Глава 18. Конрад

Песок под босыми ногами был уже теплым, несмотря на ранний час. Солнце, поднимавшееся над океаном, уже припекало спину. Моя рука крепко сжимала кисть Элли. Слишком крепко, наверное. Она не жаловалась, но я чувствовал легкое напряжение в ее пальцах.

“Твою мать, Конрад, слишком крепко”, - мысленно выругался я и чуть ослабил хватку, но не отпустил.

Разве можно ее отпустить?

Только не после прошлой ночи, и не после того, как вновь испугал ее своей Тьмой и яростью.

“Ты сломаешь меня, Конрад. Не сегодня, так через год или десять. Вот, что я имела в виду”.

Тишина после ее слов давила на уши гуще пещерного мрака.

Она боялась. Меня. Не Повелителя Тьмы, не разрушителя миров. Меня. Мужа. Того, кто клялся быть ее щитом.

Ее страх витал в воздухе, острый и горький, как дым от сожженной амброзии. Я чувствовал его кожей, каждой частицей своей демонической сущности. Он обжигал. И этот ожог был в тысячу раз болезненнее, чем ярость Хаоса.

Я смотрел на нее - на эту девчонку со светлой магией, дрожащую от страха и обиды, но не отступающую. На ее сжатые кулачки, на упрямо поднятый подбородок. Она была права, когда говорила о том, что мое высокомерие, моя вечная опека, мое "я знаю лучше" медленно душат ее. Превращают в украшение. Красивую, но беспомощную куклу в золотой клетке моей заботы.

Пауза затягивалась. Я видел, как нарастает ее паника, как она уже жалеет, что заговорила. Запах страха стал гуще. Он смешивался с запахом ее слез - соленых, как океан за стенами хале, и ее светлой магии - теперь тревожной, колючей.

Я запирал ее. Отгораживал от всего, что считал опасным, сложным, недостойным ее. Разве была готова эта хрупкая, нежная, добрая девочка к интригам Совета? К кровавой правде Илинара?..

И одновременно она была той самой Элли, чья воля заставила мою Тьму ответить на ее светлую магию. Той, чье упрямство вернуло меня из Бездны…

"Обещаешь?" - ее голос был тихим, полным надежды и недоверия одновременно, когда я наконец заговорил, соглашаясь.

"Обещаю."

Слово далось тяжело. Как разбитый лед в горле. Оно означало не просто позволить ей сегодня пойти со мной к Наэле. Оно означало сдачу позиций.

Честность. Уважение. Казалось бы, простые понятия. Для смертных. Для нее. Но для меня? Повелителя, чье слово - закон, чья воля сгибала реальность? Уважать означало видеть в ней равную. А равных у меня не было. Не могло быть.

До нее.

Я поцеловал ее - коротко, для утверждения, для скрепления договора. Ее губы были мягкими, но напряженными. Она все еще не верила. И правильно делала. Обещать легко. Исполнять - сложно.

"Переживу,"- буркнула она, пытаясь казаться сильной. Маленький, упрямый светлячок в моей кромешной тьме.

Мы шли по тропинке, огибающей залив. Справа - бирюзовый океан, слева - зеленые заросли панданусов и кокосовых пальм. Воздух был густым от запаха соли, влажной земли и дыма костров. Где-то впереди, у самой кромки воды, звенели детские голоса. Купались, наверное.

Я бы тоже сейчас предпочел подхватить любимую на руки и окунуться вместе с ней в океан в той безлюдной бухте у гостевого домика. Смыть пыль и пот, поплавать, а после прямо на песке ласкать ее податливое тело. Вначале брать ее неторопливо и мягко, а после забросить стройные ножки на плечи и входить так сильно и глубоко, чтобы она не могла говорить, а только стонала.

Так и было бы если бы не тот, кто посмел покуситься на мое.

Ярость, черная и липкая, снова подкатила к горлу. Кто-то… Кто-то здесь, на острове моей сестры, под защитой ее воинов и ее предвидения, подсыпал Элли ягоды камакахала. Афродизиак. Сильнейший.

Я видел ее состояние вчера - жар, дрожь, потерянность, мучительное, неконтролируемое желание. Она чуть не сгорела изнутри.

Мысль о том, что с ней могло случиться, если бы я не пришел… если бы она была одна… Или, напротив, если бы кто-то пришел вместо меня!

Нет. Этот “кто-то” заплатит. Дорого. Медленно. Я вырву признание из горла виновного вместе с глоткой.

Элли слегка потянула мою руку, привлекая внимание. Я оглянулся. Она смотрела на группу женщин у большого костра чуть поодаль от тропы. Они чистили рыбу с радужной чешуей, готовили что-то в огромных глиняных горшках, плели циновки из ярких волокон. Их низкие голоса, смех, привычные движения - картина идиллии. Мира. Элли улыбнулась им искренней улыбкой. Ее светлая сущность тянулась к этому простому теплу.

А моя - кипела. Потому что под этой идиллией скрывалась гадюка. Змея, которая покусилась на мою жену.

И тут же, вопреки ярости, из глубин поднялось другое чувство. Глубокое, животное удовлетворение. Потому что именно из-за этого Элли оказалась в моей постели. Не просто рядом. А откликаясь. Пламенея. Ее тело под моими руками… Небо, ее отклик! Ее светлая магия, обычно такая сдержанная, взрывалась крошечными звездами под кожей, смешиваясь с моей тьмой. Она хотела меня. Не просто терпела. Хотела. И даже утром это не изменилось. Этот факт горел во мне ярче местного солнца.

Двойственность разрывала меня изнутри. Ярость за нее и темная радость за себя. За нас.

Я помнил во всех подробностях, как ее тело трепетало подо мной прошлой ночью. Как она откликалась и стонала мне в губы. Это дьявольское удовлетворение от того, как невидимый враг, сам того не желая, дал нам этот шанс.

Но одно не отменяло другое. Виновный будет уничтожен.

Тропинка повела вверх, к группе больших, основательных хале, стоящих на возвышении под сенью древних деревьев. Дом вождя - али’и Наэлы.

Возле главного хале, с резными столбами и высокой крышей из пальмовых листьев, стояли четверо воинов. Мускулистые, с кожей темной, как полированное дерево, украшенной татуировками силы. Их позы были расслаблены, но взгляды острые и внимательные. Рядом в землю воткнуты копья, а на поясах боевые топоры.

Они увидели нас. Увидели меня. Их расслабленность исчезла в мгновение ока. Спины выпрямились, мышцы напряглись под кожей. Взгляды, сначала скользнувшие с любопытством по Элли, уставились на меня.

В них читалось уважение, граничащее со страхом, и железная решимость. Они не отступят. Приказ Наэлы для них - закон. Даже перед Повелителем демонов.

Моя Тьма сгустилась вокруг нас инстинктивно, щитом, готовым растерзать любую угрозу. Магия рванула вперед холодной волной силы, заставившей пыль у наших ног завихриться, а листья на ближайшем кусте поникнуть.

Стражники не дрогнули, но их пальцы сжались на рукоятках оружия.

- Конрад... - тихо начала Элли, но я уже сделал шаг вперед, намеренно оставляя ее чуть позади себя. Моя тень накрыла ближайшего воина.

Он открыл рот, вероятно, чтобы произнести формальный запрет или потребовать объяснений. Но слова застряли у него в горле. Давить на них магией было ниже достоинства, но необходимо дать понять, что преграждать мне путь - это глупое и смертельно опасное занятие.

Я встретил его взгляд. Всего на миг. Достаточно, чтобы он увидел в моих глазах бездну Тьмы. Он сглотнул и сделал шаг назад. Его товарищи замерли.

В этот момент резко распахнулась тяжелая дверь, сплетенная из тростника и дерева. В проеме возникла Наэла.

Ее каштановые волосы были убраны в строгий узел, подчеркивая высокие скулы и пронзительные разноцветные глаза - один синий, другой - карий. На ней было простое льняное платье с вышивкой, но осанка, властный взгляд - все говорило о ее силе и статусе.

Она окинула взглядом сцену: меня, напряженных воинов, Элли, выглядывающую из-за моего плеча с беспокойством.

- Братец, - ее голос был низким, спокойным, как океан в штиль. - Элли. Входите. Охрана, пропустить.

Воины мгновенно расслабились, приняв прежние, почти небрежные позы, но их глаза продолжали следить за мной. Какие верные… псы.

Наэла отступила, пропуская нас внутрь.

- Не в настроении, Конрад? - Она бросила на меня многозначительный взгляд. - Завтрак почти готов. Присаживайтесь.

Мы переступили порог. Прохлада и знакомые ароматы ударили в нос: дым священных трав, запах свежесваренного крепкого кофе и чего-то сладкого. Наэла была еще та любительница сдобы.

Внутри было просторно и уютно. Циновки на полу, низкие столики, резные деревянные фигурки на полках. У одного из столов суетились две молодые островитянки - служанки. Они быстро, с почтительной опаской покосившись на меня, заканчивали расставлять чаши с фруктами, тарелки с еще горячим хлебом и высокие кувшины.

- Садитесь, - указала Наэла на циновки у центрального стола, уже ломящегося от угощений. - Кофе? Или сок нони? Он бодрит не хуже.

- Кофе, - буркнул в ответ, опускаясь на циновку рядом с Элли.

Моя рука нахально легла на ее бедро. Она вздрогнула, но не отодвинулась. Хороший знак. Очень хороший. Мне нравится.

Я поймал взгляд Наэлы. В ее слишком проницательных глазах читалось понимание... и тень беспокойства. Она явно знала, что буря еще не миновала.

Завтрак обещал быть... интересным.