Глава 20

Даже после того, как стражники ушли за жрецом и за тем злосчастным ожерельем из камней, воздух оставался густым от невысказанных угроз и моего собственного стыда.

Каждое слово, брошенное в этой хижине, резало меня как лезвие ножа.

"Она бы умоляла их взять ее"."Отдай их мне... Майкл быстро вытащит из них все..."

Меня мутило.

От воспоминаний о вчерашнем жгучем безумии, от осознания, что я была пешкой в чьей-то игре, от холодной жестокости, с которой Конрад и даже Наэла говорили о жизни и смерти этих женщин.

Пуалани, рыдавшая у ног Наэлы... Махеалани, пытавшаяся сохранить достоинство под демоническим взглядом моего мужа... Они были для них песком под ногами. Разменной монетой.

А для меня?

Страх, стыд и жгучее возмущение смешивались внутри в ядовитый коктейль.

Я почувствовала, как моя собственная светлая магия, обычно тихая и успокаивающая, заурчала под кожей в ответ на тьму Повелителя. Не враждебно, а... тревожно. Я не хотела этого хаоса. Не хотела этих пыток, этих смертей. Но я хотела знать правду.

Хотела понять, кто и почему превратил мою жизнь в этот кошмар.

Не для мести Конрада, а для себя. Чтобы больше не быть слепым щенком, которому бросают отравленные ягоды и дарят проклятые камни.

Дверь распахнулась. Вернулся один из стражников - Мануа. Его смуглое лицо было напряженным.

- Али’и Наэла, господин, - голос мужчины звучал глухо. - Кахуны Кекоа нет. В его хижине очаг холодный. В священной пещере у подножия вулкана тоже. Никто не видел его с прошлой ночи.

Тишина стала еще тяжелее. Наэла закрыла глаза на мгновение, ее губы сжались в тонкую белую линию. Конрад лишь усмехнулся - коротко, беззвучно, но в этом звуке было столько обещаний расправы, что я невольно съежилась.

- А Лико? - спросила Наэла, открыв глаза. В них горел холодный огонь. - Он должен был принести леи.

Мануа покачал головой.

- Он все еще не вернулся, али’и.

Конрад встал одним плавным, хищным движением. Его тень снова накрыла стол.

- Идем, - приказал он коротко, а после бросил взгляд на Махеалани, все еще стоявшую на коленях. - И ее с нами.

Его взгляд говорил яснее слов:“Попробуй сбежать. Дай мне повод”.

Оракул кивнула.

- Пуалани остается здесь. Кеани, - она обратилась к другому стражнику, - не спускай с нее глаз.

Девушка-служанка всхлипнула, прижавшись лбом к циновке.

Мы вышли из прохладной хижины в ослепительную жару утра. Солнце било в глаза, океан сверкал беззаботной бирюзой, но внутри меня все было холодно и темно. Три воина и Конрад шли впереди. Его плечи были напряжены, шаги быстрыми и решительными. Махеалани следовала за Наэлой, ее лицо было каменным, но я видела, как дрожат ее руки. Я шла последней, стараясь не отставать.

Дорога к гостевому хале казалась бесконечной.

Жрец... Куда он исчез? И что случилось с Лико? Мой взгляд упал на Махеалани. Она шла, уставившись в землю. Врала ли она про ягоды и цветы? Или она тоже оказалась пешкой?

Хале показалось впереди. Дверь была приоткрыта.

Конрад поднял руку, жестом приказывая остановиться. Он подошел к двери, его тень слилась с прохладным мраком внутри и он замер на пороге.

- Бездна… - прошептал он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем гнев. Отвращение?

Я не удержалась, сделала шаг вперед, заглядывая в проем между косяком и его рукой.

Мой крик застрял в горле.

Лико лежал на полу посреди комнаты. Его лицо было искажено предсмертным ужасом, глаза широко раскрыты и остекленевшие. Вокруг его шеи, туго обвившись, как удав, было каменное ожерелье. Камни пульсировали зловещим темно-красным светом, а черные прожилки на них двигались, как живые. И пока я смотрела, завороженная ужасом, змея сжалась с последним, чудовищным усилием. Раздался тихий, кошмарный хруст.

Шея Лико сломалась.

В тот же миг рука Конрада взметнулась вперед. Волна чистой, холодной тьмы рванула от него. Она ударила в змею. Раздался пронзительный визг - звук боли чего-то древнего и злобного. Красно-черное существо вспыхнуло ослепительным, болезненным светом и... рассыпалось.

Теперь это были просто осколки, темные и безжизненные, разлетевшиеся по полу с тихим стуком.

Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. От ужаса. От стыда. Я держала это в руках. Я принесла это проклятие в свой временный дом. Этот... этот жрец с выцветшими глазами, с его накидкой из перьев альбатроса, с его странными разговорами... Он подсунул мне смерть. А я, глупая, ничего не почувствовала! Не поняла.

- Магия Хаоса, - голос Наэлы был безжизненным. Она стояла рядом, глядя на тело своего воина, на осколки камней.

- Да, она самая, - подтвердил Конрад, присаживаясь рядом с мертвецом на корточки и деловито перебирая камни между пальцев. Ярость в нем не утихла, она преобразилась - стала холодной, расчетливой, смертоносной.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Стыд горел щеками.

- Я... я не почувствовала, - прошептала я, голос предательски дрогнул. - Когда он давал... Когда я держала их... Ничего.

Наэла повернулась ко мне. Ее взгляд, обычно такой проницательный, сейчас был... мягким?

- Элли, девочка моя, - сказала она тихо, но твердо. - Ты винишь себя за то, что не смогла увидеть заклинание Хаоса? Тогда что уж говорить про меня? Все мои силы не помогли мне опознать чужака. Я знаю Кекоа больше ста лет и все равно пропустила момент, когда в нем поселилось…это.

- Распознавать отголоски Хаоса, особенно скрытые, - это мастерство, - подтвердил Конрад. - Оно придет. Со временем. С обучением.

Их слова были глотком воздуха. Не оправданием, но... возможностью. Шансом стать сильнее. Не такой беспомощной.

- Кстати, о жреце… Думаю, что это метаморф, - задумчиво проговорил Конрад. Его голос был спокойным, даже равнодушным. - Для обычной твари Хаоса он слишком силен, чтобы спрятаться от Оракула. К тому же он способен использовать магию.

Конрад и Наэла переглянулись. Брат и сестра. Повелитель Тьмы и Оракул. В их молчаливом диалоге читалось понимание и согласие.

Хаат… Врата Хаоса... Война... Слишком многое было еще живо в памяти.

- Али’и Наэла... Господин... Эти камни… - голос Махеалани прозвучал тихо, но четко. Она все еще стояла чуть позади, бледная, но собранная. - Я знаю, откуда они. Знаю это место. Это подводный грот на другой стороне острова. Туда можно попасть только во время отлива.

Она сделала паузу, глядя прямо на Наэлу, в ее глазах читалась решимость доказать свою преданность, вернуть милость Оракула.

- Кахуна Кекоа... он часто уходил туда в последнее время. Говорил, что ищет уединения для молитв. Но мне кажется…

- Возможно, - кивнула Наэла. - Метаморфу нужно логово, чтобы хотя бы иногда снимать личину.

Конрад повернулся к советнице, его взгляд был острым, как бритва, оценивающим. Не доверие, но... интерес.

- Отведешь нас, - приказал он.

Во мне окрепла решимость. Страх никуда не делся. Стыд тоже. Но теперь к ним добавилось острое, жгучее желание докопаться до правды.

Солнце пекло немилосердно, отражаясь от мокрых камней, по которым мы осторожно пробирались за Махеалани. Воздух дрожал от зноя, смешиваясь с соленым дыханием океана.

Мы шли по обнажившемуся во время отлива дну. Справа и слева возвышались черные, скользкие от водорослей скалы, словно стены подводного каньона. Вода отступала, но еще журчала ручейками в расщелинах, оставляя за собой блестящие лужицы и моллюсков.

Махеалани шла впереди, ее движения были уверенными, но осторожными. Она выбирала каждый шаг, обходя особенно скользкие места, покрытые зеленоватой слизью.

- Будьте осторожны, - ее голос сейчас звучал приглушенно и трвеожно. Она оглянулась, ее темные глаза встретились с моими. - Камни после воды как мыло. А в некоторых местах дно резко уходит вниз. Я была здесь в детстве, с отцом, когда он ловил осьминогов.

В ее взгляде читалось желание помочь, доказать свою полезность, свою непричастность к тому, что оставило тело Лико в гостевом хале. Я кивнула, стараясь улыбнуться ободряюще.

Конрад шел следом за ней, его присутствие ощущалось как грозовая туча - плотное, тяжелое. Его взгляд сканировал скалы, тени, каждую трещину. Он не доверял никому. Особенно ей.

Наэла шла рядом со мной, ее лицо было сосредоточенным, брови сдвинуты. Она молчала, погруженная в свои мысли или, возможно, в попытки разглядеть будущее в туманном стекле своих видений.

Тишина давила. Только шлепанье наших ног по мокрым камням, крики далеких чаек и навязчивый шепот волн за стенами этого каменного коридора.

Вопрос, мучивший меня с момента, как оракул рассказала о пропавшем жреце, вырвался наружу:

- Наэла? Как… как так вышло? Этот жрец… Кекоа. Ты знала его годами, да? Он же был обычным человеком? Как он… как в него мог вселиться метаморф?

Само это слово вызывало дрожь. Существо извечного Хаоса, способное занять чужое тело… Мысль о том, что оно могло бродить по острову под личиной кого угодно от жреца до ребенка, была леденящей.

Конрад фыркнул, не оборачиваясь. Его голос, холодный и циничный, прорезал влажный воздух:

- Всегда срабатывает ненависть, Светлячок. Или отчаяние, такое глубокое, что оно размывает грани разума. Щель в душе. Туда Хаос и пробивается. Должно случиться событие. Катализатор.

Он говорил об этом так же просто, как о погоде. Как о законе природы.

Наэла вздохнула. Глубоко. Ее взгляд стал отрешенным, устремившись куда-то в прошлое.

- Три месяца назад… - начала она тихо, и ее голос дрогнул. - Над Жемчужными островами пронеслась ужасная буря. Не природная. Магическая. Молнии, волны высотой с гору, ветер, сдирающий крыши с хале... Тогда все обвинили Конрада. Думали, это его Тьма вырвалась на волю.

Она бросила быстрый, виноватый взгляд на спину брата. Он не отреагировал, продолжая идти вперед, и Наэла быстро добавила:

- Да, теперь мы знаем, что это была Хаат. Но перед тем, как вы с Конрадом закрыли ее за Вратами Хаоса, отправив в Бездну, она успела насолить и здесь. Эта буря... она была не просто разрушительной…

Наэла замолчала на мгновение, собираясь с силами. Махеалани замедлила шаг, прислушиваясь, ее спина была напряжена.

- Острова очень сильно пострадали, - продолжила Наэла, и в ее глазах блеснули слезы. - Целые деревни смыло. Погибли люди. Много людей. И среди погибших... была маленькая девочка. Лейлани. Внучка Кекоа. Его единственная родная кровь после того, как ее мать умерла при родах. Он очень любил эту девочку. Она была для него всем.

В ее голосе слышалась собственная боль и вина за то, что не распознала беду.

Тишина повисла тяжелым покрывалом.

Я представила этого старого жреца с выцветшими глазами, каким я его видела в хале. Его тихий голос, странные слова о "мосте"... И его боль. Невыносимую боль от потери самого дорогого существа.

- После похорон... он изменился, - шепотом добавила Махеалани, не оборачиваясь. - Стал молчаливым. Уходил надолго. Говорил, что духи зовут его. Мы думали... горе, которое нужно прожить.

- Катализатор, - повторил Конрад безжалостно. - Хаос нашел эту щель в душе. И вошел. Метаморфу нужно только приглашение отчаяния.

Он резко остановился, заставив нас чуть не налететь друг на друга. Махеалани указала вперед.

- Вот он. Подводный грот. Попасть внутрь можно только сейчас, во время самого низкого отлива.

Перед нами, в основании мрачной черной скалы, зияло темное отверстие. Вход казался неестественно правильным, почти круглым. Вода еще подтекала к самому порогу, оставляя мокрый, скользкий камень. Из грота веяло сыростью, запахом моря и... чем-то еще. Чем-то древним, солоновато-кислым, чуждым.

Моя светлая магия, тихо дремавшая после шока, встрепенулась. Загудела, как звон натянутой струны.

Конрад шагнул вперед, к самому краю входа. Его фигура на фоне черной пасти грота казалась устрашающей. Тьма сгустилась вокруг него, готовая к броску.

- Оставайся позади меня, - бросил он мне через плечо, не глядя. Его голос не оставлял места для споров.

Я кивнула, хотя он этого не видел, и крепче сжала руки в кулаки. Стыд за свою неопытность смешался с новой волной решимости. Я не хотела быть обузой.

Серебряные перья моих крыльев чуть распушились, улавливая малейшие движения воздуха, малейший отголок чужеродной магии.

Холодный, соленый и гнилостный воздух грота ударил в лицо, едва мы переступили порог. Свет снаружи едва пробивался внутрь, оставляя нас в полумраке, где влажный камень стен сливался с тенями.

Моя светлая магия сжалась внутри, как испуганный зверек, но ее слабое сияние крыльев вместе с холодным светом магического огонька, который Конрад вызвал у себя на ладони, позволили разглядеть все.

Алтарь Хаоса. Сложенный из черных камней, он был завален костями птиц и мелких животных. А сверху почти целая тушка альбатроса, белоснежное оперение которого было измазано темной, запекшейся кровью и… следами зубов. Словно его ели сырым.

Тошнота подкатила к горлу. По полу и стенам, словно капли крови блестели те самые красные камни, что были в проклятом леи. Их зловещий блеск казался живым в полутьме.

И он. Кекоа.

Он сидел на корточках прямо перед алтарем, спиной к нам, сгорбленный, иссохший, как мумия, обернутая в свою пернатую накидку. Его седые волосы свисали грязными прядями.

При нашем появлении он медленно поднялся. Движения были дерганными, механическими, будто куклой управлял неумелый кукловод. В его костлявой руке был знакомый посох из темного дерева.

Он повернулся. Его выцветшие глаза, обычно мутные, сейчас горели странным, нездоровым светом. Он уставился прямо на Наэлу. Губы, сухие и потрескавшиеся, растянулись в чем-то, напоминающем улыбку.

- Али’и…- его голос был хриплым, скрипучим, как ржавые петли, каждое слово давалось ему с усилием. - Рад… рад, что ты пришла… Наконец… закончатся… мои мучения…