Глава, в которой дракон определился
Мы находимся на приеме недолго после этого разговора.
Я, если честно, в полном ступоре. Вроде сказано все полунамеками, не слишком мне понятно – но ощущение такое, что я расписалась в пожизненном кабальном контракте. Не прочитав мелкого шрифта!
Назад в покои Карвар мчится с бешеной скоростью, тащит меня за руку, а я едва не путаюсь в своей юбке. На каждый вопрос – молчание, как всегда.
Да и черт с ним!
Все сама узнаю!
Меня признали… это я поняла из вечера. Я не служанка, не найденыш. Пусть даже все здесь шовинисты, но король назвал меня единенной, я рядом с ним стояла, а не на коленях. Я имею право, по меньшей мере, на информацию! Из книг ли, от придворных, от принца… что-то мне подсказывает, что эльф он и есть. Младший принц, поведением которого Его Величество не слишком доволен. Но Керру это ничуть не мешает и даже настроение не портит.
Вардрик мечется по покоям как зверь. Никогда его такого не видела. Если и были вопросы – пока что они отпали. Кажется, одно не то слово произнесу – и меня просто разорвут когтями и зубами.
Так что когда он вдруг выходит, я перевожу дыхание.
Фух.
И валюсь на кровать, пытаясь подбить итоги этого безумного дня.
Но, видимо от волнений и усталости, просто вырубаюсь. Поверх покрывала, в одежде и обуви. Просыпаюсь только утром – местами замерзла, местами натерло все. В большом зеркале, которое служанки никуда не унесли, аккуратно прислонили к стене, видно, что еще и все «перья» отпечатались на коже. А подушка – на лице.
Ноги от полусапожек распухли.
Жуть, короче.
Смотрю, думаю… и зову своих девиц, мне они сами показали, как это делать. Ну и что, что рано. Ванну требую. Пить, завтрак, новые наряды. Они поглядывают с недоумением – мне кажется, что даже с осуждением. Чего это я вдруг стала раздавать указания, да еще и таким резким голосом. Нормально же все было.
Но я просто очень нервничаю, а не зазналась.
Вот-вот произойдет что-то непонятное… непоправимое. Так и кажется…
Принесенный новый наряд без открытого живота. И без кожаных вставок. Сдержанный, объемный – длинная расшитая туника поверх более закрытой туники. Волосы распущены. Наверное так положено.
Из комнаты я выхожу все еще рано. Во дворце мало кто проснулся.
Сначала – за книгами. Вытаскиваю с полок буквально все, что могло бы мне помочь. Но сколько-нибудь новых сведений не находится – ни про трехлуние, ни про отношения с единенными. Либо домоводство, либо приключения придворных. Что-то про строительство, искусство и медицину. Для большего понимания уровня развития мира полезно. Но конкретно для меня и сейчас – нет.
Тогда отлавливаю в галерее слугу – для разнообразия молодого парня – и строгим голосом требую следовать за мной.
Все в том же музыкальном салоне присаживаемся.
Ему вопросы задаю, в книжки тычу. Но с образованием здесь, похоже, так себе. Читать он не умеет, про единенных не знает кроме того, что это «величайшее чудо», драконов боится, а трехлуние… ну это когда три луны, понятное дело.
Понятное дело, блин!
– Когда оно случится? – шиплю.
Смотрит на меня как на ненормальную и бормочет, что через два дня. Он теперь меня боится, как драконов.
К драконам я и иду. К дракону. Только его нет. Видимо Вардрик улетел на нем. Я бы тоже хотела. Подождать? Нет уж, с герцогом пересекаться пока не хочется.
Беспомощно вздыхаю, начинаю по лестнице спускаться… и тут же ускоряю шаг.
– Господин Синхелм! – зову бывшего друга Вардрика. Ну может они еще и помирятся… Я после нашего перелета не видела его. На приеме вчера тоже. Даже позабыла как-то про этого Ирдвика… А ведь это он сообщил в столицу о происходящем с Карваром.
– Наталина… – смотрит внимательно. Чуть вздернув бровь. А до того заинтересованно вроде смотрел. И местами напряженно. Что если он из тех всадников, которые, по словам эльфа, увести бы меня хотели? На этом можно сыграть…
Вот такая я змея.
Но усадить его перед собой как служку и заставить говорить вряд ли смогу.
– Пришла навестить дракона, а его нет, – улыбаюсь как можно обаятельней. И добавляю с намеком, – Теперь не знаю даже, чем заняться.
– В твердыне-то было чем, – усмехается вдруг, намекая на ту роль, которую я выполняла. Не так-то он прост. Надо тоньше играть. Точнее, вовсе не играть, где нет необходимости.
Смеюсь с легкостью, делая вид, что он вполне удачно пошутил.
– И то верно. Я привыкла к деятельности, во дворце же никак не освоюсь. Едва разобралась в запутанных путях, а чем здесь занимаются женщины – нет.
– Исключительно глупостями, – сообщает снисходительно.
У-уу, как все запущено.
– Расскажете? – снова смеюсь. – Или ваш друг запретил вам со мной общаться?
Нашла таки нужную точку. «Запретил» и «настоящий мужик» у них в головах никак не сочетается. Ирдвик немедля морщится и отвечает:
– Может прогуляемся по саду?
– Здесь есть сад? – удивляюсь непритворно. Когда мы подлетали – не видела. И тут же уточняю, якобы с осторожностью, – Мы не нарушим приличия таким образом?
– С Его Высочеством вы даже на площади побывали.
Ого, как тут быстро все и всё узнают. И все-таки я оказалась права – младший принц.
– Его Высочество имеет право приказывать, – развожу руками.
Это верные слова.
Потому что Ирдвик поджимает губы и кивает коротко.
Сад во дворце и правда есть. Не вокруг, как я пыталась вспомнить. Это что-то вроде огромного внутреннего патио, прикрытого с четырех сторон стенами с ажурными каменными краями. Все ухожено и безумно красиво. Опять мой внутренний эстет ликует.
Удивительный мир. Столько всего грубого, грязного, чуть ли не первобытного – но архитектура и дизайн местами такой, что хочется вспомнить о давней мечте, взять планшет и начать рисовать. Создавать города, подобные этому!
– Так чем здесь занимаются женщины? – переспрашиваю почти весело. И подпускаю язвительную ирониюв голос, – Кроме того, что радуют драконов и своих мужчин.
– Вы будто недовольны?
Кстати, он перешел на «вы». Я права, положение у меня явно выше прежнего.
И да, я та еще змеища.
– Как я могу быть недовольной? – говорю таки-им голосом, что сразу понятно – недовольна всем. – Мне не дали право выбора даже, а хотя бы это право у прочих осталось.
– Единение не обсуждают! – отвечает довольно резко.
– Конечно. Не обсуждают, не осуждают. Воспевают. Но вы сами знаете нашу историю и отношение Его Светлости ко мне. Поверьте, мне нелегко приходится, – признаюсь совершенно искренне и тут же якобы иду на попятный, – Впрочем, наверное такие разговоры действительно неуместны. Давайте вернемся к безопасным – к женским занятиям.
Он медлит. Хочет наверное к приличному вернуться. Но все-таки спрашивает напряженно:
– А вы… не сильно рады происходящему?
Бинго.
Я оборачиваюсь и смотрю максимально невинно и печально:
– Имею ли я на это право? Хотя иногда очень обидно… Вардрик не дал вам напоить меня своим напитком – но и сам бокал не протягивает. И колье не преподнес… Вчера на приеме на это обратили внимание.
Я говорю что надо.
Я верно начала понимать ситуацию!
Я вижу на лице мужчины – кстати, довольно привлекательного мужчины – отражение какой-то сумасшедшей внутренней борьбы и очень надеюсь, что победа будет в мою пользу!
– Когда-то он поклялся, что больше не создаст колье…
– Но трехлуние уже так близко…
Это похоже на шикарный дуэт, где два голоса поют в унисон. Я просто уверена, что сейчас узнаю что-то…
Но когда у меня было просто?
– Ирдвик! – врывается аккорд диссонансом. – Ты снова жаждешь дуэли?
Бли-ин.
Ну чего тебе не леталось дольше, а?!
Мы оба не заметили как подошел герцог. Увлеченные своими желаниями. Ирдвик – желанием рассказать что-то такое про Карвара, что самого жжет изнутри. Я – желанием понять еще немного. Еще чуть-чуть. Что-то важное, без чего никак не могу принять решение: пытаться бежать, наплевав на последствия. Или сделать все, чтобы остаться здесь. В той роли, которую, кажется, назначил король.
Не потому, что бессловесная вещь.
Но, черт возьми, где я возьму денег, крышу над головой, элементарную защиту от мужского насилия, если я окажусь на бзапутанных улицах столицы? Хорошо быть безбашенной дурочкой лет семнадцати – губы надула, психанула, дверкой хлопнула и бежит такая волосы назад…
Чтобы что?
Я ни на шаг не приблизилась к настоящей своей цели – улететь домой. И не приближусь тем более, если окажусь далеко от книг, знающих людей, которые готовы со мной разговаривать – хотя бы иногда – и вообще возможности и времени об этом думать. А не пахать с утра до ночи служанкой и кухаркой.
Дворец же, все эти люди, даже герцог со своими заскоками выглядят скалой в бушующем море моих неприятностей.
На скале, конечно, неуютно и камни в задницу впиваются. Да и волна грозит периодически захлестнуть с головой и сорвать с места. Но я хотя бы не тону прямо сейчас.
– Ты оскорбляешь своим поведением… друг, – Карвар говорит напряженно и на меня не смотрит. Последнее слово издевательски звучит.
– Если не уделять время своей Единенной, многое может произойти, – склоняет нахально голову Ирдвик, – Тебе еще повезло, что это я, а не проходящий мимо всадник.
– Повез-зло-о? – кулаки герцога сжимаются, а глаза темнеют от бешенства. Вот блин, неужели он не видит, что Ирдвик его провоцирует? Мы точно не делали ничего такого, что порицалось бы местным обществом: в саду немало народа и сомневаюсь что все прогуливающиеся парочки женаты и с детьми. Ирдвик ко мне не прикасается, напоить не пытается, запрета перемещаться по дворцу одной или с мужчинами нет – с этим мы уже разобрались. Чего беситься-то? Собака на сене. – Это ты свое «везение» пытаешься составить, как и любой другой карвар. Но никто из вас не думает про нее.
Что-то совсем интересное.
Даже дыхание перехватывает, а желание достать попкорн нафиг пропадает. Или вставить слово – плевать, что они позабыли, кажется, о свидетеле разговора. Его Светлость говорит так – и уже не первый раз – будто взял меня под защиту. Или мне кажется?
– С каких это пор ты стал таким чувствительным, что думаешь про что угодно, но не про честь и обязанности?
Провоцирует. Точно провоцирует. И я тут, кажется, ни при чем. Между этими двумя что-то более старое стоит.
А Вардрик ведется. У него лицо даже меняется. Он не производит впечатление тугодума – просто прямой как палка. Иногда мне кажется и молчит потому, что врать не может. Не знаю, следствие ли это его длительного одиночества или характер такой, но по мне так десять раз уже можно было «друга» осадить или мне подкинуть какую-то сказочку, чтобы я успокоилась.
Уже не понимаю, нравится мне эта его черно-белая прямолинейность или нет.
Но мне нравится то, что сейчас происходит. Пусть не своими вопросами, но я, кажется, добилась своего – сейчас многое может проясниться.
– Ты прекрасно знаешь, что стало причиной, – рык-рык. – Я удивлен, что для тебя это ничего не значило.
– Ты прекрасно знаешь, что мне было также плохо, – парирует с легкостью Ирдвик, – Но я готов идти дальше, в отличие от тебя.
– Потому что тебе еще осталось, кого терять? – меня аж потряхивать начинает от его напряженного тона. Того и глядишь – герцог бросится и открутит наглецу голову.
– А разве ты не ведешь себя так, будто сам боишься… потерять? Над твоей осторожностью уже потешаются, Вардрик.
– Мне плевать на смешки за моей спиной! А если рискнут рассмеяться в лицо… – агрессивно повышает голос.
– Дело в другом. Теперь и более слабые карвары готовы присмотреться. Это почти гарантирует провал. А вот я справлюсь, – а вот голос Ирдвика становится каким-то противным и вкрадчивым, лицо – похотливым, – Первый Всадник давно уже настаивает, чтобы я нашел себе пару, так что…
– Она – моя! – ревет Карвар. Встряхивает пространство этим вроде и не воплем, но меня как молнией шарашит.
Ирдвиг же… Черт. Его лицо снова разглаживается, светлеет, а глаза начинают искриться:
– Ты сам это сказал, заметь, – едва не улыбается.
Что-то я в шоке.
Что-то это все да значит.
И, кажется, Вардрик тоже в шоке.
Смотрит ошеломленно на бывшего друга… а потом впечатывает ему кулак прямо в нос. Я взвизгиваю от неожиданности. Идиот! Но самое что интересное, что никакой драки не начинается: зажав окровавленный нос Ирдвик валится на траву, чуть ли не посмеиваясь.
У меня уже голова кругом.
– У тебя настолько ушибло голову, что ты позабыл о проклятии и смерти сестры – и теперь отправляешь и Наталину в последний путь? – герцог вовсе не смеется. Он делается бледен.
Страшно как!
– Я ни о чем не забыл, – отвечает все еще лежащий на земле карвар неожиданно серьезно, – мы все рискуем.
– Но ты будешь тем, кто выживет в случае неудачи, – сплевывает Вардрик. А потом поворачивается ко мне и берет под локоть.
Нет, он не просто бледен.
Он будто бесконечно устал. И болен.
– Вы не можете больше отмалчиваться, – говорю ему сдавленно, пока ведет меня в сторону арки входа, – Ваше молчание вот к чему приводит…
– Это твои попытки вызнать подробности и разговорить всех приводят к последствиям, – кажется, он и от меня устал. Меня это почему-то ранит.
– Но почему…
– Потому что любое слово – это связь, Наталина! Любое верное слово – это укрепление связи! И шагнув на этот путь, мы больше с него не можем свернуть!
– А… могли бы раньше? – почему-то горло перехватывает спазмом.
– С тобой-то? – и тон такой, что не понять… восхищение в нем или ненависть, – Похоже, сразу не было шансов.
Мы возвращаемся в покои. Молча.
Пока что молча.
Кажется, я все-таки умудрилась сделать что-то такое, что позволит мне разобраться если не во всем, то во многом. Потому что со мной будут разговаривать. Фиг уже с ним, плохое это или хорошее сделала. Но я из тех, кто предпочитает очки с прозрачными стеклами, а не с розовыми.
Герцог провожает меня до кресла, сам садится напротив и наливает из квадратного графина что-то темное и густое. Себе. Бросает короткий взгляд на меня… и мне наливает.
Похоже новости будут не очень.
– Все нужные формулировки произнесены… и Его Величество уверен, что можно рискнуть. Ты каждый раз вроде бы поступаешь искренне, вроде даже не требуешь ничего у судьбы – но мы увязаем все глубже и глубже в Единении. Несмотря на обоюдное нежелание, твою глупость и проклятие Карваров, которое тебя убьет, – сообщает совершенно будничным голосом.
Ч-чего?!
Я делаю бо-ольшой глоток и закашливаюсь от крепости напитка. Аж слезы выступают! Они спирт туда медицинский налили?
– Все мои близкие погибли, – продолжает последний из истинных Карваров, – Но я по молодости еще верил, что это можно преодолеть. Ирдвик меня поддерживал. Как и его сестра. Мы были дружны… и не только. С сестрой. Она должна была стать моей единенной. А стала еще одной колонной в склепе.
Следующий глоток дается мне уже легче.
Потому что информация все тяжелее.
Это что же… из-за проклятия все, кто пытается стать герцогу родственникам, обречены?!
– Дракону не объяснишь, что больше не стоит и пробовать. Что мы сможем прожить долгую жизнь и без этого. Драконы живут Пламенем и инстинктами, они чувствуют пустоту и не могут совладать с ней. За много лет, как мне казалось, его пустота перестала его беспокоить. А потом появилась ты… и все испортила.
Третий глоток становится и последним. Я залпом допиваю из своего кубка, чувствуя, как тяжелый хмель ударяет в голову.
Сердце заполошно колотится, пальцы дрожать начинают…
Куда же я вляпалась, а?
– Мне пришлось нарушить клятву и вернуться в город, который я возненавидел. Мне пришлось нарушить еще одну клятву, и принять отношения, которых я не хочу. Я поругался с друзьями, окончательно впал в королевскую немилость и вынужден сейчас жить рядом с женщиной, которая по своей глупости может умереть – но в смерти которой обвинят меня. Назови мне хотя бы одну причину, почему стоит и дальше продолжать так издеваться над собой, а не убить тебя самому?
Он впервые за время этого монолога смотрит на меня.
Глаза в глаза.
И я смотрю… как кролик на удава. Пить больше нечего. А картинка, которая начинает выстраиваться в голове, слишком страшная…
Но если я не назову никаких причин, то, кажется, меня сейчас и правда убьют… потому что Вардрик выглядит как человек, которому нечего терять.
– Тебе не даст это сделать честь и совесть! – сбиваюсь от остроты момента на «ты».
– Мой дракон, хочешь сказать? – ухмыляется совсем не весело.
– Почему ты позволил ему… вернуться тогда за мной? – стискиваю пустой кубок, да с таким отчаянием, что он и погнуться может.
– Ты не совсем понимаешь отношений между драконом и его всадником. И кто кому что позволяет, – кривится.
– Но почему не рассказал мне все сразу?!
Кажется у него так и хочет сорваться с губ привычное «больная баба».
Сдерживается едва-едва…
– Каждое. Слово. Имеет. Значение, – каждое. слово. вбивает мне в грудь, – Однажды верное слово стало причиной того, что первый всадник встретил первого дракона. Слова же привели к сожжению столицы. Неверное слово становится началом войны – с верным наступает мир. Я не собирался тебе ничего объяснять. Не обязан. Рассчитывал, что и ты не пойдешь дальше. Я понимал, что с каждым словом мы все ближе были к Единению…
– Которое я не переживу, как не пережила сестра Ирдвика? Твоя… возлюбленная? Которой ты подарил колье, – иногда и на меня находят озарения.
– Да, – отвечает так спокойно, будто не признался только что, что мне отмеряно совсем чуть-чуть.
Я сама себе наливаю. Не до манер.
Анализирую.
Пусть еще много не понятно… Какие конкретно клятвы давал Вардрик, откуда взялось проклятие, почему той девушке не хватило сил, как мог Ирдвик настаивать на нашем общении – неужто мстил? В чем суть Единения, так ли все просто с взбрыкнувшими девицами и что там за колье… И так, по мелочам не понятно.
Но все прочее приобретает окончательные формы.
Как будто я сначала шла сквозь густейший туман, а потом он стал прозрачней, появились очертания, и вот я уже четко могу различить, что находится прямо передо мной.
– Так почему сейчас заговорил?
– С обрядом, который я мог бы совершить в твердыне, пока вы с драконом не улетели вдвоем, я опоздал. Ритуал, который возможно провести даже после первой ночи с драконом, имеет свои последствия для каждого… но оставил бы тебя в живых. Теперь он не осуществиться, потому что все слова произнесены. В королевской милости и силе, пока ты не провела ночь со мной и не понесла, мне отказано. Я подал прошение в Совет, но…
– Но? – наклоняюсь в нетерпении.
– Но до трехлуния, пока дракон не определиться, никто его даже не станет рассматривать. И, зная тебя, я полагаю, что даже дракон не решит дело в мою пользу. Хотя случай будет редчайший…
– Да что значит «определится»?! – получается визгливо и нервно.
Нас прерывают.
Я бы убила этого человека, который ворвался в покои. Но если я убью младшего принца, у меня точно не будет никаких шансов на выживание. А я их собираюсь преумножить, несмотря на все обстоятельства! А не наоборот…
– Вардрик! Хм, Наталина… что ж, вы оба должны это увидеть, – объявляет он с восторженным лицом. – Скорей же! И трехлуния не понадобилось.
Герцог бледнеет. Хотя и так выглядел обескровленным.
Встает и торопится на выход.
Я тоже. Даже не пошатываюсь. Весь хмель прошел!
Мы почти бежим по коридорам, притягивая недоуменные взгляды. Вполне знакомым маршрутом. Я аж волноваться начинаю, когда понимаю, что бежим на балкон. Что-то случилось с моим драконяшей?!
Вылетаю самой первой. И останавливаюсь как вкопанная, глядя на Чудовищко перед мордой которого лежит четыре крупных разноцветных камня с мраморными прожилками. Все в слизи.
– Курлык, – сообщает мне что-то дракоша тихонько. Как мне кажется – виновато.
– Его что, камнями стошнило?! – хватаюсь в ужасе за щеки. Куда бежать? За кем? Где лекарь?!
– Это не камни, Наталина, – раздается герцогский голос. – Это… Дракон отложил яйца.
– Но мальчики-драконы не от-ткладывают яйца, – у меня зуб на зуб не попадает от шока.
– Угу. Только твой мальчик-дракон оказался девочкой-драконом…
– Определился! – вопит радостный эльф, – А это значит скоро во дворце свадьба!