ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Слезы душили меня весь путь до машины и полдороги, но я молчала, держалась, а Борз не пытался завязать разговор. Наверное, мой вид не располагал к общению – я была какой-то заморожено-заторможенной, а может, Борз просто устал от моего нытья. Так думала я до тех пор, пока наша машина, вдруг, не съехала на обочину. Резко, неожиданно – по крайней мере для меня точно. А вот Борз выглядел абсолютно спокойным. – Что случилось? – всполошилась я. – Что-то с машиной? – Не с машиной. С тобой, – Борз впился взглядом в мое лицо, – рассказывай. Я сглотнула. Чувствовала давление со стороны Борза. Он умел давить – даже если молчал. Буквально расплющивал. А еще этот звук заведенного двигателя – бил по моим нервам. Я заерзала на месте. – Что именно? Мне особо нечего рассказывать. Лучше ты скажи о чем говорил с моей мамой. Мне интересно о чем был ваш разговор. Я обняла себя за плечи. Почему-то стало зябко, хотя в салоне было тепло. Неужели заболела? Только этого не хватало! Коснулась лба ладонью – прохладный. Уже хорошо! Борз, проследив за моими действиями, протянул руку и дотронулся подушечками пальцев до моего лба. Осторожно отвел в сторону прядь волос. Коснулся моей щеки. Шершавые пальцы были нежны. Сердце заныло от тоски. Я обожала его ласку. – Твоя мама спросила о твоем самочувствии, попросила тебя беречь, а потом предложила как-нибудь организовать совместный семейный ужин. – И всё? – я с подозрением посмотрела на Борза. Неужели всё так просто? – Милаш, я не понял, что тебе еще надо? Всё пучком. Мама даже не попыталась сказать что-то против. Вывод – она приняла наш союз. Теперь твоя очередь. Говори что такого тебе сказал отец, что ты едва соображала, когда вышла ко мне. – Я просто распереживалась, Борз. Видеть его таким – сложно. Он даже постарел, – я вздохнула. – Сейчас ему лучше? – Да, я надеюсь. Если бы все было плохо, его бы забрала скорая. Ведь так? Борз, не сводя с меня взгляда, кивнул. Его темные глаза буравили мое лицо. Он все еще не оставлял попыток докопаться до самой сути, словно чувствовал, что тревожило меня, но, кажется, я пока была не готова говорить об этом. Почему? Не было сил, и я… Боялась. Боялась, что правда окончательно разрушит мой прежний мир. – Мы едем домой? – я попыталась сменить тему для разговора. – А куда бы ты хотела, Милана? – одаривая меня той самой улыбочкой, от которой ёкнуло сердце, произнес Борз. – Скажи. Одно твое слово. Я ощутила волнение. Сладкое, будоражащее каждую клеточку моего тела. Только Борз так действовал на меня! – У меня есть одна мысль, – кусая губу, тихо сообщила я. – Говори. Я весь во внимании, – Борз окинул меня благосклонным взглядом. – Помнишь ту больницу? – Как её забыть? Мы ж там познакомились, – в его глазах заплясали ласковые огоньки. – У тебя есть деньги? – Вот те на, – усмехнулся Борз, – я думал ты романтик включила, а ты, оказывается, расчетливая и наверняка коварная женщина. Немного денег найдется. Говори что хочешь. – Мы можем купить подарки для детишек и отвезти их туда? Просто сейчас зима, день короткий, скучно и… Одиноко. Ведь не обязательно ждать какой-то особый праздник, чтобы сделать приятное. Борз задумчиво усмехнулся и посмотрел на свои часы. – Сейчас половина первого, в больнице обед, потом тихий час, полдник… Мы можем успеть как раз на полдник. Поехали. – Правда? – сердце, восторженно подпрыгнув до горла, казалось, там и застряло. Вместо ответа Борз направил машину в сторону дороги. Я почувствовала, как мое сердце стало обволакивать что-то теплое, чистое и доброе. Так всегда со мной происходило, когда я собиралась сделать или уже делала что-то хорошее. Милостыня нуждающемуся, помощь бабушке, обронившей на пол лекарства, пирожок для бездомного кота… Я не делала больших, значимых вещей, я делала все по мере возможности, тая в душе надежду, что такие мелочи принесут хотя бы небольшое облегчение для тех, кто так нуждался в нем. Мы вернулись в центральный универмаг, и я сразу же «атаковала» детский отдел в нем. Пупсы, плюшевые медвежата, смешные собачки и котята, куклы с роскошными волосами, а еще мозаики, мячики, скакали и пазлы. А потом я увидела огромный набор-чемодан с конструктором. Тот самый – с яркими деталями, часто рекламируемый по телевизору. Красотища-то какая! Но цена… Я несмело обернулась на Борза: – Как думаешь?… – Бери уже, – широко улыбнулся он. Едва не подпрыгнув на месте от радости, я потянулась к конструктору, но Борз опередил меня. Верно оценив, что чемоданчик не такой уж и легкий, Борз аккуратно достал его с полки. По пути до кассы мы прихватили еще пару игрушек. Кассирша хоть и старалась скрыть удивление при виде наших «скромных» покупок, но это у нее плохо получалось. Глаза её скакали, как мячики, туда-сюда. От Борза на меня, от игрушек к Борзу, снова на меня. – Теперь в больницу? – ощущая нетерпение, уточнила я, когда мы вышли из детского отдела. – А как же сладости? – Борз вызывающе улыбнулся. – Конфеты, печеньки, тортики? Уж если радовать – то по максимуму, да, Милашка? – Да, – я улыбнулась и отвела взор. Казалось – еще чуть-чуть – и я полезу к Борзу с поцелуями.