Глава, в которой сначала страшно, потом нечего надеть, а потом укачивает

– Ты уверен, что меня в столице не сдадут на анализы… тьфу, не расчленят на миллион кусочков, чтобы изучить, что за такая Наташа, которая девственности с драконом лишилась? То есть не лишилась, конечно… в общем, ты меня понял!

– Понял. Уверен.

– И в столицу мы едем не из-за меня?

– Из-за тебя.

– Но ты же сам только что сказал!

– Из-за тебя, потому что из-за него.

– У-уу, как я не люблю все эти твои загадки!

– Умная дева найдет в моих словах правду…

– «Глупой можно каждое слово объяснять – не поймет». Помню я все! Но это слишком загадочная загадка!

Сижу, прощаюсь со стражем. И с жизнью может быть – хоть Борн меня заверил, что обижать точно не будут. «Теперь уж точно», вот так это прозвучало. И выглядел он при этом жутко довольным, будто это он, а не карвары сгонял в столицу и чего-то там донес. И теперь все получается как должно.

Выпиваем с ним, не без этого. Точнее, как без этого? Я как только новости про скорый отъезд услышала и была погнана из столовой «собираться», так ломанулась на кухню.

Может с утра начинать пить уже?

А что, пара стопок чего-то крепленого вместо завтрака и целый день спокоен. Хоть драконы тебя катают, хоть мужики орут и грозят сбросить… или вон, столицу показать, что вряд ли лучше.

– Ты ведь один останешься, – сообщаю вредно, – И кормить тебя никто не будет. И бокалом не с кем чокнуться.

– Без тебя не голодал. Одиночество люблю – у стража когда твердыня, он никогда не одинок, – парирует Йода, с которым мы таки перешли на «ты» и почти подружились, – И «чокаться» ты меня научила. Сдвигать кубки в нашем королевстве никто не сдвигает, изнаночница.

– А ну-ка не смей меня так называть!

– Что, только герцогу можно? – прищуривается хитро.

У-уу.

– Я просто не понимаю зачем меня туда тащат и что меня там ждет. И никто не сподобился объяснить – даже ты, – признаюсь с унынием.

– А ты спрашивала?

– Спросила же!

– Не у меня.

– Не в той ситуации, когда там в столовой мечом напряжение можно было резать. И вообще, мне Его Светлость ничего не расскажет.

– А с виду сме-елая такая, а как до дела доходит… – по лицу Йоды явно видно, что ни черта он меня смелой не считает. Да я и не стесняюсь признаться, что боюсь! Но вот подначки такие злят. Будто вместе с молодым телом мне достался юношеский максимализм и возможность взять меня на «слабо».

– Он никогда ничего не рассказывает! – надуваюсь.

– Это как спрашивать, – хмыкает. – Вот смотри на меня. Я вроде невысок. И многие так думали, когда решались вступить со мной в схватку. Раз невысок, то слаб. Но размер не имеет значения. Ты по размеру тоже судишь, так? А не надо. Надо не размером пользоваться, а силой. Мой союзник – сила, и могущественный союзник она.

Я озадаченно смотрю на него.

С этими иносказаниями…

– У меня что-то тоже размера не того? – уточняю.

– Ты баба! – рявкает раздраженно уже, – У вас у баб есть способы вызнать, что надо!

– Ладно, попробую, – бормочу, не желая сообщать, что и такой способ я в общем-то пробовала. Но, видимо, больная баба я, раз так себе получилось.

– Нет! Не пробуй. Делай. Или не делай. Не пробуй.

Встаю, пока не передумала, и решительно к герцогской спальне направляюсь. Втайне надеясь, что его там нет.

С друзьями пьет в столовой.

Или дерется.

Или улетел.

В общем, лишь бы не открыл на мой негромкий стук в дверь в спальню.

Открывает. Окидывает меня недовольным взглядом. Но у меня уже к нему иммунитет.

– Позволите? – улыбаюсь как можно очаровательней.

– Ну? – запускает меня и отходит в сторону. – Только быстро.

– Зачем я нужна в столице? – я умею быстро.

– Разве ты не сделала все, чтобы там оказаться? Что же не прыгаешь от радости, а выясняешь подробности? – щурится зло, скрестив руки на груди.

И тоже говорит загадками. И никак не сдерживает себя – не удивительно, конечно, если много лет только со стражем и драконом общался. Но до сих пор неприятно.

Терпение, Наташа, терпение. Ты же баба. Понимающая.

Тьфу.

– Я. Ничего. Не делала. По умыслу, – повторяю спокойно и размеренно, – Мы вроде с вами условились об этом. И для меня полной неожиданностью стало то, что меня вызвали куда-то…

– Не тебя. Меня. А мы трое теперь… пока неразделимы, – выплевывает буквально.

Уф. Новость то ли так себе, то ли «ничегосебе!» И эта оговорка про «пока»… Он ее часто добавляет, будто верит, что есть способ разделиться. Раньше меня это откровенно пугало, потому что я приравнивала разделение к сбрасыванию с твердыни. Но всякие детали наших непонятных отношений заставили меня думать, что не настолько он злобен, как кажется. Так что решаюсь на вопрос. Вардрик когда сердитый, но не чрезмерно, может много чего выговорить.

Главное чтобы не чрезмерно.

Это страж имел в виду?

Как по тонкому льду…

– А вам не захочется «разделить» нас во время полета? Ну, сбросить там… И повода не будет лететь куда-то.

– А то ты не знаешь, что после пред-единения в безопасности от любых моих и драконьих действий! – ярится все больше.

– А то я ни разу не говорила, что ничего не понимаю в этом единении!

Вот как он так делает, а?

Как поджигает своей яростью мое спокойствие, что я вспыхиваю моментом? И вместо того, чтобы сподвигнуть и дальше говорить про действительно важные вещи, сама атакую?

– А то я тебе верю!

– Могли бы начать! Я хоть раз сделала что-то вам во вред?

Блин. Лучше бы не спрашивала.

У нас разные представления о вреде.

Меня впечатывает в стену сто килограмм мускулов и бешенства. А каждое слово, произнесенное исключительно шипящими – там и другие звуки есть, но слышится шипящими! – бьет сразу в мозг, минуя уши.

– Ты прицепилась к моему дракону, из-за чего тот перестал принадлежать только мне, поселилась в моем доме, который я поклялся оставить пустым, начала ненавистное мне Единение по древним обычаям, из-за чего разрыв и выбранная мной жизнь стала почти невозможной, поссорила с лучшими друзьями и вынудила своими поступками возвращаться в город, который меня проклял. Ты не причинила мне вред, считаешь?!

Ой.

Мамочки. И все остальные предки… Как он меня и правда не скинул еще?! Я бы скинула… ну или не разговаривала хотя бы.

Хм, собственно, так и поступает.

– Мне тоже было непросто… выжить и все такое, – пищу в оправдание, в ужасе распахнув глаза. – То есть я хотела сказать "извините". Я честно не хотела, чтобы так!

Сердце колотится часто-часто. И не в груди, кажется, а где-то в горле. А глаза его бешеные близко-близко. И губы…

Так, Наташа, причем тут губы?! Я мужику всю жизнь поломала, еще и поцеловать сверху совсем издевательством будет!

Но эту тушу только поцелуем и сдвинешь, похоже…

Не знаю, может мои мысли читает. Сам отваливается. Спиной поворачивается, дышит тяжело, руки в кулаки сжаты.

Мне кажется очень несчастный.

И я тут же принимаю решение. Что надо в столицу лететь и там от мужика и дракона сваливать. Освобождать от Единения этого – и как можно быстрее. Это здесь я боялась, а там больше возможностей без них выжить. Проведу ритуал какой-нибудь и все. Уберусь куда подальше. Пусть у них будет более приличная Наташа, раз мужику я совсем никак.

За дверь выскальзываю, вытирая не понять откуда взявшиеся слезы.

И у себя запираюсь.

У меня есть над чем плакать всю ночь и так… Например над тем, что надеть-то нечего. Более того, я вообще не знаю, что там женщины носят!

Картинки в книжках не давали никакой подробной информации о моде. По виду женские фигуры и мужские отличались только длиной подола. Доспехи карваров тоже не особо информативны. Как и мое краткое пребывание в крепости Освинов. Где на ночь и мужики, и женщины надевали длинные плотные ночнушки.

Как и гора частично истлевших тряпок, из которых я себе подбирала наряды, сочетая детали между собой по принципу «мне так красиво».

Пару раз ловила отголоски удивления на мой внешний вид, но не сказать, что это хоть как-то поясняло, что именно было не так.

А на дикарей и вовсе нет смысла равняться…

– Я надену все лучшее разом, – вздыхаю и откладываю то, что можно назвать «дорогим».

Кружевное, из тонких и тщательно выделанных тканей и кожи, обшитое мелким жемчугом и камушками. Узорчатые вышитые ткани, ленты, меховую недожилетку, с почти незаметно подпорченным кусочком – боковых швов и завязок в ней нет, только задний. Ее просто на плечи накидываешь и впереди два куска свисает, а сзади один.

Пояса еще складываю в маленький кожаный сундучок, на котором есть ремни – видимо для перевозки и предназначен. Найденные за это время женские милости – зеркало и гребень, мылящийся кусочек в тряпице, масло-крем в небольшой склянке с тщательно закупоренной крышкой.

Подумав немного, утрамбовываю туда и несколько книг, которые меня больше всего заинтересовали – и были наиболее информативны.

И… Резную шкатулку, украшенную по-настоящему ценными камнями. Которые в случае чего можно отколупать и продать. Наверное.

В случае, если меня по каким-то причинам погонят прочь или я сама уйду в никуда.

В случае если там вообще какие-то ломбарды есть…

Надеюсь это не воспримут как кражу.

А потом иду на кухню и набиваю узелок всякой разной едой. Я не знаю, долго ли лететь до столицы, будем ли мы останавливаться и собираются ли меня кормить по дороге, но хочу быть максимально готовой к любому развитию ситуации.

Почти не сплю от волнения, конечно.

Что меня там ждет?

Почет?

Суд?

Игнор?

Существование служанки – но уже в другом доме?

У меня настолько мало информации, что любое предположение может оказаться полной ерундой – и неожиданное правдой.

Потому я спустя нескольких часов мучений буквально запрещаю себе предполагать и забываюсь беспокойным сном. А с рассветом встаю, тщательно привожу себя в порядок и, надев выбранный наряд, иду готовить завтрак.

– Решила притвориться карваром?

Шиплю, потому что из-за внезапного появления за спиной мужчины я дернулась и обожгла палец о котелок. Сначала в воду засовываю его, дую и только потом оборачиваюсь.

Ирдвик, тот самый «лучший друг, с которым ты меня поссорила», стоит расслабленно и осматривает меня. Насмешливо даже.

Странно. На территорию кухни ни разу никто из всадников не заходил. Мог бы и не начинать.

– Мой наряд неприличен? – спрашиваю после паузы.

– Непривычен.

На мне брюки. Полагаю, их носил когда-то мужчина не слишком крупной комплекции. Сапоги, рубашка, кожаный фартук-нагрудник, доходящий впереди до середины бедер. Я еще и длинный кусок не скользкой ткани прихватила, которой планировала обмотать голову и шею, чтобы не продуло совсем уж и волосы хоть в подобие косы оставило.

– Удобно для полета, – смотрю на него настороженно.

Не знаю, чего ждать. И чувствую себя неуютно с ним наедине. С герцогом такого не было… Там какие угодно эмоции были, кроме ощущения холодка по спине.

И наедине с Карваром точно спокойно оставалась – я с ним наедине жила можно сказать все это время!

– Раз ты готова, пора на крышу, – кивает вдруг и разворачивается, – С Вардрика станется тебя тут забыть, а я себе такого позволить не могу.

– А… – смотрю растерянно вокруг, – а как же завтрак?

– Лететь лучше на пустой желудок, – слышу ехидный смешок.

Вот чего он, а?

***

– Далеко нам еще? – спрашиваю слабым голосом.

Сижу возле дерева, зажмурившись, и мечтаю, чтобы мне сказали, что мы совсем рядом.

Прям буквально на подходе.

Прям пешком можно дойти до Саннджифа. А на драконов больше садиться не обязательно.

Ну как «сижу»… Как меня мешком сгрузили, так и умостилась. Ноги неестественно согнуты – сил нет разогнуть. Рук не чувствую, плетями повисли. Голова тоже. И плевать, как уж я при этом выгляжу, и не смеются ли надо мной всадники.

А это первый признак, что мне совсем плохо, раз плевать на такое.

Я, конечно, люблю драконов. Обожаю. И полеты мне кажутся чем-то волшебным – хоть и сложным. Но многочасовой перелет до столицы на Чудовищке – время определяю по тому, что вылетели мы утром, а сейчас солнце уже явно перевалило наивысшую точку – оказался для меня слишком чудовищен.

В «наших» горах драконы, как выяснилось, не разгонялись даже. И вниз когда ныряли – так это была лайт-версия. А вот свободное парение над облаками и свободное падение сквозь облака – совсем другое. Как и скорость, близкая к скорости света. Как и довольные драконьи вопли и гонки, которые они устроили между собой, от которых закладывало уши, а желудок трепыхался где-то в горле. Как и резкие повороты, когда мне казалось, что еще мгновение – и я слечу в бездну. Пусть и цепляюсь изо всех сил за Вардрика и ремень меня держит, которым он сам лично закрепил. Надежно, хотя мог бы и не очень.

– Еще треть пути, – отвечает мне равнодушно-спокойный голос. Даже не знаю, чей. Уши заложило, а глаза до сих пор слезятся и закрыты потому.

– Курлык, – но своего дракона и его чешуйки я точно узнаю. Особенно когда чешуйками и башкой он меня под руку поддевает и пытается заглянуть в лицо, как большая собака.

С трудом разлепляю веки и старательно поднимаю руку, чтобы погладить по носу. Мне кажется Чудовищко чуть виноватым выглядит. Ну, что я в таком состоянии.

– Не виноват ты, что у меня вестибулярный аппарат такой, – шепчу, – Карваров всех этих наверно с детства обучают, а у меня неприспособленное тело. И руки-ноги не такие цепкие и сильные. И доспехов нет, которые позвоночник и внутренние органы удерживают, чтобы их не разметало по воздуху. И вообще, я девочка, а они…

– Я так понимаю ты драконов жалостью взяла?

Моментально замолкаю и стараюсь распрямиться. Глаза вытереть.

Снова Ирдвик этот, от внимания которого мне не по себе.

Все-таки мой мужик… ну, который герцог, в этом смысле больше нравился. Не выслеживал, не прислушивался, не приставал с неловкими вопросами… Хм, хотя нет. Приставал. Но от него это ощущалось по-другому. Как будто он право имеет – не просто хозяйское, а такое… общечеловеческое.

А этот будто постоянно пытается личные границы нарушить.

– Умом и обаянием, – говорю нейтрально. Не огрызаясь, и не флиртуя. Лишь бы отошел.

Не помогает тон, потому что присаживается рядом. И протягивает какой-то бурдюк, в которых всадники жидкости перевозят.

– Попробуй. Это особый настой, помогает при долгих перелетах, особенно новичкам.

Удивил своей заботой.

Беру настороженно, конечно, но если я от этого и правда себя лучше почувствую, готова начать карвару симпатизировать…

Ко рту тяну, почти горловины касаюсь, но в этот момент кто-то выхватывает емкость у меня из рук.

Герцог выхватывает.

– По гребню ходишь, – смотрит зло на Ирдвика.

– Ну если ты не готов, то желающие найдутся, – отвечает тот беспечно.

Я только глазами хлопаю и не понимаю ничего: ни сцены этой, ни их странных слов.

Ни того, что кожаную флягу чуть ли не в лицо Ирдвику кидают, а мне суют другую. Свою наверное.

– Пей.

Блин, под таким пристальным взглядом мне ничего не полезет.

Давлюсь, но пью.

Вода – не вода. Странная, горькая, травянистая. Но вроде и правда лучше становится. Я даже нахожу в себе силы неловко улыбнуться всем разом – дракону, герцогу и его бывшему другу – и встать, отойти подальше.

Продышаться.

Разминаю руки-ноги, справляю все надобности – в кусты, куда ж еще – и с горестным вздохом иду к Чудовищку, когда командуют общий взлет.

Странно, но в этот раз мы летим будто спокойней и медленней. Не знаю, почему. Или над городками, которые виднеются то тут, то там, летать быстро не положено. Или Чудо прониклось моим состоянием. Или герцог? Мне никак пока не понять, драконы сами выполняют все свои пируэты или же всадники им указывают?

Или от напитка легче.

Но к столице королевства я подлетаю с широко открытыми глазами.

А потом еще и с широко открытым ртом.

Потому что в закатных лучах вижу такой город, который не посмела бы вообразить даже в своих снах. И думаю вдруг, что, не считая драконов, это наверное самое восхитительное, что я могла увидеть в жизни.

А в своем мире, если бы не началась вся эта история – никогда.