Про ночь Выбора

– А откуда все эти малыши? – я стараюсь не взвизгивать от восторга каждый раз при виде крохотных дракончиков. Маленьких дракош. Драконяшей постарше. Серых, бурых, малиновых и серо-буро-малиновых… – Рядом же с ними не карвары? Торговцы? Но яйца же только карварам могут принадлежать…

– Почему ты так решила? – Вардрик, от которого я не отхожу ни на шаг, помогает мне протиснуться через очередное столпотворение у очередного дракончика. Я сначала чуть не сворачиваю голову, чтобы его рассмотреть, а потом уже поворачиваюсь к герцогу. Вот куда мы так целенаправленно идем, а? Всей толпой.

– А как же случай со Свесскими землями? И всем прочим, что яйца и малыши – большая ценность? Сам же говорил… А здесь как-будто в лавке с тканями…

– Не совсем, – качает головой, – Драконов до определенного возраста опекают родители, но затем, даже если это драконы, живущие с карварами, их необходимо… что-то вроде воспитывать. Причем с такими же маленькими драконами – но в уважении к людям и их общественному укладу.

– Драконий детский сад? – я все-таки визжу. Потому что при одной мысли о том, что в каком-то одном месте собирают с десяток мимимишных ящерок, которых я могу тискать, и тискать и тискать, кровь будто пузыриками шампанского наполняется.

– Наталина… хм, – Вардрик приостанавливается и смотрит на меня с недоумением. – Ты немного странно реагируешь… И «детский сад» – это что такое?

– Ну… место, где выращивают детей, – я сама не совсем понимаю, что за радостное возбуждение меня охватывает каждый раз, когда я думаю о малышастиках. Может Нюша заразила меня материнским инстинктом?

– Никогда о таком не слышал. Но место, где выращивают драконов люди, которые способны понимать, существует. И на площадь раз в год привозят именно таких подготовленных малышей. Некоторые все еще живут с родителями, с карварами. Большинство – из диких яиц, но воспитанные с согласия драконьей стаи и Первого Всадника. Есть и драконы из «малых семей».

– И как только они встречают своего карвара, улетают с ним?

– Да. Только это может не случится с первого раза. Порой Выбор – дело нескольких лет.

– А ты с Нюшей быстро нашелся? – интересуюсь немедля.

– Я пришел слишком рано, – вдруг улыбается, – мне было шесть. Но Выбор сделал только в двенадцать.

Интересно, каким Вардрик был в том возрасте?

Мне кажется лохматым и вечно насупленным подростком, в порванных детских доспехах и с недовольно надутыми губами. Иккинг из «Как приручить дракона»…

Но вряд ли он мне расскажет. А вот тем, что в принципе что-то рассказывает, надо воспользоваться.

– А где все они живут? – спрашиваю невзначай. – Во дворце вряд ли поместятся…

– Не там, конечно. Во дворце и десятой части драконов нет. Большинство по разным землям, в замках, в горах. Некоторые неподалеку от столицы – в родовых поместьях, что приближены к городу. В столице совсем немногие…

Отлично.

Проще будет найти горе-папашу.

– В каких-нибудь больших особняках?

– Дело в том, что род должен быть достаточно высок, чтобы получить разрешение на такое и…

Нас прерывают. Раздается чей-то радостный рев и навстречу Вардрику – и прочим карварам – устремляются два великана, выше всех на голову, как мне кажется. Вопят, хлопают всех по очереди – ручища с мою голову едва и по моему плечу не прилетает, но Вардрик вовремя дергает в сторону – и затаскивают на помост.

Теперь мне понятно, куда мы так целеустремленно шли.

Помостов, похожих на сторожевые башни, всего несколько. И с них, наконец, видно не только спины и блеск чешуек, но и круглое пустое пространство посередине площади, к которому постепенно стягиваются и дракончики, и люди. Уже почти темно, я жадно всматриваюсь в происходящее.

Пока мы добирались сюда, я успела узнать, что Выбор происходит весьма специфично. На одну площадку выпускают всех мальчишек, которые заявили, что готовы к тому, чтобы познакомиться со своим драконом, и всех ящерок – и маленьких, и побольше. Цепочка «ответственных» – дежурных карваров и воспитателей – ограничивает эту площадку, выстраиваясь по кругу. Чтобы никто не вышел раньше времени, ну и для безопасности. А сверху от форс-мажоров защищают драконы.

Вот они летают уже…

И снова пузырики шампанского в крови.

Бам.

Я вздрагиваю.

Бам-бам.

Что за звук?

Бам. Бам. Бам.

Оказывается, так звучат мечи, плашмя ударяясь об изогнутые странные предметы… о, это наплечник карваров, их каждый снял специально.

Бам.

И рев толпы.

Я смотрю широко открытыми глазами.

Потому что в этот момент прежде пустое пространство начинает заполняться человеческими и драконьими фигурками…

Бам. Ба-аа-м – бам. Пш-ш…

Последнее – это большие драконы. Единовременно выпустившие пламя и поджегшие огромные факелы, которые я прежде и не замечала. Теперь видно гораздо лучше.

Бам.

Разве ты не бывал в том далёком краю,

Там где шепчет трава и где волны поют?

Там леса в серебре, над янтарной рекой,

Там живёт на горе одинокий дракон.

Смотрит в небо с тоской на вечерней заре.

От чего он грустит, почему одинок,

Что за шанс упустил, что за клад не сберёг?

И о чём он молчит, полон думой какой,

Что за память хранит одинокий дракон?

Высоко-высоко смотрит в даль замерев.

Все легенды стары кто-то скажет в ответ,

Нету этой горы и дракона там нет.

Что ж так сердце щемит, лишь закроешь глаза

И представишь на миг этот дивный пейзаж.

Над янтарной рекой на вечерней заре.

(Текст песни "Одинокий дракон", прим. автора)

В моей крови уже не шампанское – там неразбавленный виски.

Бам-ба-ам-бам.

Бам.

Песня, спетая будто всеми и никем, блики летающих взрослых драконов, огонь факелов и выплывшая луна, мерный гул, как из-под земли, звон и стук, шумное дыхание и крики мальчишек на площадке, хлопанье крыльев маленьких драконят, их шепот и рыки, отсветы детских кольчуг и возбуждение всех без исключения, кто на площади, кто Выбирает, сделал свой выбор, уходя попарно с площадке и кто просто присоединяется к этому Выбору… все это пьянит и вводит в транс, буквально погружает в эту среду, сгущает кровь, время, замедляет сердце и тянет, тянет куда-то.

К Вардрику? Или дальше? Туда… где драконы?

Меня потряхивает. Пальцы дрожат, и я сама дрожать начинаю, теряясь в незнакомых ощущениях.

Не понимаю, что со мной.

Я едва не падаю с помоста, на котором мы стоим тесной компанией, но меня подхватывает сразу несколько мужских рук, а потом я оказываюсь прижата к чьему-то телу… Герцог.

Узнаю его, хоть и спиной стою. И он и одет примерно так же, как все прочие.Но у него другой запах. По другому колотится сердце. Его руки по другому прижимают меня… Его тепло и объятия заземляют будто и дают возможность и вдохнуть, и выдохнуть, и снова различить, что происходит.

Площадка все еще не пустая… там куча народу. И драконов. Не каждый еще сделал свой Выбор и не каждый сделает – Ирдвик сказал мне, что меньше четверти составят пары. Кто-то из юных карваров не готов. Или драконы не готовы. Или вовсе не родился еще дракон для карвара или карвар для дракона…

Ровно в полночь Выбор сочтут законченным и всех, кто остался без пар, уведут прочь. А на площади остаток ночи будут пить, танцевать и бороться. Праздновать.

Интересно, что чувствовал герцог каждый раз, когда уходил ни с чем?

Я хочу спросить его об этом, но вдруг совсем близко вижу…

– Белый и серебряный, – шепчу неслышно, глядя на пролетающего мимо дракона из «охраняющих».

Это очень красиво. Его цвет. И сам дракон такой весь вытянутый, шипастый и очень гордый на вид. И очень редкий.

Я бы сказала первый раз такого вижу… Большинство драконов темные, а не светлые.

Нюша – черно-оранжевая с золотистыми вкраплениями.

А прожилки на яйцах – черные, золотые, белые и серебряные.

Вывод прост. На мою девочку запал, похоже, местный красавчик.

И мне к нему надо.

Желательно «прямщаз», пока не потерялся…

Конечно, я могу ошибаться. Это вообще может быть девица. Один раз я уже ошиблась по-крупному.

И рожа у дракона… то есть морда такая надменная, что вполне может принадлежать старшему принцу. Тот настоящий карвар – и это предмет зависти Керра. Наследник – потому предмет вожделения всех местных девиц, как я поняла. И красавчик. Это я решила, когда увидела один раз мельком. С млпдшим братом они очень похожи.

Но Нюша сказала, что папочка у нас не местный, точнее, не во дворце живет.

– Чей это дракон? – решаюсь спросить у Вардрика, только мой вопрос тонет в диком реве и топоте, потом в целой какофонии звуков и вспышек – Выбор, похоже, закончен.

И все приходит в движение.

Драконы в небе – тоже.

Блин.

Может встретится мне, пока будем гулять здесь?

Вокруг радостные крики, хлопки, движение. Карвары о чем-то переговариваются, обнимают друг друга, кубки передают, в которые щедро плещут из бурдюков – мне тоже перепадает терпкой пьянящей жидкости, Вардрик даже не морщится, что кто-то другой налил.

Меня представляют великанам, но в этом гаме я не могу расслышать, о чем те говорят и как их зовут. И тащат с помоста, и снова с кем-то знакомят, наливают и так по кругу: среди толп народа, огненных шоу, незамысловатых представлений с дурно сделанными ростовыми куклами, запахом готовящегося на вертелах мяса, среди крупных драконов, которым разрешено перетаптываться прям здесь, где прежде было «невежливо». Даже московские «народные гуляния» меня к такому не подготовили.

Я ошеломлена обилием цвета, несмотря на ночь, запахов, вкусов, движений. Только крепко сжимающая мои пальцы рука Вардрика не дает утонуть в море впечатлений.

И цель.

Найти дракона.

«Беляш», как я нарекла нашего дракозла – пока ласково нарекла, не буду потворствовать Нюшиному раздражению, может у нее драконьи гормоны, а мужик вообще нормальный – показывается мне снова только под утро. Уже чуть меньше народу и становится прохладней. Голоса тише, а у огромных костров, которые сложили ночью, больше сидят и беседуют, чем устраивают дикие пляски.

Тогда я снова вижу его. Не свернувшегося клубком, как многие ящеры здесь, а восседающего со столь же надменным видом, как и прежде.

Причем почти рядом.

Я опять хочу спросить у герцога, чей дракон – наверняка они друг друга все знают – поворачиваюсь к тому и с удивлением понимаю, что Вардрика рядом нет. Последний час мы провели у одного из костров – некоторые мужчины мне были знакомы, другие не очень. Здесь же поели, послушали игру на странном музыкальном инструменте, а теперь…

Происходящее до меня доходит не сразу.

Ну конечно. Женщин они не берут. Потому что сюда приходят другого рода женщины.

Я и прежде отмечала красивых и не слишком, полненьких и худых представительниц слабого пола, которые то с кувшинами подходили к карварам и их друзьям, то с тарелками, то сами по себе. Но как-то не акцентировала на этом.

Сейчас же картинка выглядит более откровенной.

На коленях у изрядно пьяного Ирдвика сидит симпатичная хохотушка, две девицы танцуют в отдалении, а еще две о чем-то мило беседуют со стоящими с обратной стороны костра всадниками.

Среди которых герцог.

Улыбающийся герцог, кстати.

Что-то внутри сжимается от этой картинки.

Я не ревнивая, нет. Во-первых, ничего такого не происходит. Во-вторых, чтобы ревновать, надо же прям что-то сильное чувствовать, правда? А я разве… чувствую?

Но он мне так не улыбается. Расслабленно и открыто. Вардрик рядом со мной всегда напряжен. Наготове будто. Даже когда обнимает или удерживает.

А не так вот.

Губу закусываю, встаю, в намерении сделать шаг в сторону веселой компании…

Но в этот момент одна из девок вдруг прижимается к герцогу, руку ему на грудь кладет, а он… Он обвивает ее талию и наклоняется к ней.

Все-таки ревную.

Щеки вспыхивают, руки сжимаются в кулаки, и я резко разворачиваюсь. Делаю несколько шагов прочь от костра.

Вдох-выдох.

Успокойся, Наташа.

Что ты сейчас собралась устроить? Безобразную сцену? Заявить на герцога права? Ты вообще по законам этого мира замужем. И об эксклюзивности отношений вы не договаривались. И с учетом местных реалий, все эти девки ночью у костра, даже если их тут же завалят – вполне себе средневековая норма. Даже для женатых.

Ты же не задумывалась о том, как Вардрик удовлетворяет свои потребности, которые у него, наверняка, есть?

Я понимаю, что сейчас просто накручу себя до неадекватности и принимаю другое решение. Оставляю эту ситуацию на совести Карвара.

Сама же быстро иду в сторону Беляша, решив, что быстренько скажу тому, что надо – или по меньшей мере может познакомлюсь с его всадником – а потом незаметно вернусь к «своему» костру. Возле которого – я буду в это верить! – уже не будет никаких девиц, а только верный Вардрик.

Вот.

Но где Наташа – и где быстро и незаметно?

Или адекватно.

Все сразу идет не так, как я задумала. Как только я оказываюсь возле дракона, выясняется, что никого из карваров рядом нет. И как-то странно реагирует. Он вскакивает на четыре лапы и всей своей тушей подается ко мне. И будто… обнюхивает?

– У меня что, руки твоими детьми пахнут? – шепчу с нервным смешком, отступая на несколько шагов.

Но этот придурок ничего не отвечает. Не объясняет. Не признает отцовство. Даже не рычит.

Зато совершает одновременно несколько действий.

Взмахивает крыльями, резко поднимаясь с места, вытягивает вперед лапы… и устремляется прочь от площади, быстро набрав нужную высоту.

Но не один.

А с не успевшей даже пискнуть Наташей в этих самых лапах!