ГЛАВА ПЯТАЯ

Я задохнулась от его наглости, а еще – от того, что наши тела оказались так близко друг к другу. Повиснув вниз головой, я смотрела на удаляющиеся лица отца, матери и тети Вали. Они становились все меньше и меньше. Не было ни криков, ни попыток отбить меня. Судя по всему, мама с тетей Валей были настолько шокированы происходящим, что не могли сдвинуться с места. А может – они просто понимали, что у них ничего не получится… Последним, на кого я посмотрела – был Эдуард. Тот сидел на полу. Прижимая к разбитому носу окровавленный платок, он щенячьими глазами наблюдал за тем, как Борз уносит меня. Сердце наполнилось жалостью, обидой и разочарованием. И непонятно было – в ком больше я была разочарована. В себе или же в Эдике… Затем за нами двинулись несколько мужчин из охраны Борза. Они старались сохранять непроницаемое выражение лица, но я успела заметить, как губы у двоих из них несколько раз дрогнули. Предполагаю – от сдерживаемой усмешки. Мне стало стыдно. Это ощущение усилилось, как только мы вышли наружу. Кругом были мужчины, они что-то возбужденно-весело там говорили, на непонятном мне языке, Борз дерзко отвечал, и в ответ слышался одобряющий смех. Стыд обдал мое лицо жаркой волной. Не спасал даже морозный воздух – щеки защипало от румянца, в ушах загудело, и желудок сжался в тугой узел. В эти секунды радовало одно – что утром я почти не ела, и значит, меня не должно было вырвать. Борз чуть замедлил шаг и через пару секунд перевернул меня так, что я оказалось у него на руках. От новой позиции тела меня затошнило, голова еще сильнее закружилась и я, чтобы окончательно не впасть в дурноту, зажмурила глаза. Над моим лицом раздался грубый смех. Я не выдержала. Тут же открыла глаза и встретилась с насмехающимся взглядом Борза. – Тебя так забавляет то, что я страдаю? – упрекающим тоном поинтересовалась я. – Не-а, – Борз опустил взор мне на грудь, обтянутую кружевом, – просто заметил, что у тебя сиськи выросли. Мне нравится, как это выглядит. – Ты, ты… – повторяла я, пытаясь отыскать подходящее слово, но как нарочно, ничего нужного не шло мне на ум. – Что, никак не придумала? – Борз наклонился и начал заталкивать меня в салон машины. – А теперь-ка, будь хорошей девочкой, Милашка, посиди тут. С последним словом он отпустил меня и захлопнул дверь. Я тотчас потянулась к ней, чтобы открыть её, и увидела, как дверь заблокировалась. Борз включил блокировку. Что делать? Как быть? Прильнув лицом к прохладному стеклу, я наблюдала за тем, как Борз о чем-то беседует с другими мужчинами. Затем они обменялись рукопожатиями, и Борз вернулся к машине. Сняв блокировку, он открыл дверь и сел рядом. В салоне резко стало слишком мало места, и еще меньше воздуха – потому как Борз давил всем своим видом, и энергия, что он источал, делала воздух тяжелым. Мне нечем было дышать. Я демонстративно сдвинулась вбок, но Борз, заметив это, собственнически положил руку на мою ладонь и сжал её. Его горячие пальцы вызвали у меня дрожь по всему телу. Я помнила эти прикосновения. Они сводили с ума. – Трогай! – властно бросил Борз. Машина плавно покатилась вперед. Я заметила, что за нами потянулась вереница из других авто. Минут пять я сохраняла молчание. Борз не настаивал на разговоре, а я была только и рада этому. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, хотя бы чуть-чуть успокоиться, но рука, сжимавшую мою, физически напоминала, что о спокойствии можно позабыть. Невозможно было оставаться равнодушной, быть прежней – рассудительной, вдумчивой, сдержанной, когда пальцы Борза то поглаживали мое запястье, то сжимали ладонь, то переплетали наши пальцы. Мое волнение достигло пика, когда наша машина остановилась, и я увиделаэто. – Что это? – не выдержав, вопросила я.