Глава, в которой снова все меняется

После того незабываемого дня прилета гостей все как-то возвращается к привычному распорядку.

Разве что времени на нытье Чуду становится меньше. Сильно меньше: готовить для одного или для толпы – разные вещи. Я только и успеваю, что у плиты стоять, в погреб бегать, да посуду мыть. Уборку забрасываю – герцогские покои и свою комнату еще кое-как проветриваю и протираю там пыль, а так мечусь по кухне, старательно стругая, запекая, помешивая.

Хорошо, что карвары все вместе или по несколько человек зачастую улетают в неизвестном направлении.

И, в целом. двумя приемами пищи обходятся.

На первый готовлю какой-нибудь суп «из всего», так чтобы КБЖУ дневное на сто процентов удовлетворить. А на ужин – вино, клубни, которые всем полюбились, гора грубых булок, которые я наловчилась таки готовить. И тушка чего-нибудь. Пойманного.

Рацион у нас меняется, да. И если поначалу это меня радует, чуть позже прошу, что можно не нужно, а? Нормально же мясо засоленное грызли, вот чего начинать?

Потому что сначала Чудо, уверившись, что я обожаю рыбу, заваливает меня серебристыми гигантами – на пятом я взмолилась шепотом, пропадают же. Не таскай, не успеваю их чистить и заготавливать.

Потом один из всадников притаскивает с охоты семь пернатых тушек. Тут я уже молю громче. О пощаде. Пальцы в кровь раздираю, неумело ощипывая этот ужас и потроша. Вкусно, да, но в замке же не штат птичниц, кухарок и поварят, а одна хрупкая Наташа!

А когда кто-то из драконов выплевывает из пасти что-то типа туши кабана под окна кухни – только тень и вижу да слышу хлопанье крыльев – я совсем теряюсь. Выскакиваю через черных ход. И долго хожу кругами возле мертвого мяса, вообще не понимая, как к нему подступиться.

Чудо меня в этом офигевшем состоянии и застает. Я руками развожу – ни топора, ни сил, ни навыков. Что мне делать с этим?

– Может подкоптишь сверху огнем? Сразу и шкура и щетина отвалятся. – спрашиваю с у дракона с сомнением и на тушу показываю, – А потом аккуратно когтями раздерешь? С кусками-то я наверное справлюсь…

Понимает. С каждым днем мы понимаем друг друга все лучше, как мне кажется.

Но главное – опять помогает.

Мне и правда удается сделать жаркое и что-то вроде холодца. Но от жуткой вони при приготовлении мяса и суеты повторять это больше не хочется. О чем и прошу собравшихся на ужин карваров:

– А господа без охоты может смогут обойтись, а?

Собственно, только на тему еды мы и общаемся.

Обсуждать меня больше не обсуждают, ко мне особо не обращаются, не задирают и не пристают. Давин, у которого ссадины не сходят еще долго, лапы не тянет. Я к нему не присматриваюсь сильно. Не хочу думать, что там произошло, а то мысли могут совсем не туда завести. Понимаю же, что Вардрик ему это устроил. И даже понимаю, почему. Но благодарности он не ждет, а я… а я не хочу надумать лишнего про его ко мне отношение. Чревато.

Мужики живут своей жизнью следующие десять дней, а я их обслуживаю, но выглядит все… не знаю, странно.

Для служанки со мной слишком уважительны.

Для «единенной» – слишком незаинтересованно общаются.

Для благородной мне слишком много работы.

Я в очередной раз будто подвешена в своем статусе: ни объяснений больше, ни разговоров, ни раздражения со стороны герцога… Привидения не показываются, Борн с удовольствием со мной сидит за столом, но на вопросы не отвечает, а в воздухе нарастает напряжение.

Друзья – карвары, которые охотятся и развлекаются все вместе, с каждым днем, как мне слышится, все чаще спорят. И ссорятся. Не понять почему. И все быстрее замолкают, когда я захожу в столовую. Или приближаюсь к ним, если застаю где в коридорах, во дворе. А герцог все более хмур, причем впервые я не ощущаю его хмурость как нечто, направленное на меня.

Определенно, что-то снова происходит, чему я не могу дать название.

И это нервирует.

Все разрешается вечером одиннадцатого дня, только в совсем неожиданную сторону.

На ужин я снова таскаю еду в столовую, обслуживая лишь восьмерых карваров. Трое: среди них самый старший и уважаемый, маркиз Базилд, молчаливый Леофрик – не знаю, имя это или фамилия – и, как мне кажется, самый близкий герцогу, Ирдвик Синхелм уже второй день не показываются. Вдруг все сидящие всадники настораживаются и поднимают головы вверх, прислушиваясь.

А спустя десять минут отсутствующая троица появляется в столовой.

Я спешу за новой порцией булок и тарелками для них, но по возвращении застаю совсем необычную картину. Вардрик стоит в углу комнаты. Кулаки его сжаты, в них – какой-то пергамент. И лицо перекошено от гнева. А перед ним – Ирдвик. Тоже набычился и наступает.

– Зачем так? – слышу злое и отрывистое от Его Светлости.

– Ты прекрасно знаешь, что положено, – явно повторяет Ирдвик, – Мы бы предателями стали, если бы не рассказали.

– Зато предать меня вам больше по нраву? – цедит герцог.

Я осторожно все ставлю на край стола и собираюсь уже сбежать, когда меня останавливает резкое и хозяйское:

– Стой!

Поворачиваюсь осторожненько к Карвару. Потому что это он мне.

– День тебе на сборы! – сообщает.

– К-куда мне собираться? – смотрю на него шокировано.

Гонит? Сбросит? Совсем достала? Хозяйка приезжает?

Что за пергамент притащили всадники и куда летали, что после этого в твердыне мне не место?

Но герцог отвечает совсем-совсем непредвиденное:

– В столицу.