал, что он тут задохнётся! За время дружбы хорошо изучил особенности своего цоррольского товарища, потому и поспешил уйти в рубку управления. А вот как это выдерживает Эвина? Неужели она терпит, не желая обижать Фаффита?

– Вы уверены в информации относительно местонахождения прибора? – не теряя времени, принялась за расспросы. – Наследница вынуждена была отложить смотр женихов, чтобы попасть сюда. И ей не хотелось бы, чтобы она пожертвовала общением с претендентами напрасно.

– Источ-чник достоверный. Альмина Мео Клерос получ-чит то, что ей нуж-жно, – мягко прошипел Фаффит, по всей видимости выражая учтивость.

– А зачем такие сложности с замысловатым маршрутом? Вы ведь сначала отправили нас в другую систему, я правильно поняла?

– Потому что не одна наследница жаж-ждет иметь этот прибор. Он издревле манил всех империан, потому как даёт массу преимуществ тому, кто им владеет. И его следы затерялись не случайно. Устройство спрятали, чтобы не допустить конфликтов и очередной войны. Если эта тайна раскроется раньш-ше, чем прибор получ-чит наследница, быть беде.

– Кто спрятал? И как вы узнали, где именно?

– Это сделали милбарцы, ж-желая, чтобы их враги-империане не могли летать в космосе долго. А моё сотрудничество с ними помогло мне об этом узнать. Так ж-же, как дружба с Эвиной позволила быть в курсе проблем наследницы.

– Ясно, спасибо, – поблагодарила я, понимая, что слишком сильно давлю, и Фаффит может это расценить как явное недоверие. А его обиды и недовольство не в моих интересах, так что надо чуток изменить тактику. – Альмина просила вас поблагодарить за всё, что вы делаете. И спросить, что вы предпочтёте в качестве благодарности? Эвина говорила о вашем бескорыстии и благородстве, но мы же понимаем, что вы тратите столько сил, времени, средств… Наследнице хотелось бы вас вознаградить.

– Не нуж-жно лиш-шних поч-честей, – скромно прикрывая два глаза, прошипел Фаффит.

– Как это не нужно? Разве Альмина Мео Клерос не способна на благодарность? Она ценит вашу помощь.

– Я не хоч-чу обиж-жать наследницу отказом. Если уж-ж хоч-чет… – Мохнатый собеседник задумался и решил: – Хорош-шо. Пусть сделает меня поч-чётным гостем на своей свадьбе.

Эх… Цорролец среди империан вызовет непередаваемую реакцию на моей свадьбе. Хотя, конечно, почётный гость – не самая большая плата за жизнь в ладу со способностями. У Наследницы могут быть свои причуды. А жених потерпит общество Фаффита. Это всего лишь на один день.

– Уверена, она с радостью выполнит ваше пожелание. Для неё честь уважить друга, – вежливо подтвердила я. Бросив краткий взгляд на запыхавшуюся Эвину, влетевшую в каюту и тут же бросившуюся к цоррольцу, поинтересовалась: – Вы весь полёт проведёте в каюте?

– Да, я не любитель быть в центре внимания, – вздохнул Фаффит. – И привык к одиноч-честву.

– Ты не будешь одинок! – убеждённо возразила лансианка. – Я же с тобой!

– Эвина, – позвала я, пытаясь напомнить увлекшейся стражнице, что она на работе, – уверена, твоему другу приятна забота. Только мы не должны забывать об Альмине.

– Служ-жба это важ-жно, – неожиданно согласился Фаффит. – Не нуж-жно ущ-щемлять интересы наследницы.

– Тебе же будет скучно! – удивилась лансианка, не желающая понимать ни моих намёков, ни слов цоррольца.

– Не скуч-чно. Иди, девоч-чка.

А вот прямого приказа лансианка послушалась. Вздохнув, поднялась, подождала, пока я перешагну порог, тоскливо взглянула на выставляющего её вон друга и, наконец, тоже вышла.

От радостного воодушевления, которое ещё пять минут назад владело девушкой, не осталось и следа. Теперь я чувствовала удручённость.

– Фаффит никуда не делся. Он в порядке, здесь, рядом, – напомнила, удивляясь странной смене эмоционального состояния. – Что не так?

– Он не хочет меня видеть. И потому мне ничего не хочется, – вяло отозвалась Эвина. – И заняться на корабле нечем.

– Но ты моя защитница. Даже твой друг это понимает, – напомнила я. – Давай сходим в рубку, прогуляемся.

– Там Бэргер, – скривилась лансианка. – Опять станет говорить о Фаффите обидные вещи.

– Не только он будет в рубке. Мейден тоже там. Ты и его не хочешь видеть? Ты всегда говорила про одного друга, и я думала это Фаффит. А милбарец назвал тебя своей подругой.

– Друг, но не такой близкий. Фаффит доверяет милбарцу, и я должна.

– Почему доверяет? Кто такой этот Мейден?

– Он верный, надёжный. Защитник Фаффита. Телохранитель, – с завистью произнесла лансианка. – Если бы я не прошла отбор стражниц, то с радостью стала служить бы своему другу.

Меня подобное признание озадачило. Не похоже, чтобы Мейден считает благосклонность цоррольца поводом для эйфории. Скорее, видит себя и Фаффита равноправными партнёрами, не испытывая особого почтения, не заискивая и не демонстрируя желания услужить. И он не стремится лишний раз трогать цоррольца, тем более сидеть с ним часами в одной комнате.

Может, это потому, что милбарец мужчина? А женщины всегда более эмоциональны и любят за кем-то ухаживать. У нас на Тае полно туристок, прилетающих лишь для того, чтобы им помогли узнать истинные потребности домашних любимцев. И даже необщительная Нейла живо увлеклась присмотром за беспокойным тяй-аем…

В рубке всё оказалось спокойнее, чем я ожидала. Чисто внешне, по крайней мере, Мейден, бесцеремонно развалившись в кресле рядом с пилотом, которое накануне занимала Омиша, сосредоточенно следил за появляющейся на экране информацией. Бэргер сидел здесь же, чуть сбоку, наблюдая за ним с подозрением. Даже когда мы вошли, исгреанин лишь мельком на нас глянул, на краткий миг выпуская милбарца из-под контроля.

А вот сам Мейден отвлёкся без особого труда и совершенно непринуждённо нас поприветствовал:

– О! День начинается приятно, у нас такая симпатичная компания появилась. Как там наш меховой друг? Выспался? Ну и славно, – продолжил, не дав Эвине даже ответить толком. – А я тут вот застрял. У этой крошки тяга на маршевых двигателях не ахти какая. Мы едва доползли до точки погружения.

– А дальше? – заинтересовалась я, подходя ближе и присматриваясь к символам на экране. Пусть я и не штурман, и не пилот, но навигационный курс хорошо усвоила, потому прекрасно понимала, что чем медлительней корабль в обычном пространстве, тем большую скорость он способен развить в подпространстве.

– А дальше дадим координаты вашему второму кораблю и нырнём, чтобы зацепить спираль-матрицу.

– А почему сейчас им не сообщить?

– Какая любознательная фисса, – цокнул языком Мейден. Подмигнул бдительному офицеру, которого, видимо, намеренно пытался спровоцировать на конфликт, вернулся взглядом ко мне и наставительно пояснил: – Я не дорада, чтобы раньше времени афишировать конечную точку! Сейчас я всё контролирую и знания скрыты в моей голове, но едва сигнал с координатами выйдет за пределы корабля, то, считай, всё – мы подарили информацию конкурентам. Любой желающий её перехватит и объявится на нужной планете раньше нас. Твоей наследнице вряд ли понравится, если кто-то окажется шустрее нас и заберёт прибор.

– Верно, – подтвердила я. Помешкала, обдумывая дальнейшую стратегию, и попросила, глядя на Бэргера: – Мы можем здесь остаться? Я хотела бы посмотреть, как проходит погружение. Это, наверное, так занимательно!

Последнее постаралась сказать зачарованно, придав голосу максимум восторженных интонаций. Мол, совсем не разбираюсь в технике и полётах, но предвкушаю интересное зрелище.

Исгреанин возражать не стал, милбарец лишь беззлобно усмехнулся, Эвина собралась было возмутиться, что в каюте её ждёт не дождётся драгоценный Фаффит, но промолчала в итоге и с расстроенным видом уселась в ближайшее к выходу кресло, подальше от мужчин.

Я же, наоборот, устроилась максимально близко, вернее ровно посередине между непримиримыми врагами, чтобы можно было обоих держать в поле зрения. Пока они вроде как сохраняют нейтралитет и подерживают достигнутое перемирие, но знаю я этих мужчин…

Я приготовилась к долгому скучному ожиданию, но, к моему удивлению, Бэргер, видимо решив проявить снисхождение к женщинам или же просто осознав свою ответственность за оказавшихся под его попечением фисс, заговорил, поясняя происходящее.

– Исгреанские рейдеры лучшие во всей империи. Они плавно уходят в подпространство и устойчиво фиксируются на эпистатической спирали. Естественную для этого процесса вибрацию вы даже не заметите.

– Вот и доведётся мне этот кайф на собственной шкуре опробовать, – предвкушающе причмокнул Мейден. – А то ведь вечно все кишки стрясутся, пока корабль погружается. И тошнит потом сутки.

– А нечего на всяком старье по космосу шататься! – не выдержал Бэргер. – Это ж до какого состояния двигатель надо довести, чтобы вот такие последствия были?!

– Довести?! – взвился милбарец. – Это на твоей планете навалом залежей руды и сырья для трипслата! Полно верфей и разработок. А у нас?

– А у вас ворованные корабли, которые вы тысячелетиями угоняли вместо того, чтобы присоединиться к империи и отдавать что-то своё, пользуясь взамен всеми благами.

– Даром не нужна нам ваша империя, – фыркнул Мейден. – Относитесь к нам как к отбросам, столько наших убили! Случись что – сразу милбарцы виноваты. Будто, кроме нас, некому нападать. Вас послушать, так уродские скионы – лучшие друзья империан и предать не способны! Лучше уж мы будем свободными милбарцами, чем изгоями в вашей империи.

– Вы – изгои, пока продолжаете вбивать себе в голову мысли о собственной ущербности. Не разберёшь, чего от вас, обиженных и обделённых, ждать. А вот стали бы с нами заодно, так и разговор был бы другой. Вон отщепенцы-смески, которые не меньше вас пиратствовали на просторах древней империи, осели же в итоге на Ритали! Вошли в состав Объединённых территорий, живут себе прекрасно и довольны. И вы также могли.

– Бла-бла-бла… – закатил глаза к потолку Мейден. – Живут они! Ха! Знаем мы как. В империи семьи заводят только со своими – все смотрят неодобрительно на смешанные браки. А уж ежели такое произошло и народилось дитё без способностей… Что тогда? Молчишь? А я напомню! Выросло дитятко? Проваливай на Риталь. Вовсе незачем тебе портить идеальную картинку и напоминать о проблеме. У нас на Милбаре такого беззакония нет, никто из-за предрассудков не разделяет семьи и не выгоняет детей.

– С чего ты это взял? – рявкнул Бэргер. Вроде и возмущённо, но скорее оттого, что оппонент оказался прав и парировать исгреанину нечем, а на неприглядную правду не хочется обращать внимания. – Ты же у нас весь такой гордый и независимый, носа не высовываешь на территорию империи! Всё по окраинам побираешься. Свои обиды лелеешь, воруешь…

– Новости, знаешь ли, сами доходят, – не дал ему договорить Мейден. – А ваши ущербные детишки, те, для которых Риталь похлеще любой каторги, бегут к нам за справедливостью и равенством, которых нет в этих ваших «объединённых территориях».

– Бегут такие же преступники, как вы! Пытаются скрыться от наказания.

– Почему «пытаются»? – насмешливо передразнил милбарец. – Мы своих не выдаём! Враг имперских дорад – наш товарищ…

– Неужели на Милбаре так много потомков от милбарцев и отщепенцев? – вмешалась я. В первую очередь, потому, что вопрос заинтриговал – никогда ранее о таком не задумывалась. Во вторую, отвлекая на себя внимание, потому как поняла: рукопашная – дело самого ближайшего будущего, вон как у исгреанина желваки ходуном ходят, а милбарец кулаки сжал.

– Не знаю даже… Никто же их не считает, клеймо не ставит, а внешне они иногда совсем ничем от нас не отличаются, – с трудом, но всё же переключившись на меня, Мейден стал менее напряжённым и агрессивным. – Через пару-тройку поколений никто и не разберёт, что кто-то из его предков не был чистокровным милбарцем. О своей бывшей «родине» новенькие стараются забыть и не кричат на каждом углу, а мы не напоминаем.

– Мне кажется… кто-то говорил, что у нас в империи вроде тоже были потомки империан и милбарцев… – я напрягла память, но, как назло, не могла подобрать весомый аргумент. – Только не помню где, на какой планете.

– На Исгре, – Бэргер нехотя поделился не самой выигрышной для него информацией. На взгляд исгреанина – однозначно являющейся позорным пятном на его расе. – У одного из наших королей была фаворитка-милбарка. Правда, это было очень давно. Её захватили в плен во время сражения с напавшими на наш флот милбарцами, а король, вместо того чтобы просто воспользоваться возникшей у неё привязкой, благородно признал бандитку своей официальной любовницей. И даже кольцо подарил, желая, чтобы у них появился ребёнок. Близнецы родились. Мальчики. Им повезло унаследовать способности отца. Но потомки правящей династии – это особый случай! – непререкаемо заявил, оправдывая уникальность подобного факта.

– «Повезло»? – презрительно скривился Мейден. – Ну да в вашей империи только это и можно назвать везением. Ха! Ферт, ты только представь – в твоей родне могли отметиться наши. Вдруг ты сейчас на своего родственника наезжаешь?

– Я чистокровный исгреанин! – возмутился и грозно стукнул по подлокотнику офицер. – С такими, как ты, не имею ничего общего! И иметь не желаю!

Возможно, Мейден продолжил бы провокации. Вероятно, Бэргер не выдержал бы и бросился в драку. Но…

Но на этот раз пресекла мордобой вовсе не я, а пилот.

– Мы на месте.

Серьёзный голос привёл в чувство спорщиков, которые благоразумно забыли про распри и сосредоточились на первоочередных задачах. Милбарец развернулся к пульту управления и сконцентрировался на полётных параметрах. Исгреанин переместился к устройству связи, готовясь отправить сообщение.

Я бросила взгляд на непривычно тихую Эвину. Девушка дремала, съехав вниз по сиденью и неудобно свесив голову. Будь она в платье с декольте, поза выглядела бы крайне неприличной. К счастью, в брюках и наглухо застегнутой блузке смотрелось это не настолько вызывающе.

Однако меня куда сильнее приличий сейчас волновало другое.

Всё же не так уж и хорошо она отдохнула в чужой каюте. Кровать узкая, цорролец массивный, ещё и запах раздражающий. Обязательно в следующий раз заставлю её ночевать на нормальном месте. Не послушает, так дорлитарские способности применю. А сейчас… Пусть спит. От лансианки не требуется активности. Может, и к лучшему всё, иначе бросилась бы защищать своего друга-милбарца. А так благополучно проспала весь конфликт.

– Координаты введены, курс проложен, начинаю погружение! – сообщил Мейден. – Три, два…

– Параметры синхронизации отправлены! – вклинился Бэргер, торопливо щёлкая пальцами по датчикам.

– …один! – закончил милбарец.

Звёздное небо на экране, окружающем нас полусферой, подёрнулось серой дымкой. Она рвалась как клочья, разлеталась в стороны, вновь нарождалась, постепенно обволакивая и заполняя собой всё окружающее корабль пространство. И чем плотнее она становилась, тем более явно в её глубине вспыхивали цветные зарницы. Далёкие – похожие на отсветы молний, и близкие – едва ли не ослепляющие, напоминающие туго скрученные витки пружин, состоящих из неукротимой энергии.

Заворожённо, забыв, как дышать, я всматривалась в невероятное зрелище, ощущая себя песчинкой, попавшей в водоворот бушующей стихии, готовой покарать неосторожного наглеца, вторгнувшегося в её владения. И из-за одного только везения, чувствующего себя всесильным покорителем.

Когда один из витков хлестнул совсем рядом, окатив мощным разрядом, я ахнула, напряглась и… И с облегчением выдохнула, осознав, что на экран наползли непрозрачные шторки внешнего щита, отрезав нас от жуткой бездны.

– Не для слабонервных фисс развлечение, – с удовлетворением прокомментировал моё состояние милбарец. – Космос подчиняется тем, кто силён духом.

Мне его бахвальство не понравилось. Всё же путешествия в подпространстве – дело привычки. Может быть, Мейден в первое своё погружение перепугался ещё сильнее моего, а сейчас изображает из себя героя с крепкими нервами. Кто проверит?

Ещё и Бэргер, на этот раз соглашаясь со своим врагом, кивнул и высказался: «Вот упрямые женщины! Лезут везде, куда им и лезть-то не надо!». А ведь мог хотя бы из вежливости проявить солидарность со мной. Так нет! Будто бы не он некоторое время назад готов был вцепиться в милбарца и наподдать ему за дерзость.

Потому и задерживаться не стала. Оставаться в рубке нет никакой необходимости. В конце концов, я мужчинам не нянька. Раз они все такие уверенные и неустрашимые, вот пусть сами со своими разногласиями по-мужски и разбираются.

Разбудив Эвину, подхватила непонимающе хлопающую глазами девушку под руку и увела в столовую. Она, пока сонная, будет не в состоянии вникнуть, в какой кабинке оказалась и кто там ел до неё. Я и сама с удовольствием перекусила – утром не завтракала же, а время уже давно за середину дня перевалило.

– Мы теперь к Фаффиту, да? – воодушевлённо рванула ко мне лансианка, едва я вышла в холл столовой.

– Нет, надо навестить Нейлу и девочек. Новости рассказать, на будущее проинструктировать.

– А потом к Фаффиту? – не сдалась, проявляя настойчивость, стражница.

Да что ж её так на нём клинит? Это даже не привязка, это приклейка какая-то! Ненормальная болезненная тяга к тому, кто, непонятно зачем, важен и нужен. Эйфория при встрече и апатия при расставании… Мне что, теперь этого цоррольца везде с собой таскать, чтобы она в хорошем расположении духа была? Я так понимаю, что лишь длительная разлука сглаживает со временем этот «эффект контакта», а едва Эвина «попробует» его снова – всё, пиши пропало.

И я решила впредь быть внимательнее. Найти эту самую причину зависимости. Ну не физическое же это влечение к цоррольцу! Значит, или гипноз типа дорлитарского влияния, или ещё какая-то невыясненная особенность.

Да, Эвина страдала от одиночества, и попытка найти себе кого-то близкого по духу вылилась в дружбу с несуразным цоррольцем. Но никакая дружба не сделает девушку фанатиком, забывающим обо всём, кроме «друга». Если только этот «друг» не использует тайные неведомые приёмы. Но какие?

Озадаченная этим вопросом, после разговора со стражницами и полюбовавшись на прогресс Нейлы в дрессировке тяй-ая, я принялась штудировать инфу в общественной корабельной библиотеке. Небольшой экран в углу кают-компании, где команда привычно коротала свободное от вахты время за «Ривусом», видимо, редко использовался – последний вход, который высветился, был чуть ли не годовой давности. Интерфейс простенький, тем не менее нужные мне каталоги я быстро нашла. Вот только сведения в них были крайне скудными.

«Цоррольцы – разумные рыже-коричневые существа, с взрослого империанина ростом. Тело массивное, стоящее на коротких ногах и покрытое короткой плотной шерстью. Передних конечностей нет, корпус имеет явно змеевидную форму».

Хм… Я задумалась. Тут в имперский справочник однозначно закралась неточность. Я сама видела передние лапки, которыми Фаффит гладил Эвину по волосам!

Надо будет по возвращении отправить уточнения составителям справочника – взяла себе на заметку и продолжила чтение.

«На голове – три огромных глаза, мрачно взирающих на собеседника и светящихся холодным ультрамариновым огнём. Причина затухания и угасания светимости, как и периодическое использование разного количества глаз, не выяснена».

С глазами всё так и есть, а вот «не выяснена» напрягает. Придётся и с этим тоже разобраться по возможности. Интересно же!

«Имеют отличный нюх и способны учуять вас где угодно, если у них есть ваша личная вещь, а вы находитесь в пределах планеты».

Ага… Не знала. Надо запомнить и учесть. Острый нюх – это очень важно, если, например, потребуется сбежать от цоррольца и придется прятаться. А ещё…

Я чуть ли не присвистнула от озарения – если Фаффит запомнил мой запах как Алиты, то, в облике Альмы я должна пахнуть по-другому! Иначе меня мигом разоблачат. И никакие внешние различия не помогут. Сомнительно, что цорролец поверит, что все тайанки пахнут одинаково. Значит, нужно хотя бы использовать духи. И личных вещей для сравнения ему не оставлять. Надеюсь, без «образцов» цорролец будет бессилен делать выводы о сходстве.

«Издают своеобразный запах, не являющийся приятным и обладающий долговременной стойкостью. Соединяясь с частицами воздуха, он наполняет всё отвратительным ароматом и сложно выветривается».

Ну это я уже и так знаю… Что ещё?

«Имеют развитый военно-промышленный комплекс – являются создателями оружия, именуемого „планетарным разрушителем“. Достоверно известно о существовании двух таких образцов. Первый около восьми тысяч лет назад, повреждённый при переходе через подпространство, обнаружили в своей звёздной системы и разобрали для изучения тарсапы. Дальнейшая его судьба не ясна. Второй был вероломно применён для уничтожения планеты Торманж. Сведения о том, сколько всего изготовлено „разрушителей“, отсутствуют».

М-да… А ведь, глядя на этих звероподобных существ, и не подумаешь, что они способны развить технику на таком высоком уровне. Недостижимом для империан – в своей масштабности и поражающем действии. При всей разрушительной мощи их техники и трагических последствия её применения нельзя не признать достижений врага. И так обидно, что информации немного…

Немного? Значит, надо сделать, чтобы стало больше! У меня такой потенциальный информатор под боком! Образно говоря, разумеется. Я пусть и не так к нему близка, как Эвина, но если выбрать правильную линию поведения с цоррольцем, есть шанс выведать у Фаффита полезные для империи сведения. Возможно, он, желая подчеркнуть собственное превосходство, захочет похвастаться достижениями своих сородичей?

Воодушевлённая вот такими планами, я вернулась к экрану с текстом.

«Место обитания: Цоррол – третья планета системы жёлтой звезды Амицисс. Длительность светового дня в три раза меньше ночи. Среднесуточные температуры низкие. Поверхность изрезанная, пористая, невысоко-гористая, с заполненными водой провалами между склонами».

Последнее я просмотрела вскользь. Я на Цоррол не собираюсь, делать мне там нечего, так что незачем забивать голову ненужной информацией. Пусть цоррольцы и дальше там ползают в своих лужах и подземных норах.

– Ну теперь-то хоть к Фаффиту? – жалобно попросила Эвина, ожидающая окончания моего просвещения.

Ей было скучно – игроки в «Ривус» девушку мало занимали, а я намеренно развернула экран так, чтобы она не могла прочитать. Лансианка несомненно воспримет мой интерес как недоверие к её любимому цоррольцу. Опять будут подозрения, обиды… Я повторения конфликта не хочу.

– Теперь – да, – вздохнула, вынужденно пойдя на уступку. Скоро покинем подпространство, нужно же прояснить дальнейшие планы. Сомнительно, что прибор будет дожидаться нас в открытом космосе, вероятнее всего, придётся спускаться на какую-нибудь планету.

– Фаффит всё объяснит, он обещал, он не обманет и поможет…

Снова эта восторженная болтовня… К тому же, даже не договорив, стражница бросила меня и умчалась в столовую, чтобы захватить порцию для голодающего. А потом столь же быстро догнала, развив чуть ли не исгреанскую скорость. И первое, что она выпалила, когда открылась дверь…

– Фаффит, миленький! Прости! Я страшная эгоистка! Ты же остался в одиночестве, голодный, а я там бездельничала. Мейден слишком занят, чтобы заботиться о тебе… Ты не волнуйся, я никогда тебя не брошу!

– Я не го-о-олоден, – вальяжно расслабленно протянул цорролец, столь же довольно потягиваясь. Ну а поскольку лежал он, свернувшись в плотное кольцо, чтобы уместиться на кровати, то от этого движения плавно стёк на пол.

Эвина тут же бросилась к нему, чтобы помочь сесть удобнее, а затем поставить перед ним тарелку с едой, на которую тот безразлично посмотрел и отвернулся.

– Фаффит, ну съешь хотя бы одну ложечку! Я самый вкусный и питательный обед выбрала, – умоляла лансианка, настойчиво поднося ложку и пытаясь накормить цоррольца до отвала. Похоже, даже не желая задумываться, надо ли ему в действительности поесть.

Проявив благосклонность к просьбе, «страдалец» приоткрыл рот. Пару раз глотнул и отвернулся.

– Не нуж-жно. Я больш-ше не хоч-чу. Позж-же, – прошипел он, утомлённый вниманием Эвины. Но подобная усталость казалась очевидной только мне. Лансианка вновь обеспокоилась:

– Ты не сердишься на меня?

– Не серж-жусь, ты хорош-шая девоч-чка, – в очередной раз похвалил её цорролец. Позволил девушке прижаться к себе, погладил вылезшими из-под меховой «муфты» ручками и посмотрел на меня одним глазом, прищурив другие два.

– Ты хоч-чешь поговорить? Или приш-шла просто так?

– Хочу, – подтвердила я, так и не разобравшись, что заставляет Эвину к нему липнуть. – Расскажите, пожалуйста, где именно находится прибор. Наследнице нужно знать, чего нам ожидать и к чему готовиться.

– На поверхности планеты, куда мы опустимся, есть тайное место. Я покаж-жу, когда будет нуж-жно. Неуж-жели уж-же добрались?

– Пока ещё в пути. Ваш друг направляет наш корабль.

– Хорош-шо. Спеш-шка нам ни к ч-чему. Сейч-час могу сказать, ч-что будут нуж-жны все ваш-ши подруж-жки. Ваш-ш рейдер не смож-жет приземлиться в непосредственной близости от схрона, придётся идти пеш-шком, а условия там слож-жные.

– Какие именно? – попыталась прояснить я. Нужно же понимать, что из снаряжения понадобится. – На планете холодно или тепло? Там камни, песок, растения или вода? Нам нужно одеться соответствующе.

– Там всё встреч-чается понемногу. Мне было ж-жарко, – соизволил ответить Фаффит, горделиво тряхнув мехом.

Ответ ситуацию не прояснил. Цорролец в своей шкуре наверняка не чувствует холода, а мои стражницы не могут похвастаться таким утеплением. И жарко им вряд ли будет.

– И ещ-щё… – продолжил, качнув головой, Фаффит. – Кого-то необходимо оставить на рейдере, хотя бы одну стражницу. Пусть охраняет и защ-щищ-щает корабль.

– Но не меня! – встрепенулась Эвина. – Я с вами.

Ну да, куда уж без неё…

– Опасаетесь нападения? – поинтересовалась я. – Место же тайное.

– Всё тайное мож-жет стать явным, – нравоучительно напомнил Фаффит, практически дословно повторив слова милбарца.

По всей видимости, друзья за годы знакомства и мыслят одинаково.

– Ясно, спасибо, – поблагодарила я.

«Полюбовалась», как Эвина зарывается пальцами в подшёрсток, массируя под ним кожу. Как цорролец, наслаждаясь вниманием, с удовольствием выгнулся, подставляя ей другие места своей шкуры. Поморщилась от очередной порции запаха, которую он, видимо, от наслаждения выпустил в воздух, недоумевая, как Эвина этого не замечает. И решила эту идиллию прервать.

– А почему вы лично не стали управлять кораблём?

После изучения справочника меня очень интриговал этот вопрос. Своеобразный облик друга не стыковался с возможностью пилотирования. Цорролец как-то приспособился к управлению или в принципе не способен?

– Алита, ты что такое говоришь! – изумилась Эвина, однако не забыв о нашей конспирации. – Разве ты не видишь, Фаффиту сложно, он не может…

Девушка замялась, не понимая, как, не обидев своего идеального друга, объяснить мне, что короткие лапки не годятся для обращения с техникой.

Цорролец тоже заметно занервничал, дёрнулся, раскрыв сразу три глаза и навоняв. И зачем я влезла со своими расспросами? Ведь ясно – не может, а Эвина опять начнёт его жалеть и уговаривать. «Ты хороший! Это не важно!»

– Ош-шибаеш-шься, – прошипел Фаффит. – Просто не хоч-чу. А Мейден хоч-чет. Я ему разреш-шил.

– Ты такой благородный! – воскликнула лансианка.

А я поразилась. Неужели эти с виду маленькие ручки могут многое? Он и поесть-то сам не в состоянии, его пальцы просто не дотягиваются до головы… Или как-то может, но тоже не хочет? По идее, он может есть, как животное, из миски, наклоняя голову вниз. Но видимо, ему оскорбителен подобный способ питания. Да и зачем утруждаться, если есть Мейден и Эвина? Похоже, цорролец тот ещё лентяй.

Отцепить Эвину от друга стоило немалого труда. Она опять вознамерилась остаться здесь на ночь, а Фаффит на этот раз не спешил выгонять подружку. Но я настояла на своём.

И вот теперь, возвращаясь в рубку, слушала сердитое сопение за спиной, старательно делая вид, что не понимаю причин. Однако на подступах напрочь забыла о её разражении, потому что…

– Дихол! Где они? Пусто же! Я так и знал, что ты нас подставишь. За кого меня держишь, лживая милбарская морда?! – обвинительно орал Бэргер.

– За словами следи, исгреанский хлыщ! – не менее яростно рычал Мейден. – Сам понабрал на службу дорад, не способных зацепиться за нужный виток!

– Что происходит? – вмешалась я, изучая стоящих друг напротив друга разъярённых мужчин.

Но кажется, они меня даже не заметили, продолжая прожигать друг друга взглядами. И потому, видя, что молчание затягивается, ответил пилот:

– Второй рейдер не вышел из подпространства.

– Может, надо просто подождать, а не орать на весь корабль и не разводить панику? Ну не сразу смогли погрузиться или скорость задали неверную, – предположила я.

– Вот и я о том же, – проворчал, отступив на шаг от противника, Мейден. – А то чуть что – сразу обвинения.

Он помолчал, обдумывая, и выдал:

– Я тут, пока ждём, не нужен. Пойду Фафа проведаю. И высплюсь, если сумею уснуть и не задохнуться рядом с ним.

– Можете в кают-компании прилечь, на диване, – торопливо предложила Эвина. – Там ночью никого не будет.

Забота о милбарце? – удивилась было я и мысленно усмехнулась: – Как бы не так! Это определённо не что иное, как ревность… Ну а вдруг Мейден втихую тоже шерсть Фаффита собрался чесать?!

Памятуя о своём решении докопаться до причин привязчивости Эвины и вот такой фанатичной дружбы, я, когда вернулась в каюту, даже уснуть сразу не смогла. Долго лежала, анализируя каждую мелочь, которую видела и слышала. Увы, зацепок не нашла. Значит…

Значит, завтра расследование продолжится!