Глава, в которой Наташа угоняет драконов
В принципе я хорошо считаю.
Если на то, чтобы выдержать одного мужика, в сложные моменты мне требуется пара бокалов вина и один дракон, то на то, чтобы выдержать десять…
Хм.
Десять драконов у меня есть. К моему присоединившихся. А на сколько дней мне хватит винишка?
Огромная, как казалось прежде, площадка, становится о-очень тесной.
Зубы, блестящие тела всех мастей, фырканье, курлыканье, слоноподобные лапы, от которых я уже научилась уворачиваться, много метров хвостов… И периодически кто-то икает огнем, хорошо хоть в сторону. На площадке радостно топчется одиннадцать драконов, а я жмусь к Чуду и в жизни не уйду, пока не насмотрюсь на всю эту красоту.
Они классные.
Вот правда классные!
В иные времена… вроде не так давно, но, мне кажется, с момента моего попадания прошла целая жизнь… Так вот, в детстве – в сказках, и потом, в фэнтези, драконы всегда казались интересней рыцарей и принцев. Конечно, я радовалась, когда принцессу освобождали, случалась свадьба и все такое… Но потом снова прилипала к совсем другой картинке.
Где чешуя и гребешки и много-много метров яростной мужественности и свободы.
На драконов смотреть интересней, чем на мужиков. И не так страшно.
Потому что один Карвар – это то еще испытание.
А одиннадцать карваров…
С виду чуть ли не братья. Не знаю, может у них кастинг проходят на всадников. Еще в детстве. Отбирают перспективных мальчиков, чтобы обязательно выросли в высоких и широкоплечих. И бородатых.
И в доспехах.
В этих одинаковых кожаных доспехах и кольчугах они наверное с младенчества ходят. Меняют если совсем портятся или вырастают.
И вот живут эти мальчике в «школе карваров», учатся летать на драконах, хмуриться и делать покер-фэйсы. Что-то вроде: «Урок семнадцатый. Выражение лица «мрачная независимость» и «мрачная радость».
Герцог ведь рад видеть их всех… хотя будто и не рад одновременно. Он же не совсем отшельником был – летал куда-то, на ту же войнушку, на которой я к нему привязалась. Но явно давно не принимал гостей и не общался с друзьями, да еще в таком количестве.
И те рады. Осматриваются по сторонам с удовольствием и похлопывают герцога по плечам в знак приветствия.
Ужас в том, что они еще и на меня периодически посматривают. И, блин, многозначительно. Переводя потом эти многозначительные взгляды на восторженно курлыкающее Чудовищко и неоднозначно молчащую светлость.
Сбежать бы от всех этих взглядов… Но я давно уяснила – информация это наше все. А если сбегу, то мне может вообще потом не расскажут, что происходит. Лучше уж находиться в центре событий. В эпицентре.
За своими размышлениями я пропускаю момент, когда Его Светлость подходит ко мне и кивает на проем, ведущий в замок. И говорит, почти не двигая ртом, будто зубы сжались у него и челюсть заклинило:
– Гостей надо разместить.
Ну да, гостей, похоже, надо разместить и…
Бли-ин! Это же мне надо! Здесь из прислуги вроде как только я – и от того, что «дракон пророс» мой статус вряд ли поменялся – во всяком случае я не заметила этого.
Убегаю, пытаясь сообразить, как их всех устроить – вряд ли они обойдутся парой часов. Судя по слову «разместить» это, как минимум, на пару дней.
Я не сказать что идеальная хозяйка. И не готовилась к приему. Но, если посмотреть со стороны… за твердыню мне не стыдно. В отсутствие людей, соцсетей и дорожных пробок многое можно успеть. Даже привести в порядок часть огромного замка.
Есть в наличии и чистые спальни, которые я отпираю и распахиваю двери.
Гостиные.
В коридорах больше не валяется мусор и неуместный хлам.
И холл светлый и почти сверкает – его я приводила в порядок с особенной тщательностью, как парадный мундир, и регулярно наполняла свежими цветами.
Есть даже столовая! В комнате возле кухни я обнаружила огромный стол, который пришлось отмывать и отскребать от каких-то налипших штук. Стащила туда же разномастные стулья и кресла, маленькие столики. Гобелены плесневелые выкинула и сожгла, и сами стены отмыла и даже нашла для этого места всякие ковры и статуи. Получилось очень красиво и уютно, не зря у меня была мысль когда-то стать дизайнером интерьеров.
Столовой раньше не пользовались. Я ела на кухне, у меня там был удобный стол.
Герцог…
Чего ему тут одному сидеть?
А сейчас усаживается важно. И не один. С прочими всадниками. И я догадливо несу туда кубки – пару бочонков он сам притаскивает. И мечу на стол все, что нахожу, параллельно вытаскивая припасы и ставя огромную кастрюлю на огонь.
И киплю, киплю, еще сильнее, чем вода в кастрюле.
Потому что меня игнорируют теперь. В том смысле, что и хорошо, что игнорируют и не пристают или еще чего. Но плохо.
Меня не замечают. Не обращают внимания на мои хлопоты, не расспрашивают, кто я такая, не представляются, кто такие. Они же вроде ко мне прилетели, точнее, из-за моих действий, откуда такое отсутствие интереса? Не то что бы меня на пьедестал должны были воздвигнуть, но разве произошедшее не событие из ряда вон?
Меня только обсуждают иногда: внешность, например. Вообще не обращая внимание на мое присутствие! И снова начинают разглагольствовать о каких-то своих делах и сражениях, радостно гогоча.
Я не могу понять… это потому что я служанка? Поэтому так себя ведут? А с благородными все по-другому было бы? Или это персональное отношение, которое герцог передал воздушно-капельным путем? Или они ко всем женщинам так? Шовинисты блин…
Я стараюсь себя успокоить. Но не успокаивается. У меня надежда какая-то вспыхнула, что все изменится с появлением всадников. Что мне станет понятней, счастливей… По-другому. А по факту я получила все то же самое – равнодушие, высокомерие и игнор моих потребностей – только в десятикратном размере.
Это что… всю жизнь будет так?
Последней каплей становится момент, когда я захожу с огромным котелком, в котором булькает то, что после долгих экспериментов с продуктами я могу обозначить как «почти борщ, но быстрый».
И когда прохожу мимо «мужика номер пять» – ну да, пронумеровала, а что делать, если не представились? – чувствую как меня за зад хватает огромная пятерня и тягучий голос позади произносит похабно и довольно:
– А у бабы есть за что подержаться. Думаю, Вардрик, твоя первая ночь прошла в удовольствие.
Я грохаю посреди стола котелок, так что оттуда выплескивается чуть, и резко разворачиваюсь к наглецу. Чувствую, что в голову бросается краска. А внутри все переворачивается от обиды. И хочется натурально завыть!
Сквозь грохот в ушах я слышу шипяще-раздраженное от герцога:
– Первую ночь она отдала дракону.
Но шокированное молчание после этих слов – а они все реально перестают разговаривать, жевать и шевелиться – никак не помогает мне справиться с эмоциями и слезами.
Помогает одно.
Вылететь прочь из этой столовой, которую я зря с такой любовью обустраивала.
И сбежать от этих придурков к своим драконам.
***
– Ты будешь Огоньком. А ты – Грут. Ну серьезно, на деревянного персонажа из фильма похож! Ты у нас Лапа, потому что лапищи у тебя ого-го… Хм, а как тебя назвать, красавчика такого? О, будешь Красавчик!
Тереблю довольную вытянутую мордаху, пока Чудо ревниво не поддевает мою руку. Типа хватит тратить свою любовь и нежность на всяких чужих драконов!
А меня на всех хватит.
Не знаю, что у меня там в голове сдвинулось – вряд ли из-за Единения – но толпа смертельно опасных ящеров вызывает у меня такое же умиление как корзинка с пушистыми котятами.
Умиляюсь, улыбаюсь и вот вообще ни за что не уйду, пока со всеми не перезнакомлюсь.
Имена дам, раз настоящие нельзя знать.
И успокоюсь заодно после общения с ездюками.
Безрадостно как-то это все… положение женщин в этом мире. Дань, бессловесная «принеси-подай» служанка, баба, которую можно просто так взять и ущипнуть за задницу при всех – и никто ничего не скажет. Еще и обсудить Единение самым похабным образом, невзирая на присутствие…
Я может и не принадлежу местным знатным семьям – хотя не факт, может и принадлежу, просто не сильно родовитым – но как же простое человеческое отношение? Благородство, впитанное с молоком – вместе с богатством и ответственностью? Мужское достоинство? Не то, которое между ног болтается, а которое делает из мужичка мужчину. Воина и защитника, а не быдло голубых кровей. Неужели вообще не котируется здесь и не распространено?
И мир рыцарей и драконов на самом деле без единого светлого пятна. Везде процветает махровый шовинизм и пошлость.
– Вот разве такие как вы могут носить плохих людей? – спрашиваю драконов, но те, понятное дело, молчат. Курлычут, между собой трутся чешуйками и на мои переживания особо не обращают внимание. Разве что Чудо поглядывает. Немного грустно. Но это я могла придумать. Что я на самом деле знаю про драконов, а?
Чем они живут, чем питаются – никакой пищи Чудо не носил на башню – отличаются ли их девочки от мальчиков? Вот здесь, например, только пацаны собрались или у нас и гости, и гостьи?
Откуда огонь у них в пасти появляется?
И что за связь такая, которую требовал мой дракон и, получив которую, «выздоровел»? Что должно поменяться в наших отношениях?
– Хм, – подхожу к драконяше своему. В глаза ему пытливо заглядываю, вспоминая, что я в фэнтези читала, – А может мы с тобой теперь на новый уровень перешли? Ты не хочешь общаться со мной телепатически, например? Или свить гнездо и сделать… ну, маленького полудракона? Не физически, магически, физически мы вряд ли совместимы. Или обратиться в прекрасного принца, раз герцог на принца не тянет?
Взгляд Чуда, как мне кажется, выразил сомнение в адекватности земного фэнтези. Но я не унимаюсь. Увлекаюсь фантазиями. Все лучше, чем бегать по замку, уворачиваясь от загребущих рук ездюков.
– Может теперь я могу тебе приказывать? Или герцогу? Хотя это вряд ли… И уважительное отношение у него не появилось, пусть я с его драконом связалась, а могла бы и с ним…Может у меня статус должен быть новый в глазах общества? Типа «единенная». Ну хоть какие-то преференции! Не знаю, корону там, другую фамилию, экскурсионный облет крепости… Серьезно? Полет?
Чудо и прочие драконы аж замирают на это слово. В очередной раз убедив меня, что даже если не всё понимают в моем нытье, так многое.
– Я могу на тебе летать? – уточняю у своей ящерки. – А на всех остальных?
Для проверки шагаю к ближайшему, Красавчику, делая вид что собираюсь забраться по его чешуйкам наверх, но тот уворачивается.
– Ага-а… А разве я не могла раньше летать, а? Летала же! Но… один раз случайно, второй – принудительно, а третий – с Карваром. А теперь так просто можно?
Прикусываю губу от волнения и смотрю на возвышающееся Чудо. Потом – на головокружительные пейзажи вокруг.
Снова на Чудо.
Точно стоит пробовать?
Предыдущий полет запомнился настоящим кошмаром… В Чуде я уверена – ну, что не завезет в какую-нибудь страшную местность. Что им не надо управлять как лошадью – не понесет. Не потеряется. И меня не потеряет – вернет где взял.
Я в себе не уверена.
Что выдержу такие приключения. Не свалюсь, не впаду в истерику или прострацию от того, что на драконе летаю. Сумею удержаться…
Дракоша насмешливо и выжидательно поглядывает…
А я решаюсь.
Понимаю, что, если пойду еще думать, или готовиться, или начну изучать, с какой высоты мы сиганем – точно струшу.
Подбегаю к небольшой кучке всяких мешков, перевязей, ремней, которые всадники используют, чтобы поклажу перевозить, выбираю подходящие, закрепляю на поясе у себя петлей, и снова возвращаюсь к Чуду.
– Можно? – уточняю.
Он едва ли не подсаживает, чтобы забралась наконец.
Меня трясет, но я все-таки устраиваюсь на хребте, между двумя гребнями, почти удобно. Юбку подтыкаю, прикрепляю концы ремня к тонкой железной сбруе, довольно свободно и даже красиво болтающейся на драконьей груди и шее…
И всхлипываю от ощущения собственной смелости и ужаса, приникая к драконищу.
А в следующий момент ору.
Потому что мы с места – и сразу с огромной скоростью вперед. И вниз. И вбок.
И тошнота подкатывает, ветер в лицо – не посмотреть толком никуда, дует и страшно, и мощные крылья по бокам хлопают. Я лечу, лечу и не факт что не навстречу своей смерти, а Чудовищко ревет, причем, как мне кажется, довольно, а я плачу от восторга и паники, сердце колотится так, будто из груди выпрыгнет сейчас.
И когда я решаюсь открыть глаза и осмотреться хоть немного, снова ору, потому что завораживающее зрелище.
Небо надо мной и подо мной, уже далекая твердыня, горы, окрашенные в разные цвета, парящие в воздухе драконы…
Стоп, драконы? Все что ли?
Я снова зажмуриваюсь и прижимаюсь к своему. До меня доходит, как это со стороны выглядит. Как будто я герцогского дракона угнала… и, заодно, всех остальных прихватила.
Возникает у меня, конечно, крамольная мысль.
Сбить всех драконов в стаю и отправиться куда подальше от твердыни.
Останавливает даже не то, что фиг его знает, как это делается. И получится ли. Драконы скорее всего на вечерний выгул полетели, а не потому, что сбежать от ездюков решили – вряд ли я их уговорю на юга податься.
И не совесть останавливает, что бросаем мужиков.
Когда женщина обижена, ее совесть спит.
А непонимание, что я за пределами твердыни делать буду?
Не новое же поселение основывать? Под предводительством Матери Драконов.
Окрестные дикари, конечно, обрадуются и набегут поклоняться… Только вот и я с ними превращусь в дикарку. Идея жить вдалеке от цивилизации, пусть даже средневековой, меня не слишком вдохновляет. Это в восемнадцать в палатках на тушенке нормально, в почти тридцать нужна база отдыха с поварами и панорамными окнами… Еще и остаться без шанса разобраться с магией мироздания, которая меня сюда заволокла? Нет уж. Надо на в пампасы, а в столицу как-то попасть.
Да и вряд ли всадники – хоть прирожденные, хоть нет – так просто забудут обо мне. Явно сделают все, чтобы наказать за криминал.
Но вот если они хоть немного переживают сейчас за свое бездраконье будущее – будет мне радость.
Так что полетаем и вернемся. Уверена, драконы меня в этом поддержат.
Полет захватывает.
Мне кажется я даже не до конца осознаю, насколько захватывает. Все мои органы чувств. Я по другому вижу – еще и с такого ракурса, с которого никогда не смотрела – вокруг другие запахи, другие звуки. Все совсем другое и это раз за разом проводит меня по волшебной дороге самых ярких эмоций – и ужасающих тоже, особенно когда драконяша ускоряется или камнем падает вниз. А потом, довольно вопя, стрелой наверх взмывает.
Спустя неизвестное количество времени мы приземляемчя на берегу красивенного озера: я сваливаюсь с хребта со стоном. Руки ноги онемевшие, от того, что цеплялась что есть сил, лицо горит и задубело от ветра, глаза слезятся, а на голове колтуны и дыбом все.
Блин, как этим всадникам удавалось такими нормальными на вид оставаться? Что-то не припомню, что они падали со своих драконов и пытались отдышаться… Или привыкну со временем, а лицо обрастет дополнительным слоем эпидермиса?
– Фр-р-курлык, – довольно фырчит Чудо. Снова с места срывается, зависает над озером, а потом ныряет в него… не он один! Все драконы начинают там плескаться, периодически ныряя на глубину.
Рыба!
Они, оказывается, рыбу едят.
Я оставляю попытки привести себя в порядок без зеркала, просто умываюсь довольно холодной водой, приглаживаю волосы и сажусь на берегу, зачарованно любуясь открывшейся картинкой.
Озерная гладь, темные, высокие деревья, подступающие прямо к воде – только узкая полоска с ильным песком и редкими травинками по периметру. Горы чуть дальше, яркое небо с редкими облаками. Но главное – одиннадцать разноцветных драконяш, резвящихся в и сверкающих в брызгах воды.
Вечно бы смотрела…
Плюх.
Мне на колени падает огромная рыбина с серебристой чешуей, оставляя на платье мокрое пятно.
Я, открыв рот от удивления, смотрю на нее. А она, открывая и закрывая рот, на меня пучеглазит.
– Курлык, – сообщает мой дракон.
– Ты покормить меня решил? – уточняю. – Только сашими не люблю, да и разделать нечем.
– Курлык, – настаивает дракон.
А ведь рыбы я не ела с момента попадания…
Оглядываюсь… и бегу ветки ломать.
Спустя полчаса выпотрошенная с помощью острого камня рыбина уже насажена на прут, который я установила на две рогатины. А под нею костерок с углями, который все драконы наперебой пытались мне устроить. Один раз неудачно – спалили дотла и рыбу первую, и прут, и все дрова.
Потом осторожнее действовали.
Еще спустя полчаса обдираю обгорелую шкурку и с удовольствием поедаю белое мясо. Да, специи не помешали бы и не везде равномерно пропеклось, но я, оказывается, устала от однообразия продуктов и места пребывания, а тут почти террасный ресторанчик с обслуживанием…
– Ш-шшш
Что?
Оборачиваюсь и смотрю с недоумением на замерших и напрягшихся драконов.
Что их взволновало?
Встаю, дожевывая.
– Чудо? – спрашиваю неуверенно переменающегося с лапы на лапу своего ящера.
– Ш-шшш, – мотает лобастой башкой и начинает рычать. И вдруг… Взлетает ввысь и все драконы вместе с ним. В секунду исчезают за верхушками деревьев.
У меня аж кусок рыбы изо рта выпадает.
Это что было? А я… а как же я? Что будет… со мной?
Кажется, я понимаю теперь точно, что могли почувствовать ездюки, когда мы улетели…
И я знаю – ну, почти на сто процентов – что Чудовищко меня не бросило. В смысле не завезло в лес и не оставило тут, как красавицу-царевну. Но он же не человек. Дракон. И со своими понятиями и инстинктами. И может быть не в курсе, насколько не по себе юной девице торчать вечером в незнакомом месте, в котором, вполне возможно, хищники водятся. Одной торчать. И не просто часик – два, а всю ночь, например, если не вернется раньше.
Ежусь. Озеро не такое уж красивое теперь. А деревья – совсем темные. Тайга почти. Опасливо озираясь, набираю хворост и дрова, чтобы было, чем поддерживать костер. Длинную пахучую траву, похожую на полынь , рву – чтобы было на чем удобно сидеть.
Верю в лучшее, но… С каждой минуткой становится все неуютней и грустнее. И каждая минутка в час превращается. И вечереет: не темно еще, но как бы сумерки. До полной темноты пара часов, не больше. Может еще набрать дров?
Или…
Знакомый рев и хлопанье крыльев заставляет вскочить и радостно замахать руками.
Не бросил! Вернулся!
Оп-с…
Радость чуть утихает. Потому что Чудовищко мое не просто ко мне вернулось. Еще и компанию привезло. Мужика. Хму-урого…
Ой, всё.
Сейчас, судя по лицу Карвара, меня будут топить.
Дракон вообще знал, кого тащить, а? Я, конечно, понимаю, что «хмурый мужик» – это он для меня, а для Чуда может лучший друг. И вообще, знает мужика с рождения, в отличие от какой-то там Наташи.
Но разве мы не в ответе за тех, кого приручили?!
Может он по доброте драконьей? Типа вывел в свет, покормил, вон тебе еще компания… человеческая.
«Для Единения», – подсказывает почему-то внутренний голосок с язвительным смешком.
Зато теперь хотя бы ясно, чего драконы сорвались. К всадникам своим полетели – те их позвали как-то, они и полетели. Только мой не мог не вернуться. А другие не захотели, вместе с мужиками не захотели. Смысл топить попаданку толпой? Один бородач справится…
На этой минорной ноте в своей голове я плюхаюсь на попу возле костра и с самым независимым видом начинаю там веточкой шебуршить. Типа ничего такого. Прогуляться с твердыни вышла. Мне же никто не запрещал. А поскольку лестницы не нашла – на драконе прогулялась. Мне же никто не запрещал…
В общем, что не запрещено, то разрешено!
Мужик, тяжело ступая, тоже подходит к костру и садится рядом. А Чудовищко, зараза такая, на озеро срывается – купаться уже в почти закатных лучах.
Не оставля-яй меня с ним наедине-е!!!!
Герцог оглядывается на дракона, осматривает костер и мою импровизированную скамейку, рыбу разодранную и тяжело вздыхает…
– Ты – больная баба.
Меня аж подбрасывает на месте. Сколько можно!
– Да что вы…
– Молчи. – припечатывает веско. И продолжает отрывисто. – Ты – больная баба. Не ведаешь ни правил, ни законов, ни правды. Явилась не понять от кого, путаешь самые простые вещи, относишься без уважения к тому, перед чем на колени становиться должна и взбрыкиваешь там, где имеешь право только смиренно молчать…
– Да я…
– Слушать должна и молчать! Я про то и говорю! – рычит уже, а я себе рот руками закрываю и киваю мелко-мелко, показывая, что вот сейчас замолчала. Прям как он хочет. Потому что прав ведь. Не в том смысле, что его махровый шовинизм, силу и статус надо безропотно уважать, я так не умею. Хоть и учусь притворяться, раз уж в этом мире по-другому не выжить. А в том, что я вообще-то с ним наедине, а он зол. Не время характер демонстрировать. Тем более, как водится у нас при редких встречах, он зол, поучает, но при этом хоть какую-то информацию выдает, которая помогает мне восстановить пробелы в "образовании", – Когда я говорил про тварь с изнанки, был близок к правде, как никогда! Потому что все у тебя наоборот! Но… но при этом ты каким-то образом проявляешь силу, которая тебе не может быть дана, и используешь древние основы, которые не в почете.
Он замолкает, потому я решаюсь уточнить:
– Позабытые основы, вы хотели сказать? – потому что как это «древние» и «основы» могут быть не в почете? Одно слово к другому не липнет.
– Не уважают их больше! – рявкает, но потом чуть снижает тон, – Тебя дракон выбрал, а не всадник, с драконом первую ночь провела, а не со всадником, дракон разрешил тебе всадником стать…так больше не делают.
– Может не получается просто… – тяну, размышляя. И тут же понимаю, что не стоило этого говорить, так сильно мужик вздрагивает и кулачищи сжимает. Но блин, я всю жизнь провела в обществе, где можно было говорить, предполагать, предлагать, размышлять – и не важно, перед герцогом ты или нет. Женщина или нет! Так просто от привычек избавиться не могу.
Но раз хорошо сидим и мужика на пояснения потянуло, решаюсь тоже быть откровенной. А вдруг поймет? И в наших непонятных отношениях что-то сдвинется?
– Извините, я нечаянно. То есть я и правда не знала, что так не положено. Говорила уже, меня взаперти держали родители – какие там знания! А потом на крепость напали, бегство это… По голове ударили. Твердыня совсем непонятная, и вы постоянно ругаетесь… И статус новый – служанки. К домашней работе я приучена, а вот служить с трудом получается.
– Зато отлично выходит избранницей себя проявлять, – кажется, он язвит.
– Я действую как чувствую, не с далеко идущими целями, – сообщаю честно.
– Это и ужасно, – кажется, он тоже честен. Но уже не зол, а задумчив.
Я хочу уточнить, почему ужасно-то. И почему ему Единение поперек горла. Не то даже, каким способом оно происходит, а сам факт… Но герцог встает, всем видом демонстрируя, что разговор окончен. А потом глаза прикрывает и что-то шепчет… от чего драконяша выныривает из озера и быстренько рядышком опускается.
Так вот как их зовут! Мне с моими уговорами и разговорами до этого расти и расти, если вообще доступно.
Наблюдаю за ним. С драконом о чем-то переговаривается, на меня не смотрит. Чудо курлычет, башкой ведет. И оба отлично вписываются в пейзаж. И… не знаю, как-то оба нравятся в данный момент. Хотя в одном лишь драконе уверена.
Двоякое чувство возникает. С одной стороны я благодарна, что вместо воплей и наказаний я получила вполне вменяемые объяснения. Которые, впрочем, добавили загадок. С другой – не могу не задуматься, с чего вообще герцог прилетел объясняться? Он же старый солдат, он не знает не только слов любви, но и вообще не особо разговаривает…
С некоторым напряжением смотрю, как Карвар забирается на Чудо. А если они вот так и улетят, а?
– Чего сидишь? – бурчит. Недовольно, как всегда. Это успокаивает, как ни странно, – Ужин сам себя гостям не подаст.
Оу. Меня зовут с собой. Ну и ладно, что в качестве служанки!
Целую рыбину – а драконы не одну принесли – которую я заботливо завернула в гладкие большие листы, прихватываю. Суечусь, пытаясь пристроить ее впереди себя, чем заслуживаю очередной тяжелый вздох и какие-то манипуляции с доспехами, благодаря которым рыбина оказывается закреплена сбоку от герцога.
И я к нему прикрепляюсь. Собой. Приклеиваюсь. Ну а как сидеть-то? Если не за дракона держаться и не за ремешки – так за всадника. И это, не в обиду дракоше, удобней. Можно лицо спрятать от ветра. И вот вообще не бояться ничего…
Только на площадке башни, когда вполне себе легко спрыгиваю с Чуда и треплю его хитро-радостную морду – я может выдумываю выражение его лица, может морда у него всегда одна и та же, но вот кажется мне, что моя няша чем-то очень довольна… Только на площадке решаюсь спросить:
– Я же правил и законов не знаю… Это сильно плохо, что улетела, и все драконы со мной сорвались?
– Хм, – отвечает мне герцог, а потом вдруг добавляет с ноткой веселья в голосе… мне же не показалось?! она там была?! – Можешь поговорить об этом с карварами.
Угу, как же.
Поговорить.
Я когда затаскиваю в столовую запеченную рыбу, а потом целый противень всяких клубней, которые я приспособилась натирать животным жиром со специями и быстро и очень вкусно готовить в печи на несгораемой доске, встречают меня настороженным молчанием. И изучающими взглядами.
Лучше бы продолжали фигню нести в моем присутствии: такое молчаливое давящее внимание откровенно пугает.
Впрочем, они же не орут на меня и не требуют у герцога наказания? Значит ничего ужасного не сделала. Наверное.
Я взбадриваю себя и быстренько тарелки перед каждым ставлю. И озадаченно смотрю на оставшуюся в руках тарелку.
Пересчитываю мужиков.
Одного не хватает. Не «моего». Тот во главе стола сидит и уже наложил себе гору еды. Отсутствует, похоже, противный «пятый».
Я чуть теряюсь:
– А еще один… господин? – надеюсь, что придет сейчас. А то отправят в покои к нему, щипающему всех подряд. Не хочется как-то, вот чего вообще спросила?!
– Давин к ужину не выйдет, – вдруг раскатисто хохочет всадник рядом со мной, – Есть-то ему нечем.
– То есть как «нечем»? – от удивления я снова выхожу из своей роли бессловесной прислужницы.
– Руку повредил. И челюсть, – взрываются хохотом еще несколько. И пока я замираю и пытаюсь понять, о чем они, получаю герцогский приказ недовольным тоном.
– Ступай, Наталина. Дальше мы сами справимся.